А любишь ли ты меня?

— ..слава Богу, что вы доехали. — улыбаюсь я. — Это точно. Мы жутко устали. Поезд – это, безусловно, шикарный и атмосферный транспорт, но не шесть дней подряд. Мы с Мирой смеёмся, и Бев к нам присоединяется. — Как папа? — спрашивает Мира, как только мы все успокаиваемся. — Всё хорошо, чувствует он себя нормально. Сейчас он, правда, спит, потому что тоже вымотался. Да и я, наверное, сейчас тоже прилягу на часок. — Хорошо. Мы рады тебя слышать. Давай, позвонишь, как время освободится. — прощаюсь с ней я. Мира тоже прощается, и я сбрасываю трубку. Облегчённо выдыхаю, переводя взгляд на Миру. — Доехали и ладно. — Это точно. — Так, а мы с тобой чем сейчас займёмся? — Будем смотреть сериал. — О Боже мой. Опять твои турецкие сериалы? — Именно они. Давай-давай, включай телевизор. Я выдыхаю, но послушно встаю с кровати, осматриваясь в поиске пульта. — А, и ещё, Нэй. Пока ты ищешь пульт, хочу сказать. Тебя завтра просит зайти Яна Александровна. — заявляет вдруг Мира. Я хмурюсь, продолжая искать пульт: — Куда, во сколько и зачем? — Уж не знаю зачем, но завтра в школу к восьми. К ней в кабинет. — О Боже. Я три года назад окончила школу, а меня до сих пор учителя в восемь утра вызывают в школу. — выдыхаю я, находя пульт и садясь вместе с ним на диван. — Признавайся, ты где-то накосячила? — Я? Да я эту неделю веду себя как паинька! — Ну-ну. Глянем завтра, какая ты паинька. Мира фыркает, а я усмехаюсь. Ну что ж, Яна Александровна.. соскучились по мне? Ну хорошо. Ждите завтра в восемь. *** Я останавливаюсь у школы и поворачиваюсь к Мире. — Всё, давай. Не косячить, не издеваться над одноклассниками и хорошо себя вести. Понятно? — Конечно понятно, но не хочешь пойти со мной? — усмехается Мира, выгибая одну бровь. — На кой мне~ Я замолкаю и бью себя рукой по лбу. Точно, совсем забыла. — Точно, меня же тоже в школу вызвали. Ладно, пойдём. Я глушу машину, и мы вместе выходим. Блокирую двери и хочу уже обойти её, но тут вдруг мимо меня проезжает на бешеной скорости какой-то идиот и обливает меня водой из лужи. Я тут же отплёвываюсь от грязной воды, пытаясь параллельно с этим стереть её с лица и протереть глаза. Вот же долбоёб! Я поворачиваюсь в ту сторону, куда он уехал, и тихо рычу. Гандон. Ладно, спокойно. Я выдыхаю, успокаиваясь. Всё хорошо, всё нормально. Подумаешь, водой окатил. С кем не бывает? Я, всё-таки, обхожу машину и подстраиваюсь под Миру, которая потихоньку уже пошла. — Ну ты бы ещё дольше копоши~ Она не договаривает, заметив, в каком я состоянии. — Хоть слово скажешь мне про внешний вид – и получишь своим же зонтом. — усмехаюсь я. — Да я-то промолчу, а вот Яна Александровна оценит. — хмыкает она. — Я уверена, что ей будет плевать. Мы заходим в школу, и я поворачиваюсь к Мире, которая складывала и отряхивала зонт от воды. — Ориентировку мне, пожалуйста. — Второй этаж, левая рекреация, тридцать первый кабинет. — отвечает она, и я одобрительно киваю. — Спасибо, моя дорогая. Всё, не скучай. После этого я разворачиваюсь и иду к лестнице, осматриваясь. Дохрена учеников. Просто дохрена. Ну ладно, на них мне плевать. У меня своя задача – второй этаж, левая рекреация, тридцать первый кабинет. *** В мой кабинет стучат, и я, не отрываясь от тетрадей, громко говорю: — Да-да, войдите! Дверь открывается, и человек заходит в мой кабинет. — Здравствуйте, Яна Александровна! Скучали? — слышу я насмешливый голос и выдыхаю. О Боже. Я уже и забыла, что жду её сегодня. — Сразу слышно невоспитанного… — начинаю я, поднимая на неё взгляд, и обрываю себя. Господи. Да, это Нэй, безусловно. Но она вся мокрая, с её волос и лица текут явно грязные струи воды, и кожаная куртка, чёрный свитер и такие же чёрные брюки, заляпаны. Сомнений не остаётся – кое-кто явно упал в лужу. Я усмехаюсь, подпирая рукой голову: — Что, Нэй? Упала в грязь лицом? — Очень смешно. — фыркает она, закатывая глаза и кивком показывая на парту, рядом с которой она стоит. — Я присяду? — Сюда давай. — кивком показываю я на парту прямо у меня перед глазами. Она пожимает плечами и послушно идёт к этой парте, пока я осматриваю её. — Хватит пялиться. — хмыкает она, опираясь на парту и скрещивая руки на груди, смотря на меня. — Ну окатил меня один идиот водой, и что теперь? Я же не отпускала едкие комментарии в вашу сторону, когда у вас была похожая ситуация. И уж тем более, я на вас не пялилась. — Успокойся, я просто на тебя смотрю. Так, раздевайся. Нэй удивлённо вскидывает брови: — Так сразу? Я смеряю её многозначительным взглядом, и она усмехается. — Вы уточняете, Яна Александровна. Я же могу и не о том подумать. — А ты не думай не о том. Раздевайся-раздевайся, ты тут надолго. — Ёпт вашу мать, что же Мира такого страшного сделала, что страдаю теперь я? Давайте только без проникновения, ладно? — предлагает она, но тем не менее куртку снимает. — Господи, Нэй, заткнись. — выдыхаю я. Она усмехается и вешает куртку на спинку стула, после чего садится на парту и заинтересованно смотрит на меня, чуть наклонив голову. Выглядит, как мокрый щенок. — Так, во-первых, — начинаю я, открывая шкафчик в своём столе и доставая оттуда салфетки, бросая их Нэй. Она ловит их, и я кивком показываю на её лицо. — Вытрись хорошенько. И руки протри. Они тебе больше всего понадобятся. Нэй замирает, так и не успев достать салфетку из упаковки. Поднимает на меня встревоженный взгляд, выгибая одну бровь. — Мы точно тут не~ — Нэй, нет. Успокойся, — закатываю я глаза. Она нервно усмехается и начинает вытирать лицо, пока я встаю из-за стола и поворачиваюсь к полке, где у меня все документы. Нахожу нужный и кладу его пока что себе, садясь обратно за стол и доставая чёрную ручку. Нэй тем временем заканчивает, и я выдыхаю, качая головой. — Нэй, будь как нормальный человек и сядь за парту. Тебе сейчас нужно будет на чём-то писать. — Что именно? — интересуется она и, всё-таки, слезает с парты и садится за неё. Я снова встаю из-за стола и подхожу к ней с документом и ручкой в руках. Отдаю это всё ей, и она хмурится, читая название и зачёсывая мокрые волосы назад, чтобы вода с них не капнула на документы. — Это согласие родителей на прививку. — поясняю я, и Нэй хмурится, поднимая на меня взгляд. — Но ведь я не родитель. — Не прикидывайся идиоткой, Нэй. Ты временно заменяешь родителей Миры, и документы нужны уже сейчас. Просто подпиши всё. — Так её мама может ещё и не согласиться. Я что, знаю, что ли, что она обычно пишет? Я выдыхаю, опираясь руками на парту, за которой она сидит, и наклоняюсь к ней максимально близко. — Нэй, дорогая, реши эти проблемы как-нибудь самостоятельно, хорошо? Тебе восемнадцать стукнуло ещё два года назад – ты достаточно взрослая для того, чтобы заполнить документ. Только меня не выводи, а то мне придётся потом срывать свою злость на твоей любимой племяннице. Ты этого хочешь? Нэй сглатывает и качает головой. — Не слышу ответа. Она выдыхает, и я вдруг замечаю, что на её скулах заходили желваки. Злится? Злится на меня? — Слушайте, вы что, глупы, чтобы не понять, что означал только что мой «жест»? Зачем вам по десять раз переспрашивать? — Мне сейчас не послышалось, Нейтан? — с удивлённой ухмылкой спрашиваю я, проводя рукой по её мокрым волосам и зарываясь в них пальцами. — Ты серьёзно сказала, что я «глупа»? — Да, и я не собираюсь забирать свои слова обратно! — взрывается вдруг она, абсолютно не обращая внимания на мою руку в её волосах. — Вы меня уже заебали с этим! Постоянно хотите, чтобы я вам отвечала на все ваши идиотские вопросы, не задумываясь о том, что~ Она не договаривает, потому что я резко сжимаю её волосы и оттягиваю их, заставляя Нэй зашипеть от боли и на автомате схватиться за мою руку. — Руки! — цежу я, хватая её обе руки одной своей и опуская их. — Яна Александровна, что вы делаете?! — рычит она, и я усмехаюсь. — Пытаюсь на место тебя поставить. Извинишься сама, или мне продолжить? — Я не собираюсь ни за что извиняться! — Я предлагала тебе по-хорошему. — пожимаю я плечами и рывком за её, наверняка, чувствительные волосы поднимаю на ноги. Она тихо проскуливает, пока я веду её к стене и, удобно уместив свободную руку на её шее, резко вдавливаю её этой рукой в неё, совсем слегка придушивая. — Ну так что, Нейтан? Извинишься? Ты смотри, потом может стать поздно. — усмехаюсь я, делая один очень нехороший приём – пробираюсь к корням её волос, натягивая теперь их. Нэй тихонько проскуливает, зажмуриваясь, и из этих зажмуренных глаз уже текут слёзы, на что я тут же раздражённо выдыхаю. — Не смей реветь, Нейтан! У тебя свободны руки, вот и найди им нужное применение. Ты же не слабый человек, верно? Не будешь злить меня ещё больше, показывая свою слабость? Она судорожно выдыхает, кивая и стирая слёзы с щёк. — Я не слышу, Нейтан. Она рвано выдыхает: — Не буду. — Умничка. — шепчу я, совсем немного ослабляя хватку на её волосах. — А теперь забери свои слова обратно и посмотри мне в глаза. — Да ни за что! — сквозь слёзы и зубы усмехается она, но глаза, всё-таки, открывает, смотря ими в мои. Я ухмыляюсь. — А ты мне своей выдержкой нравишься. Но поверь, ты так долго не протянешь. — Мне наплевать! — Бесстрашная какая. — хмыкаю я и сильнее вдавливаю её в стену, начиная душить. Она стискивает зубы и терпит, не отводя от меня взгляда. Но с каждой последующей секундой я вдавливаю её всё сильнее, и в какой-то момент она начинает задыхаться, на что я улыбаюсь. Её руки вцепляются в мою, и я тут же дёргаю её за волосы, ударив о стену затылком. Она хрипло дышит, взгляд её в какой-то момент подёргивается дымкой, а глаза стекленеют, и я чувствую, как она слабеет в моих руках. Вот же гордая девчонка! У меня не было в планах вырубать её! Но поздно – глаза Нэй закатываются, ноги подгибаются, и она падает. Я, естественно, убираю руки от её шеи, но ловлю её, и бегло осматриваюсь. Чёрт возьми, Нэй, ну нахрена ты вырубилась?! Сказала бы эти пару несчастных слов, и всё было бы нормально! Я выдыхаю, одной рукой прижимая к себе Нэй, чтобы она не упала, а на второй смотрю на часы. 8:12. Хорошо, времени до второго урока у меня ещё предостаточно. Я укладываю Нэй на пол так, чтобы её голова была откинула на стену, и встаю на ноги, сразу же идя к одному из моих шкафов. Там должна быть аптечка. *** Я хмурюсь, чувствуя просто отвратительный и резкий запах, который, судя по ощущениям, маячит прямо у меня перед носом. Морщусь, но отстраниться не могу – сзади стена. Тогда я открываю глаза и тут же вижу перед собой вату, в которой, видать, присутствует спирт. Да, этот резкий и отвратительный запах – запах спирта. Я поднимаю взгляд. И вздрагиваю, увидев, что передо мной, на коленях, сидит Яна Александровна. — Слава тебе, Господи, — усмехается она, — а я-то уж думала, что в шкафу тебя закрывать придётся, пока не очнёшься. — Уберите. — хрипло шепчу я, и горло вдруг так раздирает, что взвыть хочется. Точно, она же меня душила. Это из-за этого? Или из-за чего-то другого? — Нет уж, сиди и терпи. — фыркает она. Я закатываю глаза и хочу уже встать, но Яна Александровна хватает меня за плечо и усаживает обратно, качая головой. — Я тебе сказала русским языком: сиди. Ты с первого раза вообще никогда и ничего не понимаешь, или ты просто идиотку со мной включаешь? — Не трогайте меня! — цежу я, хотя на самом деле мне просто-напросто страшно. Знаете, когда ты вроде нормально общаешься с человеком, а тут он вдруг прижимает тебя к стене и начинает душить, да ещё и делать больно физически. Естественно тут, чёрт возьми, станет страшно! У меня, кстати, до сих пор пульсирует кожа головы. Очень больно и неприятно. Да ещё и в нос до сих пор бьёт этот резкий запах спирта, поэтому я, мысленно перекрестившись, осторожно обхватываю запястье Яны Александровны своими слабыми пальцами и отодвигаю его, чтобы убрать от себя подальше это средство для прихода в себя. — Руки! — не терпящим возражений тоном приказывает она, второй рукой беря мою и отцепляя её от своей. — Ну Яна Александровна! — Заткнись и терпи. Что ты как ребёнок-то? Я выдыхаю, пока она отпускает мою руку, и прищуриваюсь, смотря в тёмные глаза напротив. — Вы хотите моей смерти? — серьёзно спрашиваю я. Она скептически выгибает одну бровь: — Ты только сейчас это поняла? — Вы безжалостны. — Это заявление? — Именно. — Хотя бы до этого ты додумалась самостоятельно. — хмыкает Яна Александровна. — А теперь наберись ещё немного терпения. Сейчас отпущу тебя. — Наконец-то. Она закатывает глаза, но держит вату ещё несколько секунд и действительно убирает её. Я облегчённо выдыхаю, на что она хмыкает и встаёт на ноги, и я следую её примеру. — У тебя есть ещё двадцать минут. Этого более чем достаточно. — сообщает вдруг она, и я хмурюсь, непонимающе смотря на неё. — О чём вы? Она скрещивает руки на груди и кивком показывает мне куда-то. Я перевожу туда взгляд и тихо простанываю: — Ну нет! На парте, за которой я сидела, до сих пор тихо-мирно лежит документ, который мне нужно подписать и из-за которого начался весь последующий пиздец. Я морщусь, зарываясь пальцами в волосы и потирая кожу головы, пытаясь утихомирить пульсирующую боль. — А может, ну этот документ? — предлагаю я, переводя взгляд на Яну Александровну и мило улыбаясь. Она выразительно смотрит на меня, и я киваю, делая капитулирующий жест. — Хорошо-хорошо, я поняла. Только не смотрите на меня так. Я сажусь за парту и выдыхаю, смотря в этот документ. И что писать? Яна Александровна вдруг усмехается, и я хмурюсь, поднимая на неё взгляд. Она откинулась на свой стол, который находится в нескольких сантиметрах от моей парты, скрестив руки на груди и смотря на меня сверху вниз. — Чего вы усмехаетесь? — интересуюсь я. — Ты как двоечница выглядишь. Не отвлекайся. Я скептически выгибаю одну бровь, но тут мне вдруг приходит поистине гениальная идея, и я киваю самой себе. Точно, как я сразу не догадалась? — Извините, можно я позвоню? — спрашиваю я у Яны Александровны. Та кивает, и я вытаскиваю телефон из кармана влажных брюк. Набираю Бев и прижимаю телефон к уху одной рукой, а во вторую беру ручку, готовясь писать. Идут гудки, но, к счастью, Бев берёт быстро. — Да? — Бев, привет. Ты там несильно занята? — интересуюсь я. — Нет-нет, а что? Всё нормально? — встревоженно спрашивает она, и я тут же киваю. — Да, всё хорошо, не переживай. Мне просто сейчас надо подписать один документ, касающийся Миры. Но я ни черта не знаю, поэтому давай, моя дорогая, помогай мне. — усмехаюсь я. — Напугала. — облегчённо выдыхает Бев, явно улыбаясь. — Ладно, маленькая моя, давай. Читай. Я киваю и начинаю с помощью подруги заполнять документ. *** Нэй отдаёт мне документ, и я киваю, кладя его на стол. — Это всё? — спрашивает она. — Да, это всё. Не смею, да и не хочу тебя больше задерживать. Ты мне изрядно потрепала нервы с утра пораньше. — фыркаю я, на что она улыбается, являя мне свои ямочки на щеках. — Могу, умею, практикую, Яна Александровна. Она подходит ко мне и кладёт ручку на стол, после чего поворачивается ко мне, нахмурившись. Я выгибаю одну бровь. — Да, именно. — кивает она, и я выдыхаю, закатывая глаза. — Опять твои идиотские разговоры без слов? — Ну вам же нравится. — усмехается Нэй, откидываясь на парту напротив меня и снова нахмурившись. — Скажите, Яна Александровна.. вы же учительница по литературе, верно? — Лестно, что ты запомнила. — Ну а как иначе? Скажите, есть ли какой-нибудь забавный факт про Гоголя? Я удивлённо вскидываю брови. Нихрена себе вопрос. От кого-от кого, а от Нэй не ожидала. Она же, заметив мою реакцию, смеётся, пока я отхожу от шока. — Тебе-то он зачем? — интересуюсь я. — Надо. Просто скажите, если знаете. Буду вам признательна. Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, но тут звенит звонок, и Нэй вздрагивает. — Загугли, мой тебе совет. Всё равно от меня не узнаешь уже. — усмехаюсь я. — А теперь иди. Мне ты больше не нужна. — Что, правда? — тут же делает обиженный взгляд Нэй. — Да. Давай-давай, быстро. У меня урок через десять минут. Она разочарованно выдыхает, отталкиваясь от парты и подходя к стулу, снимая с его спинки свою куртку и надевая её на себя. Хочет уже пройти мимо меня к выходу, но останавливается и поворачивается ко мне, засовывая руки в карманы брюк. Задумчиво смотрит на меня, приподнимая голову, потому что я на каблуках и, естественно, выше неё. Я хмурюсь, а она вдруг подходит ко мне неприлично близко, останавливаясь просто в миллиметре от меня. Я даже чувствую собачку на застёжке её кожаной куртки, которая почти касается моей руки. — Чёрт возьми, Нэй, тебе места мало?! — огрызаюсь я, но она хмурится, смотря на меня донельзя серьёзно. — Я вам правда-правда не нужна? — тихо вдруг спрашивает она. — Нэй, не беси меня. — цежу я. — Ответьте. — Да, ты мне не нужна. Прекрати. Не успевает она мне ответить, как в дверь моего кабинета стучат, а потом уже и открывают дверь, и мы вздрагиваем, переводя туда взгляд. — Яна Александровна, нам захо~ Мия, появившаяся на пороге, останавливается на полуслове, и я непонимающе хмурюсь. — Что? — спрашиваю я. — Вы так близко с Нэй стоите, что я даже растерялась. — несмело усмехается она, и я тут же перевожу взгляд на озорные прищуренные ярко-голубые глаза. — Весело тебе, да? — Ой, не представляете, как. — улыбается она, кивая. — На два шага от меня отойди. Ты смущаешь моего ребёнка, и напрягаешь меня. — А если я не хочу отходить? Может, я по вам соскучилась. — насмешливо шепчет она, касаясь вдруг моей руки и сжимая её. Мой взгляд тут же становится злым, и я сжимаю зубы. Вроде бы перемены в моём лице выглядят не страшно, но внутри я очень и очень возмущена. Нэй посмела взять меня за руку?! Да что эта наглая девчонка себе позволяет?! Я выдыхаю через крепко стиснутые зубы. Надо выпроводить Мию. — Мия, выйди. — громко говорю я, не отрывая глаз от глаз напротив. — Так мне~ — Выйди сию же секунду! — рявкаю я, и Нэй вздрагивает (да и Мия наверняка тоже, но смотрела-то я на Нэй), переводя на меня испуганный взгляд. Дверь закрывается, и я тут же вырываю свою руку из руки Нэй, со всей силы ударив ей же по её щеке. Она отлетает к парте, хватаясь за эту щеку, а я, невероятно злая, подхожу к ней. — На меня смотри, Нейтан! — цежу я, останавливаясь напротив неё и хватая её за подбородок, поворачивая за него её к себе. Она вынуждена посмотреть на меня, и я замечаю слёзы в её глазах. — Ты что себе позволяешь, нахалка?! Да кто тебе дал право касаться меня?! — Яна Александровна~ — Заткнись, сейчас я говорю! — рычу я, снова ударив её по щеке. Она дёргается, опираясь одной рукой на парту, чтобы не упасть, а второй снова хватается за пострадавшую щеку. — Ты сама повернёшься или мне снова надо касаться тебя, чтобы ты это сделала?! Она, рвано выдохнув, вдруг содрогается тихими рыданиями, так и не поворачиваясь ко мне, и я хочу уже снова повернуть её к себе за подбородок, но та не даётся, одной рукой убирая мою. — Да ты уже совсем охренела! — рычу я, одной рукой вцепляясь ей в волосы, а второй беря её за куртку. И с помощью этих рук резко разворачиваю её к себе, но Нэй вдруг отталкивает меня от себя. Я, не ожидая такого, врезаюсь в свой стол, но шок быстро сменяется злостью. Нэй же садится на парту, закрываясь обеими дрожащими руками и низко опустив голову, всё так же трясясь от слёз. — Нейтан~ — Я что угодно сделаю, правда, что угодно, только не трогайте меня и не кричите! Пожалуйста! — сквозь слёзы умоляет она меня, и я выдыхаю, успокаиваясь. Действительно, вспылила немного. Я подхожу к Нэй, а та, видимо, услышав это, вздрагивает и замирает, но всхлипывать не перестаёт. Я убираю её руки, и после этого её пробивает крупная дрожь. Но, не смотря на это, я просто скрещиваю руки на груди. — Нэйт, — зову её я. Нэй судорожно выдыхает, но не делает то, чего от неё жду я. — Нэйт, — уже куда настойчивее зову её я. Она, видимо, вспомнив, за что сегодня уже получала, наконец поднимает на меня взгляд. Умница. На её щеках блестят мокрые дорожки от слёз, глаза покраснели и заблестели, но самое ужасное – это страх. Страх в этих красных и блестящих глазах. Я с отвращением смотрю на неё, качая головой. Это уже ни в какие ворота не лезет. — Уйди с глаз моих долой. — отмахиваюсь я, разворачиваясь и направляясь к своему столу. Сажусь за него, раздражённо выдыхая. М-да уж, Нэй. А ты, оказывается, отвратительный человек. Очень слабый и просто отвратительный. Нэй мнётся, и я поднимаю на неё взгляд. Она, которая тоже смотрела на меня, вздрагивает. Её ещё не отпустила дрожь, поэтому выглядит она до сих пор очень и очень жалко. А потому очень и очень отвратительно. — Простите. — судорожно шепчет она, и я поджимаю губы. Ещё лучше. — Нэй, — выдыхаю я, беря в руки ручку, чтобы занять их хоть чем-нибудь. Иначе из-за них снова пострадает Нэй, но на это у меня уже нет времени. — Тебе что-то непонятно в словах «уйди с глаз моих долой»? Если непонятно, то.. — я смотрю часы. Через три минуты звонок. Должно хватить. Я поднимаю взгляд на Нэй, которая снова вздрогнула от этого. — ..то я тебе объясню. Непонятно? — Понятно, извините. — шепчет она, стирая слёзы с щёк и глаз, кивая. Я жестом показываю ей в сторону двери, и она охотно идёт туда. — И, Нэй, — пока не забыла, окликаю я её, поворачиваясь в её сторону. Она поворачивается ко мне и сглатывает, настороженно смотря мне в глаза. Я невесело хмыкаю. — Не дёргайся ты так. Позови детей. Пусть заходят. Та облегчённо выдыхает и кивает, выходя за дверь. Но она уже через несколько секунд открывается, и заходит восьмой «а». А я выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы и успокаиваясь. Ох, Нэй… Ну ты и ужасный человек..