Евангелие от Иуды

      Ещё древние китайцы говорили: «Дверь, за которой скрыто хорошее, трудно открыть; дверь, за которой скрыто дурное, — трудно закрыть». Будучи ещё совсем юным курсантом военной академии, Юнги приложил немало усилий для того, чтобы приоткрыть дверь к своему персональному счастью и построить удачную карьеру, но даже пробившись во взрослую стабильную небедную жизнь, он не смог надолго удержать дверь открытой. Та с громким звуком захлопнулась, резко отрезая альфу от всего, к чему он так привык. Сейчас же, в полной мере осознавая всю плачевность ситуации, в коей он оказался, Юнги бы многое отдал, чтобы навсегда запереть двери неудач, которые из-за собственной неосторожности распахнул глубокой ночью.       Юнги верил, что у глупости непременно есть дно, а у мудрости нет предела. Но распространяется ли это убеждение на родной посёлок? За время своего проживания здесь он уже не раз кардинально менял своё впечатление о здешних людях. Если сначала они показались ему милыми и приветливыми, то после случая на ярмарке — озлобленными и недалёкими. Они на своём примере наглядно продемонстрировали альфе то, что молва хоть и без крыльев, а все равно летает, какой бы абсурдной она ни была. Жители посёлка создали вокруг беззащитного ребёнка купол из ненависти и жестокости, загнали того в угол и заставили оскалить ещё молочные зубы. Теперь же омега подобен барабану: чем больше его пинают, тем больше шума он создаёт. То, что Юнги изначально принял за глупость, оказалось защитной реакцией.       Быстрым шагом преодолевая расстояние от центральной площади до дома омеги, Юнги был готов молиться всем известным ему богам, только бы Чимин был цел и невредим. Слова Хосока не на шутку испугали альфу. Местные действительно могли списать пропажу главы на выходки нечистого и пожелать отомстить тому. Сможет ли Юнги противостоять толпе? Гордость кричала, что да, а вот здравый смысл был не так оптимистически настроен. Где там воробушку с воронами тягаться… Толпа — сильнейший из всех возможных врагов. Как бы не получилось, что, удирая от косули, альфа нарвётся на стаю голодных гиен. Победа над слабым подобна поражению. Жаль только, что не все это понимают.       Добравшись до дома омеги, Юнги, не заботясь о том, как выглядит со стороны, вбежал во двор и, по привычке оглядевшись по сторонам, громко постучал в двери. Увидев на пороге недовольного заспанного Чимина, он, вздохнув с явным облегчением, ласково проговорил:       — Ты в порядке? К тебе никто не приходил?       — Нет, а должны были? — сонно потирая глаза, спросил омега.       — Пропал глава посёлка, я боялся, что местные подумают на тебя.       — Эти могут, — нахмурился Чимин. — Я его не трогал.       — Знаю, — кивнул Юнги. — Давай я пока побуду с тобой. Если вдруг кто-то придёт, я не дам тебя в обиду.       — Не нужно, все хорошо, — напрягся омега, он по-прежнему не был готов впустить альфу в свой дом.       — Чимин, я не оставлю тебя одного. Будет нужно, сяду под дверями и буду охранять.       — Ты что, сторожевой пёс? — нахмурился омега. — Иди домой.       — Как только все разойдутся с площади, так сразу и уйду.       — Хорошо, — прикрыв глаза, выдохнул Чимин. — Подожди пару минут.       Закрыв двери, омега, непрерывно хмурясь и ругая себя за слабость, зашёл в спальню и, неторопливо переодевшись в тёмную одежду, с высоко поднятой головой вышел к альфе. Чем дымить, подобно прелой соломе, лучше вспыхнуть и сгореть сразу. Чем терпеть надоедливого вояку, лучше его сразу спугнуть. В гробовом молчании дойдя до сарая и выудив оттуда ведро с навозом и небольшую лопатку, Чимин, протянув дурно пахнущую жижу Юнги, проговорил:       — Бери навоз и пошли. Будем деревья удобрять.       — Я бы, конечно, лучше чаю попил, — взяв ведро в одну руку, а второй зажав нос, прогундосил альфа. — Но раз так нужно, то пошли.       Титаническим усилием воли удержав на лице маску безразличия к окружающему миру, Чимин, зачем-то заправив за ушко прядку волос, жестом указал альфе, куда нужно идти, и, прихватив с собой плотные перчатки, угрюмо побрёл к красавице яблоне. Омегу молчание ещё никогда не подводило. И в этот раз Чимин так же намеревался своим немногословием отвадить, наконец, альфу. Откуда ему было знать, что Юнги на дух не переносит болтливых омег и ценит именно такую задумчивую молчаливость?

***

      Кое-как пробившись к скамейке и согнав пару юрких ребятишек, Хосок, мешком картошки рухнув на неё и всей душой завидуя Юнги, который так оперативно сбежал с площади, устало продолжил следить за жаркими обсуждениями насущных проблем. Когда на импровизированную трибуну, состоящую из высоких деревянных ящиков, вылез главный сплетник их посёлка, альфа, уже заранее предчувствуя тонну неадеквата, нахмурился и мысленно приготовился к пылкой речи омеги.       — Друзья, мы никак не можем закрыть глаза на то, что произошло этой ночью, — вещал полный омега. — Глава посёлка, добрейшей души человек, пропал. И мы даже не знаем, жив ли он. Давайте подумаем, кому было выгодно его исчезновение? Кто первым приходит на ум? Правильно! Нечистый! Колдун столько раз угрожал ему расправой.       — Вздор, — вырвалось у Хосока раньше, чем он успел подумать.       — Ты хочешь, что-то сказать, Хосок-и? — нахмурился омега, сверля альфу надменным взглядом.       — Нечистый — тощий омега. Что он мог сделать крупному взрослому альфе? — прокашлявшись, проговорил Хосок. — Я больше склоняюсь к мысли, что это проделки братьев Со. Их многие в деревне видели. А глава как раз имел с ними конфликт…       — Колдун мог своей магией его со свету сжить, — не унимался омега.       — Тогда не было бы следов борьбы и крови, — спокойно ответил Хосок.       — Согласен с молодым человеком, — неожиданно послышался знакомый властный голос со стороны дороги. — Давайте не будем гадать на кофейной гуще и доверим дело профессионалам.       Переведя взгляд на благоухающего одетого с иголочки Чон Чонгука, с видом важной птицы идущего в центр площади, и разглядев за его спиной красавца Тэхёна, Хосок, невольно покраснев, опустил голову и раздражённо уставился на свои грязные ботинки. Вот кого-кого, а губернаторского сыночка он никак не ожидал увидеть на их внеплановом собрании идиотов. Такие гости бывали у них нечасто. Разве что только по случаю больших праздников. А тут на тебе, сам и без охраны. В лесу явно что-то сдохло.       Пока Хосок мысленно костерил Чона, городской пижон, наглядно демонстрируя всем свою аристократическую породу, встал напротив трибуны и чётко проговорил:       — Пока ведутся следственные действия, управление посёлком я беру на себя. Губернатор очень заинтересован в скором раскрытии преступления, так как глава его близкий друг. Как только преступник будет пойман, в случае необходимости, мы проведём выборы нового главы. До этого момента никакой самодеятельности. О всех подозрительных личностях докладывать мне или же моему супругу. Вопросы есть?       — А сам губернатор почтит нас своим присутствием? — слезая с ящиков, осведомился омега.       — Не исключено, — сдержанно ответил Чонгук.       — Тогда мне уже есть, что Вам сказать.       — Хорошо, пойдёмте в здание сельсовета. Все, кто хочет высказаться, следуйте за нами.       Пропуская толпу, ломанувшуюся за Чоном, Хосок, отряхнув пыль со своих штанов, только было хотел пойти к нечистому за Юнги, как вдруг к нему подошёл Тэхён и, приветливо улыбнувшись, проговорил:       — Здравствуй, Хо, меня приятно удивило твоё выступление. Рад, что хотя бы ты не веришь в магию и прочую чушь.       — Привет, Тэхён, не таким страшным оказался колдун, как его рисовали, — немного помявшись, прошептал альфа.       — Ты поближе познакомился с Чимином? — заинтересовался омега. — Он неплохой парень.       — Что-то вроде того, — почесал затылок Хосок. — Неплохой, но странный.       — Это его изюминка, — рассмеялся омега. — Я был рад тебя увидеть. Пойду немного поработаю.       — Удачи, Тэ, — вежливо поклонился Хосок.       Проводив омегу влюблённым взглядом, альфа, напомнив себе, что ему с Тэ ничего не светит, тряхнул тяжёлой головой и угрюмо поплёлся в королевство нечистого. Смотреть на цветы легко, вышивать их трудно. Как получилось, что Чон оказался большим умельцем, чем он? Неужели все дело в том, что его «полотно» было больше, чем у него? Как жаль, что он так и не осмелился спросить у Тэхёна, почему тот выбрал губернаторского сына, а не его…       Подойдя к воротам дома и не заметив никого во дворе, Хосок громко осведомился:       — Есть кто?       — Мы в саду, — раздалось через секунду.       Опасливо войдя во двор, Хосок, ступая так, словно идёт по минному полю, маленькими шажочками добрался до сада и, отыскав взглядом среди деревьев Юнги и Чимина, уже более уверенно направился к ним.       — Чем это вы заняты?       — Деревья удобряем, — не отрываясь от дела, ответил Юнги. — Как все прошло?       — Какие-то странные у вас свидания, — пожал плечами Хосок. — Приехал Чон и всех осадил. Теперь к Чимину без его разрешения никто не сунется.       — Это хорошо, — одобрительно закивал Юнги.       — Это никакое не свидание, — запротестовал покрасневший Чимин.       — Нормальные пары к старому дубу ходят, а вы в навозе копаетесь, — продолжал причитать Хосок. — Извращенцы.       — А ты, смотрю, спец по свиданиям? — завёлся Чимин. — Сам-то хоть на одном был?       — Был. Два раза, — гордо ответил альфа.       — И чем все закончилось? — заинтересовался Юнги.       — Меня бросили, — не стал скрывать Хосок.       — Эти омеги не были тебя достойны, — решил подбодрить друга Юнги.       — Или ты их, — вставил свои «пять копеек» Чимин.       — Ты нарываешься? — насупился Хосок, с прищуром глядя на омегу.       — Констатирую очевидное, — улыбнулся омега.       — Придушу!       — Прокляну!       — Угомонитесь! — встрял Юнги. — С деревьями я закончил. Может, пойдём к речке пива попьём?       — Я «за»! — тут же оживился Хосок.       — Я «пас», — отмахнулся омега. — Уже вечер. Я из дома ни ногой.       — Тогда мы пойдём, — просиял Хосок. — Пиво!       — Скатертью дорожка, — помахал ладошкой омега.       — Я завтра приду, — посмотрев на Чимина, ласково произнёс Юнги.       — Приходи, — неожиданно для альфы, легко согласился омега. — За домом тоже деревья есть. Нужно и их удобрить.       — Будет сделано! — не растерялся Юнги.       — До встречи, — поклонился Хосок.       — Сильно не напивайтесь, — хмуро скомандовал Чимин.       — Как скажешь, — улыбнулся Юнги. — Пока, Чимин-и.       — Пока.

***

      Время на речке пролетело так быстро, что Юнги толком ничего не успел и сообразить. Затемно вернувшись домой и на автомате заперев все замки, альфа, запоздало вспомнив о ловушках, стукнул себя по лбу и, присев на стул, пьяно понадеялся на то, что в день приезда губернаторской свиты к нему никто не сунется. Риск слишком велик. Но и этой ночью удача отвернулась от него.       Все происходило по тому же самому сценарию. Три действующих лица. Задание, о котором утром не вспомнить и туман в голове. Проваливаясь во тьму, всё, о чём мог думать Юнги, так это о Чимине. Раз гости опять пожаловали к нему, значит омеге пока что ничего не грозит…

***

      Цветы вечно не цветут, человек не может быть всегда счастливым. Именно эта мысль пронеслась в голове Юнги, когда он заторможено тряхнул головой и попытался сфокусировать взгляд на тёмном пятне прямо перед собой. Одна секунда. Вторая. Третья. Чёткость и острота зрения плавно возвращалась к альфе, открывая жуткий вид на искалеченное тело местного кузнеца. Резко отпрянув и выпустив из рук лопату, Юнги, рвано хватая ртом воздух, сначала оглядел неглубокую яму, которую явно вырыл сам, а затем и свою испачканную в крови и грязи одежду.       Два плюс два сложилось в голове во вполне себе чёткую картину. Пощупав пульс на теле кузнеца и убедившись в том, что тот мёртв, альфа поднял голову и идентифицировал место, где сейчас находился. Глубь леса в стороне от деревни. Кроме грибников тут никто не ходит. Время приблизительно десять-одиннадцать утра. Нужно либо зарывать труп до конца, либо идти с повинной в полицию? Как поступить?       Услышав, как в метре от него хрустнула сухая ветвь, Юнги обречённо поднялся на ноги и мысленно приготовился ко встрече с тем, кто станет свидетелем его падения. Когда из кустов вышел Чимин с небольшой корзинкой грибов, он забыл, как дышать. Омега шокировано смотрел то на него, то на труп кузнеца. Слова застряли в горле, внутри застыла пустота, Юнги не мог выдавить из себя даже звука. Чимин же, рухнув на землю, совсем тихо спросил:       — Юнги, что это?