А любишь ли ты меня?

Я нервно кручу в пальцах ложку, прислонившись к подоконнику и смотря на Мию с Мирой, которые завтракают. Яна стоит со мной рядом, что-то, как обычно, смотря в телефоне. И на кухне висит напряжение. Прям ощутимое. Вот блять. С Яной вроде поговорили, все проблемы более-менее решили, а сейчас привалило счастье. Тут вдруг Яна кладёт одну свою холодную руку поверх моей, легонько сжимая её, и я выдыхаю, откидывая голову на окно. — Не нервничай, — тихо-тихо шепчет она, чтобы девчонки нас не услышали, на что я киваю, съезжая теперь головой на её плечо. — Пытаюсь. — Убери голову. — Нет, — улыбаюсь я, поудобнее устраивая голову на её плече. — Нэй, твою мать, ты делаешь слишком провокационные вещи! Убери голову! — Не уберу! Яна тихо выдыхает и пытается оттолкнуть мою голову, но я усмехаюсь и обнимаю её за талию, не давая ей возможности это сделать. — Нэй! — Тихо! — шикаю я на неё. — Я тебе сейчас дам! — Давай, — тут же киваю я, поднимая голову и смотря в её красивые ледовито-голубые глаза. Яна бросает на меня многозначительный взгляд, и я улыбаюсь. — Чего улыбаешься? Не смешно. — Очень смешно, — хмыкаю я, прижимаясь к ней плотнее и заставляя её опереться на подоконник, чтобы не упасть. — Нэй! — Что? Тихо, — шепчу я, качая головой. — Всё, давай всё делать молча? Мы тут уржёмся, я тебе отвечаю. — Ну-ну. Хорошо, давай делать всё молча. Хоть на парочку минут заткнёшься, — фыркает она, и я тут же смеряю её обиженным взглядом. Хочу возмутиться, но она качает головой, прижимая палец к моим губам. Я выдыхаю через нос, кивая. Ладно. Ладно, поиграем. Я усмехаюсь и легонько кусаю её палец, заставляя её вздрогнуть и отдёрнуть руку. Я довольно ухмыляюсь, и она замахивается на меня этой рукой. Я показываю ей язык, после чего скрещиваю руки на груди, переводя взгляд на девчонок. Они разговаривают, и я облегчённо выдыхаю. Нас не услышали, и на нас внимания не обращают. Слава Богу. Я начинаю кусать ложку, задумавшись о своём, но тут вдруг Яна облокачивается на моё плечо, чтобы до чего-то дотянуться, и я вздрагиваю от неожиданности, роняя ложку. Мы обе пытаемся поймать её, но та всё равно по итогу падает, поднимая шум. Я на нервной почве (походу) начинаю просто безудержно и беззвучно смеяться, обвивая шею Яны, чтобы не упасть, и утыкаясь лбом ей в плечо. Она выдыхает, выпрямляясь. — Пожалуйста, не обращайте на неё внимание, — явно просит она девчонок, кладя руки на мою талию и, видимо, пытаясь отодвинуть меня от себя. — Постараемся, — хмыкает Мира, и я после этого тут же довольно быстро успокаиваюсь. Надо поговорить. Иначе никак. Я выдыхаю, отпуская Яну и послушно отстраняясь от неё. Она отпускает меня тоже, и я поворачиваюсь к девочкам, которые смотрят на нас. — Давайте… — Что «давайте»? Ложку подними, чучело! — перебивает меня Яна. Я перевожу на неё красноречивый взгляд и встречаюсь с ответным напротив. Выдыхаю, закатывая глаза и опускаясь, поднимая ложку. Стучу ею три раза по стеклу и даю Яне. — Вот, пожалуйста. Теперь к нам не придёт никакая женщина. Всё, можно мне теперь сказать? — спрашиваю я. Яна фыркает, забирая у меня ложку и легонько давая ею мне по лбу. — Говори. Я благодарно киваю и перевожу взгляд на девочек. — У вас есть к нам какие-нибудь вопросы? — интересуюсь я. Девочки переглядываются, пока Яна отходит от меня, чтобы помыть ложку и вернуть её на своё законное место. Как только она поворачивается ко мне, то я тут же протягиваю к ней руки. — Дай обниму. Пожалуйста. А то я жутко нервничаю, — прошу я её. Яна обречённо выдыхает и подходит ко мне. Я тут же улыбаюсь и, как только она подходит довольно близко, крепко обнимаю её за шею, закрывая глаза. Чувствую, что она обнимает меня в ответ, и чуть ли не прыгаю от радости. Боже, как же я люблю наши объятия… — Нет. Пожалуй, вопросов нет, — слышу вдруг я улыбку Миры и хмурюсь, открывая глаза. Они обе улыбаются, смотря на нас, и Яна тоже хмурится, отстраняясь от меня и поворачиваясь к ним. — Серьёзно? — Мия, твою мать, ты какого хрена так пугаешь?! — тут же возмущаюсь я, заставляя её рассмеяться. — Я-то думала, что что-то вас обеих в наших отношениях с чудесной Яной Александровной не устраивает, а вы такое выдаёте?! Вашу ж мать! Я из-за этого… — Всё, всё, всё, не ори! — усмехается Яна, со спины закрывая мне рот рукой и прижимая меня вплотную к себе. Я тут же протестующе мычу, пытаясь убрать её руку со своего рта, но тут она второй рукой начинает гладить меня по голове, и я перестаю вырываться. Выдыхаю в её ладонь, закрывая глаза и чуть ли не растекаясь лужицей. Как приятно… — Вот так, умничка, — хвалит меня Яна, на что я улыбаюсь, но из-за её ладони, закрывающей мне рот, это вряд ли кто-то увидит. — Вы не поверите, девочки, но в возмущениях Нэй была доля правды и доля моего возмущения тоже. Я хочу уточнить, чтобы уж точно в будущем между нами с вами не было никаких разногласий. Скажите, у вас точно нет к нам никаких вопросов? Мы можем ответить на некоторые. Я хмурюсь, открывая глаза. Поднимаю и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Яну. Она хмыкает и, даже не смотря на меня, отворачивает мою голову. — Да, Нэй, мы можем ответить. Ты даже молча умудряешься надоесть мне своими вопросами. Всё, заткнись. Я закатываю глаза, скрещивая руки на груди. Девочки задумываются, и на некоторое время повисает тишина. Я спустя пару минут выдыхаю и поворачиваю голову к Яне, бодая лбом её скулу. Она переводит на меня взгляд, выгибая одну бровь. — Руку от тебя убрать? — тихо спрашивает она. Я киваю. — А ты орать не будешь? Я качаю головой, и она усмехается, убирая от меня руку. — Смотри мне. — Смотрю, — киваю я, после чего прохожу к своей излюбленной тумбочке и сажусь на неё. Девочки в задумчивости наблюдают за мной, а я лишь опираюсь руками на столешницу, переводя взгляд на Яну. — Эй, женщина моей мечты! — шёпотом зову я её. Она переводит на меня взгляд, нахмурившись, и я улыбаюсь. — Смотри, я выше тебя. — Ты глупее меня, — фыркает Яна. — Эй! Девочки хихикают, и я выдыхаю, опуская взгляд на Ричи под моими ногами. — И вот так всегда, прикинь? Я к ней с любовью, ласково, а она вот так. — Нэй, заткнись. Я делаю капитулирующий жест и послушно замолкаю, качаясь из стороны в сторону. Рассматриваю кухню, которая уже мне стала чуть ли не роднее, чем моя собственная. Только она куда просторнее. И светлее. И вообще она куда лучше. Ну конечно, это же кухни семьи Эванс. По-другому и быть не может. — У меня нет вопросов, — наконец отвечает Мия, и я перевожу на неё взгляд. — А у меня есть. Один, — отвечает Мира, и я перевожу взгляд теперь на неё. — И какой же? — интересуюсь я, почувствовав, как Яна облокачивается на моё плечо. Уже успела подойти? Скоростная женщина. — Он, скорее, адресован Яне Александровне, — уточняет Мира. — Задавай, — разрешает ей Яна, и я тут же прикусываю нижнюю губу. Боже, надеюсь, там что-то не слишком серьёзное. — Нэй точно в безопасности рядом с вами? Я замираю. Вопрос повисает в воздухе, и я перевожу взгляд на Яну. Она поджимает губы, строго смотря на Миру. И молчит. И почему-то это молчание вызывает во мне какой-то нарастающий ужас и панику. Яна не знает ответа на вопрос? Сомневается? Или что, блять? Какого хрена она молчит? Я не могу быть в опасности рядом с Яной. Просто не могу. Я ей доверяю. Да, если бы Мира спросила что-то вроде «Вы причиняете Нэй боль?», то ответ был бы очевиден. Но это другое! Тут вопрос куда масштабнее. То есть, настолько ли Яна садистка, чтобы убить меня? Вот так звучит настоящий вопрос Миры, который она скрыла под её словами, сказанными вслух. — Ян, не молчи, — шепчу я. Не так тихо, чтобы нас не услышали девочки. Яна переводит на меня взгляд, и я качаю головой. — Не молчи. Ты знаешь ответ, и я тоже его знаю. Другого ответа быть не может. — А вдруг может, Нэй? — спрашивает вдруг она. На какую-то долю секунды меня охватывает страх, а потом я качаю головой. — Не может. Яна смотрит на меня долгих секунд пять, после чего хмыкает и переводит взгляд на Миру, неожиданно обнимая меня одной рукой за шею. — Да, Нэй в безопасности. Со мной она в безопасности точно, — отвечает она на её вопрос, и я улыбаюсь, мысленно облегчённо выдохнув. Фух, блять. — Нэй, а ты как считаешь? — спрашивает Мира теперь у меня, и я с готовностью киваю, даже не задумываясь. — Да, я в безопасности с Яной. Я могу быть в опасности с ней только в том случае, если она запретит мне обнимать её. Вот тогда-то я буду в опасности. Девочки смеются, а я выдыхаю, утыкаясь лбом в плечо Яны. — Какого хрена ты задумалась? — шёпотом спрашиваю я у неё, закрывая глаза. — Поговорим наедине. У меня есть что сказать тебе по этому поводу, — шепчет она мне в ответ, и я напрягаюсь. — Ты соврала Мире? — Ответила то, что хотели услышать все, — уклончиво отвечает она, и я судорожно выдыхаю. — Ты не уверена, да? — Потом, Нэй. Всё, тихо. Не хватало ещё, чтобы ты после подобного разрыдалась у всех нас на глазах, — шепчет она, и я киваю, тут же обнимая её двумя руками за шею и поворачивая к себе, зарываясь носом ей в волосы. Нет, всё-таки, она выше меня. Даже когда я сижу на тумбочке. Яна обнимает меня в ответ, и я прикусываю нижнюю губу. Я не знаю, что происходило в голове Яны после этого вопроса Миры, и не знаю, что она хочет мне сказать, но сейчас я просто хочу почувствовать тепло. Я люблю её. Очень сильно люблю. Даже несмотря на подобные ситуации, происходящие между нами… *** Пока мы все собираемся на прогулку, Нэй сидит в кресле (уже одетая и собранная, а потому претензий у меня к ней нет) и смотрит на меня, просто не отрываясь. И в какой-то момент я просто не выдерживаю, поворачиваясь к ней и убирая в сторону косметичку. — Долго ты ещё пялиться на меня будешь? — интересуюсь я. — Не нравится? — хмыкает она, выгибая одну бровь. — Нет, не нравится. Прекрати это делать. — Как скажешь, — делает она капитулирующий жест, доставая до своего телефона и откидываясь на спинку кресла, подложив одну руку под голову и что-то смотря в нём. Я удовлетворённо киваю. Так лучше. Нэй замолкает, и я начинаю собираться. Подхожу к шкафу и совершенно без задней мысли (мы с Нэй в комнате, а не в зале. Тем более, она в телефоне) снимаю с себя футболку. Слышу вдруг сзади то ли тихий стон, а то ли тяжёлый выдох. Хмурюсь, надевая свитер и поворачиваясь к Нэй, которая в ахере смотрит на меня. — Всё нормально? Что за звуки ты издаёшь? — спрашиваю я у неё. — Ты… твою мать, — выдыхает Нэй, закрывая лицо двумя руками, и до меня только сейчас доходит. И я тут же удивлённо улыбаюсь, закрывая рот рукой и еле сдерживая смех. — Боже, Нэй… Ты что, смущаешься? — Иди в задницу! О таком предупреждать надо! — Знаешь, Нэй, я была уверена, что ты сидишь в телефоне и не замечаешь ничего вокруг себя. Так что заткнись и лучше пойдём, — хмыкаю я, потрепав её по голове. Нэй выдыхает и встаёт с кресла. Я, смерив её с ног до головы насмешливым взглядом и получив за это в награду жест в виде среднего пальца, смеюсь, легонько толкнув её. — Прости, меня просто развеселила твоя смущённость. — Я ещё могу тебя ею позабавить, если ты разденешься при мне, — тут же переходит в наступление Нэй, на что я смеюсь, выходя из комнаты. — Нэй, зайчик, ты же там просто сгоришь от смущения. Не надо мне такого счастья. — А зря, — хмыкает Нэй, выходя следом за мной. Я улыбаюсь, закатывая глаза. Повеселила она меня, конечно… *** Я что-то увлечённо рассказываю Яне, пока Ричи бегает, прыгает в сугробы и ловит снежинки ртом, а девчонки идут где-то сзади нас. Я пускаюсь в подробности, начиная рассказывать куда эмоциональнее, но тут вдруг мне в затылок прилетает снежок, и я чудом удерживаюсь, чтобы не упасть лицом в сугроб. Слышу сзади себя смех и в ахуе оборачиваюсь, останавливаясь, пока Яна смеётся тоже. — Ах ты засранка! Признавайся, ты кинула? — угрожающе спрашиваю я, показывая на Миру пальцем. Она, задыхаясь от смеха, качает головой, и я перевожу взгляд на Мию, которая тоже смеётся. — Ты? Ты тоже могла! Ты же дочь женщины, которой только дай повод закидать меня снежками, и она с удовольствием это сделает! Или вообще в сугробе утопит! Это ты? — Нет! — Блять. Рыжий, ты, что ли? Где он? — я начинаю осматриваться в поисках рыжей задницы, заставляя Миру упасть на заснеженный асфальт. — Вот он, Нэй. Смотри, — зовёт меня Яна, и я поворачиваюсь к ней. И тут же получаю снежком в лицо, падая в сугроб. Теперь они снова смеются все втроём, пока я отплёвываюсь от снега, вытирая его с лица. — Это был нож в спину, Ян! — возмущаюсь я, садясь в сугробе, в котором просто утонула, и поднимая на неё взгляд. Она улыбается, качая головой. — Нет, зайчик мой. Это был снежок в лицо. — Так нельзя! Что за массовое избиение?! Почему я?! — Кстати правда, — слышу я голос Мии, и в следующую же секунду в Яну тоже прилетает снежок. Правда в плечо. Теперь смеюсь я, параллельно с этим лепя снежок, а Яна удивлённо оборачивается на свою дочь. — Мия! Бросаешь снежком в родную мать? Как не стыдно? — Ну так брось теперь ты снежок в родную дочь, — усмехаюсь я, вылезая из сугроба и держа наготове два снежка в руках. — Так, умная ты моя, — поворачивается она ко мне, и я тут же бросаю снежок ей в лицо. Она, правда, успевает отвернуть голову, и ей прилетает куда-то в щеку, но тем не менее я попадаю и победно ухмыляюсь. Поворачиваюсь к Мире, которая лепит очередной снежок, и бросаю свой теперь в неё, который влетает прямо ей в спину. Она тут же оборачивается, а я усмехаюсь, отходя от них от всех, чтобы контролировать ситуацию. — Это за то, что первый снежок кинула в меня ты! — кричу ей я. — Ну всё, это война! И вот после этого реально начинается бойня. Мы все бросаемся друг в друга снежками, а между нами, лая, бегает Рич. Тут вдруг я вижу, что на меня замахиваются обе девчонки, и тут же подбегаю к Яне, занимая просто беспроигрышную позицию — у неё за спиной. Она не успевает даже обернуться, как в неё уже прилетает разом два снежка, и я смеюсь, уткнувшись лбом ей в плечо. Яна ахает от неожиданности, а девчонки разом начинают в шутку извиняться перед ней, оправдываясь тем, что хотели попасть в меня. — Ах ты! Шустрая какая! — отряхнувшись от снега, обращается ко мне Яна, беря меня за капюшон куртки и притягивая меня к себе, заставляя обойти её и теперь посмотреть ей в глаза. — А то! Хочешь жить — умей вертеться! Но спасибо, ты меня спасла, — улыбаюсь я, беря одну её руку, облачённую в перчатку (какая предусмотрительная!), которая вся в снегу, в свою, и целую её, коснувшись губами снега и убирая вторую свою руку за спину. — Мило с твоей стороны, Смит, — хмыкает Яна, ловко и изящно забирая свою руку из моей. И вдруг хмурится, поднимая взгляд с моих рук на мои глаза. — Ты всё это время была с голыми руками? — Да. И поэтому у меня ощутимо и очень неприятно покалывает пальцы. Им холодно, и я их не чувствую. Это всё? Играем дальше? — Нэй, ты издеваешься? — А что? Ну не было у меня возможности зайти в магазин за перчатками. Что ж теперь, — фыркаю я, пожимая плечами и убирая руки в карманы куртки, грея их. — Тебе отдать мои? Я пока схожу и возьму детям что-нибудь горячее. — Да нет, не надо. Я подожду, пока руки немного отмёрзнут. Яна хмыкает и снимает свои перчатки, а я тут же поднимаю на неё взгляд, качая головой. — Яна! Яна, нет! — Да, Нэй, да. Вдруг у тебя совсем откажут пальцы? И как же ты тогда будешь создавать свои чудесные творения? — Стенографистку найду! Ян, пожалуйста, прошу тебя, не надо! Мне и так неловко перед тобой уже за многое, а тут ты ещё и вещи свои отдать мне хочешь! Яна смеётся, пока я пытаюсь уйти от неё, но она хватает меня за капюшон куртки, останавливая. — Стенографистку? Нэй, зайчик мой, ты в каком веке застряла? — улыбается она, и я невольно улыбаюсь тоже. Боже, какая же у неё чудесная улыбка… — Это во-первых. А во-вторых, — тут она протягивает мне перчатки, удерживая их до того момента, пока я, выдохнув, не беру их, — бери. Поиграй ещё с детьми, расслабься немножко. Я и тебе что-нибудь возьму. Чай хочешь? — Ян, я могу купить себе всё сама. Хватит уже тратиться на меня. Я тебе никто, чтобы ты так много денег тратила на меня. Я куплю себе. Яна хмыкает, качая головой. — Нэй, мы же с тобой договорились не поднимать тему денег. И я уже сколько раз тебе говорила, что ты у меня восхитительно отрабатываешь все мои финансовые траты на тебя. Да и вдобавок, Нэй, ну что там чай стоит? Рублей тридцать максимум. Это слишком большие траты на тебя? Я отвожу взгляд, нервно сжимая в руках её перчатки. Нет, тридцать рублей это не большие траты. Но всё равно, оплачивает за меня Яна. И мне… мне от этого очень неловко. До сих пор. — Ян, ну пожалуйста… Мне правда будет очень неловко, если ты заплатишь за меня. Давай я сама? Мне так спокойнее будет, — уговариваю я её, на что она скептически выгибает одну бровь. — Даже если я оплачу за тебя чай за тридцать рублей? — Да! Ян, ну пожалуйста. — Ладно, давай так. Я куплю тебе чай, а ты просто переведёшь мне за него деньги. Хорошо? Я сумму тебе скажу. — Ладно, — сдаюсь я, на что она кивает и, щёлкнув меня по носу, разворачивается и идёт в сторону торгового центра. А я влюблённо улыбаюсь, смотря ей вслед. Чудесная женщина. *** — Вы серьёзно? Я тут за вас переживаю, боюсь, что Нэй может за вами не уследить, а получается, что это мне надо было переживать за неё саму? Я удивлена, — выражаю я вслух своё удивление, смотря на то, как бедный двадцатилетний ребёнок пытается откопать саму себя из сугроба, в которую её явно так безжалостно закопали две пятнадцатилетие девушки. Мира с Мией улыбаются, пожимая плечами и наслаждаясь горячим шоколадом, который я им обеим купила, а Нэй обречённо выдыхает. — Я не хочу умирать в двадцать лет в сугробе! Девочки смеются, а я хмыкаю, подходя к Нэй, садясь рядом с ней на колени и помогая ей. Вдвоём мы явно справляемся куда быстрее, и уже минут через пять я встаю на ноги, протягивая Нэй руку. Она охотно хватается за неё, крепко сжимая, и я поднимаю её. Она встаёт на ноги и тут же бросается мне на шею. — Спасибо тебе большое, добрая женщина! И пожалуйста, больше не оставляй меня с ними наедине! Мне страшно, я их боюсь теперь! — жалуется она мне, на что я усмехаюсь, обнимая её в ответ и гладя её по голове (шапку выронила), переводя укоризненный взгляд на девчонок. — Девочки, как вам не стыдно? Вас человек уже боится! — Нам не стыдно. Этот человек над нами слишком много стебался! Вот и получил по заслугам! — тут же возражает Мира. — Клевета! Всё это ложь и неправда! — пререкается теперь Нэй, и я хмыкаю, поворачивая к ней голову. — Ш-ш-ш, тихо-тихо, зайчик мой, — шепчу я ей на ухо, и она тут же замолкает, расслабляясь. — Всё, не ори. Лучше иди и попей чай. — Да, конечно, — кивает она, и я отстраняюсь от неё. Она отпускает меня и достаёт из кармана куртки мои перчатки, протягивая их мне. — Спасибо большое. — Помогли они тебе хоть чуть-чуть? — интересуюсь я, забирая их у неё и надевая. Нэй берёт чай и кивает, переводя на меня взгляд. — Да, помогли. С ними стало комфортнее. — Слава Богу. Ладно, давай пей чай. Потом ещё немного погуляем и разойдёмся, потому что мне нужно дома ещё посидеть поработать. — Мне тоже, — хмыкает Нэй, кивая. — Вот и замечательно. Хорошо поговорили. Я достаю телефон и начинаю просматривать в нём все чаты и новости, ненадолго вообще забывая про всех четверых. *** Я обнимаю Яну, зарываясь носом в её обалденно пахнущие и мягкие волосы, которые сейчас немного влажные из-за того, что в Яну не раз попал снежок. Она, поупрямившись, всё-таки обнимает меня в ответ, и я улыбаюсь, закрывая глаза. Тепло. — Нам с тобой как-нибудь нужно будет погулять вдвоём, — шепчу я. — На кой? Я, может, не хочу с тобой вдвоём гулять, — усмехается Яна, и я выдыхаю, мысленно закатывая глаза и укоризненно шлёпнув Яну по спине. — Ты меня не любишь! — Конечно не люблю. Не надо мне такого счастья, — фыркает она, и улыбка у меня медленно гаснет. Я понимаю, что это шутка. Что Яна сказала это не всерьёз. Но ведь она сейчас так замаскировала правду. Возможно, неосознанно. Без задней мысли. Но всё равно. — Хотя да, возможно, ты права, — быстро киваю я, отстраняясь от неё и открывая глаза. Яна хмурится, и я хмыкаю, пожимая плечами. — Мало ли что. Угробим друг друга ещё, не дай Бог. Так что, возможно, это правильно. Ну ладно, мне уже надо Миру возвращать домой. До скорого. — До скорого. Зайди ко мне завтра к половине десятого, ладно? Надо поговорить, — заявляет вдруг она. — Хорошо, зайду, — киваю я. Яна кивает тоже, прощается и со мной, и с Мирой (её дочь делает то же самое), и они вместе с Мией уходят. А я выдыхаю, смотря на Яну. Сердце бьётся как бешеное. Она невероятно красивая… Даже её такая вечно гордая и изящная походка, осанка… Куда уж мне до неё? Она воспитывалась чуть ли не как принцесса (правда сурово, но я сейчас не об этом). Вот и получилась королева. Шикарная… — Нэй? — окликает меня Мира, и я встряхиваюсь, переводя на неё взгляд. — Да, что? — Да ты просто зависла, вот я и зову тебя, — хмыкает она, и я усмехаюсь, обнимая её одной рукой и прижимая к себе, потрепав по плечу. — Да, есть такое. Ну что, поехали? — Поехали. *** Я пишу книгу, слушая краем уха тихое сопение Ричи. Такая идиллия, тишина в квартире… Охрененно. Тут вдруг мне приходит сообщение, и я отрываюсь от монитора, опуская взгляд на телефон. И тут же беру его в руки, увидев, кто мне написал. Яна Эванс: Твой несчастный «Ауди» за восемьсот восемьдесят восемь тысяч — это твоя машина мечты? Я удивлённо вскидываю брови. Боже, эта женщина не перестаёт меня удивлять. Я хмурюсь, печатая ответ. Вы: Нет конечно. Но я купила то, что хотела и на что трезво оценивала свои траты. У меня был промежуток в районе с пятиста до девятиста. Как видишь, моя машина — потолок. Ты это к чему вообще? Как тебе в голову приходят настолько странные и неожиданные вопросы? И отправляю. Яна читает и вдруг выходит из сети. Я хмурюсь, но тут она мне звонит, и я улыбаюсь, принимая вызов и прижимая телефон к уху. — Добрый вечер, женщина моей мечты, — душевно здороваюсь с ней я, снимая очки и кладя их на стол. — Сейчас узнаем, добрый он или нет, — фыркает Яна, и я хмурюсь снова. — Скажи мне, Нэй, ты сейчас чем занимаешься? Занималась, если точнее. До того момента, пока я тебе не позвонила. Небось чай сидела пила? — О, я совместила два дела одновременно. Сидела писала и пила чай, в точку, — киваю я. — О мой Бог. Нэй, как тебе не стыдно? Ты пишешь книгу, а сама, как неуч, пишешь мне «пятиста». Надеюсь, у тебя не было подобных слов в книге? Иначе я прибью тебя ею же. Я тихо простанываю, закрывая глаза рукой. — Ну нет, Ян, ты серьёзно? — Да конечно я серьёзно! Правильно «пятисот», Нэй! Запиши себе куда-нибудь, чтобы я больше подобного ужаса не видела. Ты меня разочаровываешь, писательница. — Да иди ты нахрен, у меня всегда проблема с этими числами была! Что в математике, что в твоём несчастном русском. А так у меня, вообще-то, врождённая грамотность! — Ну-ну, врождённая грамотность, — презрительно усмехается Яна, на что я закатываю глаза, убирая руку. — Ну так что там с машиной? — Тебе нахрена? — Дружеский интерес. Просто ответь и не выводи меня. — А что ты хочешь от меня узнать? Машину мечты, на которую я бы никогда не накопила? — интересуюсь я. — Молодец, соображаешь. Ну так? — Стой, это надо подумать. Ты не торопишься? — Нет, не тороплюсь. Я уже с работой разобралась, в отличие от некоторых, — хмыкает Яна, но я отмахиваюсь от неё. — Иди к чёрту. Всё, дай подумаю. — Подумай. А я помню. Моя машина мечты была, и она пиздец какая дорогая. Мне даже стыдно говорить о ней. Плюс ко всему, она всего лишь двухместная (назовём это так). Но блять, как же я хотела её… Прям до трясучки. Тем более, в нашем городе такие машины выживут. В том плане, что дороги нормальные. Да и вообще в принципе такая машина смотрелась бы очень презентабельно. — Мне стыдно, — выдыхаю я, нервно улыбаясь. — Стыдно за машину мечты? — Она просто очень дорогущая! Просто понимаешь, мне буквально до моего гонорара едва хватало денег на еду. Спасибо тебе, что иногда хоть что-то мне подкидывала, а то так я даже не знаю. Ну, конечно же, учитывая ещё и то, что надо платить за квартиру. Естественно я сначала плачу за квартиру, а потом уже трачу деньги на себя и рыжего. Но факт ясен — я простой смертный человек. А тут такая машина… Мне реально даже стыдно говорить о таком, — признаюсь я. — Неужели она настолько дорогая? — Да пиздец! Столько моя квартира со всей мебелью и машина вместе взятые не стоят! — Ну давай, не томи. Мне даже интересно стало, о какой такой страшной машине ты мечтаешь. Сто процентов внедорожник, да? — Нет, не внедорожник, — хмыкаю я, качая головой. Выдыхаю, зарываясь пальцами одной руки в волосы. Ох блять… Ладно, соберись! — Мазерати. Мазерати гран туризмо. На английском это название выглядит очень даже неплохо. — Вообще о такой не слышала. Так, ну-ка… Я прогуглю, с твоего позволения? — Ты ещё у меня позволение спрашиваешь? — усмехаюсь я, выгибая одну бровь. — Ну прогугли. Только не стебись надо мной, я тебя прошу. Это моя наивная мечта подростка, так что это меня оправдывает. — Ну-ну. Сейчас глянем. Я выдыхаю, закидывая ноги на стол и смотря на рыжего, который тихо-мирно спит. Устал после прогулки. — Да ты не промах, Нэй, — наконец усмехается Яна, явно листая фотки этой ахуенной машины. — Машина действительно дорогая, да и выглядит неплохо. — Да она выглядит ахуенно! Я тебе больше скажу, она разгоняется до ста километров в час за каких-то четыре с половиной секунды! Прикинь на такой на трассе погонять? Это же ахуенные ощущения! — восторгаюсь я. — Ты убьёшься с таким азартным настроем, — хмыкает Яна, явно закатывая глаза, на что я лишь улыбаюсь. — Возможно. Азарт — это прям моё. А давай как-нибудь с тобой сыграем в карты? На раздевание, а? — Нейтан Смит. — Что? Это будет классно. Но если я на тебя накинусь, когда ты будешь в одном нижнем белье, то извиняй. Это гормоны. — Нэй, — строго осаждает меня она, и я ухмыляюсь, но оставляю свои комментарии при себе. — В карты мы с тобой если и будем играть, то на деньги, — добавляет она, еде сдерживая смех. — Ладно, один-один, — бормочу я, заставляя Яну всё-таки рассмеяться. — Так, ладно, Нэй. Спасибо тебе за душевный разговор сразу о четырёх темах за десять минут, но мне нужно заниматься делами и ложиться спать, потому что завтра у всех нормальных людей начинается в восемь утра рабочий день. И у меня в том числе. — Какие вы все несчастные люди, я вам даже сочувствую, — потягиваясь в кресле и нарочито зевая, выражаю я ей своё сочувствие. — Так, Смит, прекрати паясничать! Я смеюсь, откидываясь на спинку кресла и кивая. — Хорошо-хорошо, простите своего холопа, госпожа Эванс. — Я подумаю. Всё, иди работай над своим творением. Только без ошибок! — Постараюсь. Спокойной ночи. Считай, что я обняла тебя через экран. На некоторое время на том конце провода повисает тишина, а потом Яна выдыхает. — Чудо ты, Нэй, — заявляет вдруг она так тепло, что я улыбаюсь, а на глазах почему-то наворачиваются слёзы. — Правда? — Правда. Всё, давай. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Яна сбрасывает трубку, а я улыбаюсь, прижимая телефон к себе покрепче. Вот блять. Никогда бы не подумала, что могу после разговора с каким-то человеком сидеть потом чуть ли не в обнимку с телефоном… Ощущения странные, но приятные. Даже очень приятные…