А любишь ли ты меня?

Дверь в квартиру открывается, и перед нами появляется Нэй. — О мой Бог, какие люди! — тут же удивляется она, прижимая руки к щекам. — Слишком наигранно. Станиславский сказал бы: не верю. — презрительно усмехаюсь я, на что Нэй разочарованно выдыхает, опуская руки. — Правда? А жаль. Ладно, проходите. — впускает нас она. Мы заходим, а Нэй уже помогает Мии снять с неё куртку и повесить её. Тут к нам выходит Мира и, поздоровавшись с Мией, обнимается с ней. Я морщусь. Моя дочь обнимается с главной нахалкой в классе. Ужас. А Нэй же подходит ко мне и уже хочет снять пальто и с меня, но я останавливаю её взмахом руки: — Только попробуй. Она тут же отходит от меня, делая капитулирующий жест и мило улыбаясь, являя мне свои ямочки на щеках. — Как скажете. Я киваю и снимаю своё пальто, в то время как Мира отстраняется от Мии и переводит на меня взгляд. — Здравствуйте, Яна Александровна. — смущённо здоровается со мной она. — Здравствуй, Мира. — киваю я, вешая пальто на вешалку. Девушки уходят в комнату Миры о чём-то переговариваясь, и я перевожу взгляд на Нэй. — Да, вы правы. — кивает она, на что я хмурюсь. — Заметь, я молчала. — Я по вашим глазам всё прочитала. — усмехается Нэй, выключая в коридоре свет и выходя в гостиную, заставляя меня пойти следом за ней. — И что же ты там прочитала? — фыркаю я, закатывая глаза. — Что нам с вами надо чем-то заняться, чтобы не трогать девочек. Поэтому у меня к вам предложение, но для начала вопрос. Вы замужем? Я усмехаюсь, скрещивая руки на груди. — К чему вопрос? — Ну так надо, не портите мне мой план. Просто ответьте. — Кольцо видишь? — интересуюсь я. Нэй тут же опускает взгляд на мои руки, но видно-то только одну из-за положения моих рук. Тем более, видит она левую, а если бы у меня и было кольцо, то только на правой. — Нет. — хмыкает она, и я киваю. — Тогда вообще замечательно. А теперь моё вам предложение. Может, выпьем? Я удивлённо вскидываю брови. Чего, нахрен? Мне не послышалось? — Нэй, ты совсем с ума сошла? — в шоке спрашиваю я. — Да ладно вам, там вина-то на четыре бокальчика. На два вашему, на два моему. Не опьянеем, но расслабимся. — Тебе напомнить, при каких я здесь обстоятельствах? — холодно спрашиваю я, но та отмахивается. — Мы всё равно будем на балконе, а девчонки нас вряд ли потревожат. — Нэй, нет. Тем более, я не пью с незнакомыми людьми. — А чего тут знакомиться? Меня вы знаете, я вас тоже. Разве мы не знакомы? — Прекрати. — Ну давайте! Пару бокальчиков, не больше. Я выдыхаю. Боже мой, да за что мне это всё? — Хорошо. Но только два бокала! Не больше. Пьянеть мы не будем. Всё-таки, вечер пятницы. Хочется расслабиться, а Нэй вроде кажется вполне себе порядочной девушкой. Немного наглой, но в целом порядочной. — Отлично. — кивает Нэй и разворачивается, направляясь на кухню. Да, вечер точно предстоит быть весёлым. *** — Красиво же, правда? И атмосферно. — мило улыбаюсь я Яне Александровне, отходя от свечек, которые только что зажгла. За окном идёт мелкий дождик, а у нас тут тепло и хорошо. И будет ещё лучше, как только мы немного выпьем и разговоримся. — Ты меня напрягаешь своим слишком романтичным настроем, но вообще неплохо, согласна. — соглашается со мной она, и я одобрительно киваю. — Не переживайте. — я беру бутылку вина и, с лёгкостью её открыв, кладу пробку на подоконник. Наливаю сначала Яне Александровне, а потом уже и себе, после чего сажусь за раскладной столик (да, тут есть и такое. Мы с Дэвидом сами собирали) напротив учительницы и беру бокал, мысленно уже наслаждаясь процессом. — Тем более, я не по девушкам, а вам ещё и под тридцатник, наверное. — Близко к этому. — кивает Яна Александровна, тоже беря бокал и убирая себе прядь за ухо. — Вот! Вы на десять лет меня старше, а оно мне надо? Я тоже думаю, что нет. Ну ладно. За что мы с вами пьём? — спрашиваю я. Яна Александровна многозначительно выгибает одну бровь, и я улыбаюсь, уже предчувствуя то, что она скажет. Ну или близкое к этому, по крайней мере. — Слушай, дай-ка подумать. Наверное за то, что мы с такой радостью тут собрались и уединились на балконе. — мило улыбаясь, предполагает она, и я, еле сдерживая смех, киваю. — Вы абсолютно правы. Мы чокаемся и выпиваем. Я ставлю наполовину опустошённый бокал на стол, чувствуя любимый и родной вкус вина. С таким привычным жаром оно растекается по телу, и я чувствую, как уже потихоньку расслабляюсь. — Ну что ж, поговорим с вами о душевном. — начинаю я, пока Яна Александровна ставит тоже на половину опустошённый бокал на стол. — Это о чём? — Давно вы работаете в школе? — спрашиваю я. — В следующий раз я учту, что для тебя душевность – это работа. — выдыхает она, и я смеюсь, откидываясь на спинку стула. — Вы, чёрт возьми, снова абсолютно правы! Или вам не нравится работать в школе? — В какой-то степени. — пожимает она плечами. — А за что вы любите свою работу? — В первую очередь, за контакт с детьми. Я выгибаю одну бровь: — Любите детей? — Люблю с ними разговаривать, не более того. — качает головой Яна Александровна. — Подождите, — хмурюсь я, — ваша дочь учится с моей племянницей? — Именно. — кивает она, отпивая ещё немного вина, и я следую её примеру. — Тогда, стало быть, вы классная руководительница своей дочери. Верно? — Верно. — И вы её не любите? — усмехаюсь я, снова прикладываясь к бокалу, но смотря на собеседницу поверх него. — Прекрати паясничать. Ей-богу, как ребёнок. — фыркает она, откидываясь на спинку маленького диванчика с бокалом в изящной руке. Раз уж на то пошло, она вообще вся изящная. Длинные тёмные волосы красиво лежат на её плечах, выразительные глаза подкрашены, красивой формы губы, манящая (мне так кажется от вина, скорее всего) шея, красивые длинные пальцы (ой-ой-ой, что за мысли нехорошие пошли!) с коротким маникюром. Она в белом свитере и тёмных джинсах. Мать моя женщина, да она красивая девушка! — Не надо мне тут, я в этом году праздную свой двадцать первый день рождения, я не ребёнок. — возражаю я. — Ну-ну. У меня Мия таких глупых вопросов не задаёт, хотя разница у вас в пять лет. — Ой, ну вы сравнили. — фыркаю я, допивая своё вино. — А что такого? Разница в пять лет не такая уж и разница. — У меня мама не была учительницей. А это, готова спорить, не даёт ребёнку возможность учиться спокойно и допускать ошибки, из-за чего он вынужден учиться хорошо. Блистательно, я бы даже сказала. Ведь если, не дай Бог, дочь учительницы поднимут для ответа, а она скажет, что не готова, то тут же, как минимум, начнутся шепотки в классе, а как максимум, она будет бояться зайти в кабинет своей матери, ведь учителя любят жаловаться родителям учеников. Следовательно, самооценку и психику ребёнка просто… — я присвистываю, глазами опускаясь с потолка балкона до нашего стола. — …придётся поднимать потом с пола. В этом различия меня и вашей дочери. Но если вам нужен пример погодок, то пожалуйста – у меня есть Мира, которая учится практически так же, как училась в своё время я. Яна Александровна гневно смотрит на меня, и я только сейчас понимаю, что болтнула лишнего. Ой блять. — Обвиняешь меня в неправильном воспитании ребёнка? — тихо цедит она, и я тут же качаю головой. — Нет, что вы! Я просто~ — Ну так вот, дорогая, мой тебе совет. — злобно произносит она, ставя бокал на стол и опираясь на него руками, чтобы быть ближе ко мне. Я сглатываю, желая уже откинуться на спинку стула, чтобы, наоборот, быть дальше от неё, но не успеваю этого сделать – она хватает меня за воротник футболки, разгадав мой замысел. — Следи за своим языком и за своей племянницей. Нечего лезть в жизнь других. Уяснила? Я киваю, смотря в её глаза, в который отображалось пламя свечи, с которой мы сейчас очень близко. — Не слышу твоего ответа, Нейтан. — тихо, но очень чётко произносит она, ещё крепче сжимая воротник моей футболки, из-за чего сзади он начинает неприятно давить на шею. — Да, уяснила. — так же тихо отвечаю я. Она одобрительно кивает, отпуская воротник и откидываясь обратно на спинку дивана, пока я поправляю футболку, растирая шею сзади – там, где воротник начал давить. — ..есть предположение, что она вела себя как-то слишком жестоко с ним. — То есть? — То есть, он страдал физически. Я вспоминаю этот диалог и встряхиваю волосами, пытаясь отогнать его. Подумаешь, за воротник меня схватила. С кем не бывает. Не жестоко же это было? Нет. Грубо – возможно. Но не жестоко. — Простите, я действительно болтнула лишнего. Это всё алкоголь, я на самом деле так не~ — Заткнись и лучше налей себе ещё. Займись делом. Я пожимаю плечами, вставая со стула и беря бутылку, наливая себе ещё. Поднимаю взгляд на Яну Александровну, выгибая одну бровь. — Было бы неплохо. — кивает она, и я усмехаюсь, доливая и ей вина. — Вы тоже научились читать по глазам? — Это просто, видимо, заразно. — хмыкает она, и я облегчённо выдыхаю. Быстренько замяли эту неловкую ситуацию, и на том спасибо. — Кстати, пока не забыла. Вино полусладкое? — интересуется Яна Александровна. — Да, красное полусладкое. — киваю я, снова садясь на стул и облокачиваясь на стол. — А что? Вы любите сладкое? Или кислятину? — Нет-нет, люблю я, как раз таки, полусладкое. — Вот видите, как я угодила вашим предпочтениям? — усмехаюсь я, прикладываясь к вину. — Это верно, молодец. Я улыбаюсь, не отстраняясь от бокала. Как же приятно услышать от такого человека, как Яна Александровна, приятное слово. *** — Нет, Нэй, мы никуда не пойдём. Можешь пойти ты, но я достаточно трезва, чтобы идти с тобой чёрт знает куда, оставив детей одних! — возражаю я. Нэй усмехается, облокачиваясь на перегородку балкона. — Да ладно вам, Яна Алексеевна, пойдёмте! Будет весело! — Я Александровна, это во-первых. Во-вторых, нет, Нэй. Я никуда с тобой не пойду. — Да чего вы ломаетесь? Вы же вроде тоже выпивали, должны были стать пораскрепощённее. Но, почему-то, нихрена не получается. — обиженно бормочет Нэй, садясь на подоконник и ставя ноги на диван, на котором сижу и я. — Слезь. А то грохнешься и придётся тебя потом с асфальта соскребать. — качаю я головой. — Я не грохнусь. Потому что, смотрите, — она поворачивается лицом к улице и тянется куда-то вниз, и я тут же хватаю её за футболку, оттаскивая подальше от опасности. — Нэй, чёрт тебя дери! — кричу я на неё, пока она усмехается и оборачивается, заставляя меня отпустить её футболку. Она садится на диван напротив меня, ставя ещё и ноги на диван. Я тоже поворачиваюсь к ней, качая головой. — Ты невыносима, Нэй. Знала? — Догадывалась. — улыбается она, являя мне свои ямочки на щеках. — Очень верно догадывалась. — Пойдёмте за ещё одной бутылкой? — Нет. — Ну давайте. Вы должны ещё немного расслабиться. Ну пятница же, Яна Александровна! — Насколько далеко ближайший магазин? — спрашиваю я. — Да на кой хрен вам магазин? У меня ещё есть. Только, разве что, не вино. — А что? — Виски. Хороший виски, не ослепнете. — Неси. — выдыхаю я, и Нэй тут же улыбается, вставая с дивана. — Я знала, что вы замечательная компания. Повышаем градус, юху! — Тихо, не ори. И доберись спокойно, ладно? Не сшиби по дороге что-нибудь или кого-нибудь. — Обязательно. — кивает Нэй, выходя с балкона. Я выдыхаю, откидываясь на спинку дивана. Ох уж эта Нэй… *** — Ты пьяна, Яна Александровна. — тяну я, прижимаясь щекой к прохладному бокалу и улыбаясь. — Неправда, я ещё сохраняю здравый рассудок. — заплетающимся языком заявляет она, и я усмехаюсь, кивая. — Охотно верю. Скажи, тебе тоже сейчас жарко? — Есть такое. — кивает она. — Отлично. Тогда я открою окно? А то ты меня заставила его закрыть где-то час назад. — Открывай. — кивает Яна, и я тут же исполняю её приказ. Нас обдувает прохладным воздухом, и я вдыхаю запах мокрой земли и асфальта. Дождь перестал лить ещё где-то полчаса назад, поэтому сейчас нам было хорошо. — Нам чего-то не хватает. — задумчиво тяну я, но тут дверь вдруг к нам на балкон открывается, и мы с Яной вздрагиваем, поворачиваясь в сторону звука. Мира с телефоном в руках. — Нэй, тебя… — она обрывает саму себя на полуслове, увидев, что у нас на столе стоит две бутылки и два уже пустых шота. Она ещё и морщит нос, и я понимаю, что только что жутко спалилась. — Нэй, выйдем? Я выдыхаю, кивая и вставая со стула. — Подожди..те меня. Я скоро вернусь. — предупреждаю я Яну. Она кивает, и я выхожу из балкона следом за Мирой. Закрываю дверцу, и Мира тут же поворачивается ко мне, гневно сверкнув глазами. — Нэй, ты сейчас серьёзно?! Меня мама просит дать тебе трубку, а ты пьяная вдрызг! — Всё нормально, не переживай. Поговорю я с ней. — заверяю её я, протягивая руку за телефоном. Мира мучительно выдыхает и прикладывает телефон к своему уху. — Она уснула, мам. — врёт она. Я хмурюсь, подходя к ней, но она отмахивается от меня и идёт в сторону комнаты. — Но всё хорошо, не переживай. По русскому я сегодня получила пятёрку, и мы с Нэй спокойно доехали до дома… Дверь за ней закрывается, а я смотрю ей вслед, нахмурившись. Я что, всё испортила?.. Мира во мне разочаровалась? Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя вдруг, что расплачусь сейчас. Почему мне стало так больно?.. Почему, блять? Я судорожно выдыхаю и разворачиваюсь, направляясь в сторону балкона. Надо успокоиться. Всё будет хорошо. Я захожу на балкон, закрывая за собой дверь. И замечаю, как Яна допивает очередной шот виски. Она переводит на меня взгляд, пока я сажусь за стол и кладу руки на стол, утыкаясь в них лбом. Выдыхаю. — Нэй? — зовёт она меня. Я не реагирую. Я идиотка… — Нэй, всё хорошо? — Я жутко налажала, Ян.. — дрожащим голосом шепчу я. Я вдруг слышу, как она встаёт с диванчика и подходит ко мне. Поднимаю голову, хмуро посмотрев на неё. — Где? — спрашивает она. Я выдыхаю, мотнув головой. — Да так.. чёрт с этим. Давай лучше расслабимся. — Как ты хочешь расслабиться? — Есть одна идея.. — насмешливо тяну я, поигрывая бровями. — Иди ты! — тут же возмущённо, но легонько бьёт она меня по голове, заставляя меня рассмеяться. — Я хоть и не замужем, но с девушками я ещё не готова подобное экспериментировать! — Так давай попробуем! Прямо на этом чёртовом столе. — кивком показываю я на стол, на который я облокачиваюсь. Яна же вдруг усмехается и, схватив меня за шкирку, поднимает на ноги. Я хмурюсь, а она легонько толкает меня, и я врезаюсь в этот стол. Она легонько надавливает на меня, заставляя сесть на стол, а сама подходит ко мне и, раздвинув мои ноги, прижимается ко мне вплотную, кладя руки мне на плечи. — Тогда ты снизу. — шепчет она мне на ухо, и я передёргиваюсь и выдыхаю, опираясь на стол, чтобы не ёбнуться с него к чертям. — Нет уж, я актив. — усмехаюсь я куда-то ей в плечо, ощущая её горячее дыхание где-то рядом с ухом. — Ну-ну. Ты уже на столе. А не ты ли хотела опробовать секс на нём минуту назад? — Да иди ты к чёрту! Я не буду херовым пассивом! — Будешь, куда же ты денешься? — Яна, твою мать! Она смеётся, уткнувшись лбом мне в плечо, пока я облегчённо выдыхаю. — Ну тебя нахер! — в шутку нервно усмехаюсь я, перекидывая через неё одну ногу и слезая со стола на диван, сев куда-то в угол. — Так, шутки шутками, но время-то уже. — она смотрит на часы. — Двенадцать ночи. Надо проверить детей и ложиться спать. А то мы с тобой завтра вообще не встанем. — Иди проверь и давай ко мне. — киваю я, вставая с дивана и складывая столик. Яна, что-то там проворчав, выходит из балкона, пока я раскладываю диван. Он очень просторный, если его разложить, понимаете ли. Бутылки и два шота я ставлю на пол и ложусь на диван, стараясь сразу не уснуть, а дождаться Яну. Наконец она приходит, и я усмехаюсь, уступая ей место рядом со мной. Она фыркает и ложится, а я приподнимаюсь на одном локте и закрываю окно. Теперь хорошо. Я возвращаюсь обратно и закрываю глаза, готовясь уснуть. Места нам с Яной тут предостаточно, поэтому мы с лёгкостью уместились. — Спокойной ночи. И спасибо за столь душевный вечер. — шепчу я, на что она явно улыбается. — Пожалуйста. И тебе спасибо. Спокойной ночи, Нэй. — Спокойной ночи. — киваю я и не проходит и минуты, как я уже проваливаюсь в сон без сновидений.