А любишь ли ты меня?

Я читаю книгу, сидя на лавочке в парке. В последнее время занимаюсь подобным всё чаще и чаще. Ну а что ещё делать, когда твоя единственная дочь окончила школу (все одиннадцать классов, с золотой медалью!), и сейчас уже учится на втором курсе, а мужа, слава тебе Господи, у тебя нет? Правильно, наслаждаться жизнью. — Яна Александровна! — окликает вдруг меня очень уж знакомый голос, и я поднимаю взгляд от книги. И хмыкаю, снова опуская его. — Нет меня, Тэйлор. Мира смеётся, садясь со мной рядом и закидывая ногу на ногу, пока я закрываю книгу, переводя взгляд на озорные напротив. — Ну, рассказывай. Как дела? — Всё замечательно, спокойно и с новыми силами начинаю второй курс, — улыбается она, являя мне свои ямочки на щеках и пожимая плечами. — А вы как? — Всё замечательно, с новыми силами начинаю шестнадцатый год своей работы, — фыркаю я, на что она усмехается, качая головой. — И как вам только нервов хватает? — Я на антидепрессантах. Она смеётся снова, пока я хмыкаю, откладывая книгу в сторону. — Так вот в чём был ваш секрет все эти мои одиннадцать лет! — А ты как думала? Как там бабушка, дедушка? — Ооо, они, по-моему, здоровее меня, — отмахивается Мира. — Всё в порядке, живы-здоровы. — Вот и замечательно. А Мия? — С ней мы всё ещё хорошо общаемся, и я о ней забочусь, не переживайте. Без шапки зимой не ходит, — с такой тёплой улыбкой заверяет она меня, что я в очередной раз поражаюсь. И эта девушка шесть лет назад задирала всех в классе? Удивительно, как может меняться человек. — И я тебе за это благодарна. Правда, присматривай там за ней. — Сейчас этим и занимаюсь, — кивает она, доставая телефон и включая его, чтобы посмотреть на время. 15:34. — Закончит ещё нескоро. Время прогуляться ещё есть. — Правильно, дыши свежим воздухом, — хмыкаю я, на что она кивает, вставая с лавочки и поправляя куртку. — Обязательно. Спасибо вам за разговор, и до свидания. — До свидания, — киваю и я тоже, после чего она разворачивается и уходит, а я прослеживаю за ней взглядом. И выдыхаю, снова беря в руки книгу, проводя пальцами по буквам на обложке. Как же Мира на неё похожа… *** — …да, конечно, — киваю я, бросая Ричи мячик. Он тут же бежит за ним, пока я раздумчиво расхаживаю по квартире с телефоном у уха. — Ага, и последнее… Тебе предлагают сняться в клипе. Я останавливаюсь, нахмурившись: — В клипе? Так, Джей, там ты накуренный или тот, кто тебе это сказал? — Нейтан Смит, прекрати язвить, — усмехается он, явно что-то просматривая у себя в компьютере. — Да, тебе предлагают сняться в клипе. Будешь обжиматься с девочками на камеру. — Твою мать, это что там за клипы такие, где нужно с кем-то обжиматься? — фыркаю я, переводя взгляд на Ричи, который подбежал ко мне с мячиком в зубах. — Да знаешь, есть и такие. Брось, да классно же! — Сашу позови. С тобой только про девочек разговаривать можно, — выдыхаю я, наклоняясь и пытаясь забрать у Ричи этот мячик, на что он тут же грозно рычит, не отдавая свою любимую игрушку. Джей фыркает на том конце провода и отдаёт трубку Саше. — Да, мисс Смит? — Не подлизывайся. Слышь, агент, а чего это ты молчишь про то, что меня куда-то там зовут? — Так Джей же для этого есть, — хмыкает он, явно пожимая плечами, на что я закатываю глаза, всё-таки забирая у рыжего мячик и бросая его в другой конец квартиры, куда он, конечно же, тут же бежит. — Я, пожалуй, откажусь. Можно же так? Или это моя обязанность? Вообще, почему меня зовут сниматься в клипах? Я не актёр, не певец, не кто-то там по этой сфере. Я просто писатель. Зачем меня куда-то постоянно пихать? — интересуюсь я. — Ну, чтобы люди вас почаще видели и знали. Да и это же деньги, а вас это когда-то давно интересовало чуть ли не в первую очередь, — оправдывается Саша. — Когда? Четыре года назад, когда я только начинала? Да, было дело. Но сейчас деньги меня не интересуют, и популярность тоже. Так что с клипом пролетаем. Так и ответь. — Хорошо. Как прошло сегодняшнее интервью? — вежливо интересуется он, на что я устало выдыхаю, падая на кровать. — В принципе неплохо, правда я до сих немного нервничаю. И потом жутко устаю от всего этого. — Понимаю. Так, там ещё предлагают вам в одном городе… Туле, если не ошибаюсь, сняться в рекламе. Там же можно устроить и фан-встречу. — Фан-встреча — это замечательно, — тут же одобрительно киваю я, помня, насколько счастливыми становятся люди, как только я появляюсь у них в поле зрения и начинаю с ними болтать, фоткаться, обниматься и так далее. — А вот реклама… Я вспоминаю, как меня год назад позвали сниматься в рекламе духов, и передёргиваюсь. Дело в том, что, как оказалось позже, на некоторые запахи у меня аллергия. Причём жуткая. Рекламу снять так и не получилось, потому что я вся расчихалась и по итогу выглядела ни к чёрту. Слава Богу, Саша сразу понял что к чему и быстренько всё свернул. Огромное ему от меня с тех пор уважение. — Это не реклама духов, не переживайте, — усмехается он, тоже явно сразу вспомнив тот инцидент. — Спасибо, Господи, — облегчённо выдыхаю я, в то время как Ричи запрыгивает ко мне на кровать с мячиком в зубах, на что я хмыкаю, потрепав его по голове. — Тогда реклама чего? — Машины. Я удивлённо вскидываю брови, снова пытаясь забрать из зубов рыжего мячик. — Да ну? Машины? — Да. — Стиральной? Он смеётся на том конце провода, пока я забираю у рыжей задницы мячик и делаю вид, что бросаю его, и мой мальчик, конечно же, ведётся, спрыгивая с кровати в поисках игрушки, которую я сейчас прячу за головой. — Вовсе нет. «Лексус». — Хорошо, не вопрос. Машина, да ещё и «Лексус», — это не духи. И когда? — Через две недели. — Отлично. Всё, ладно, давай. До скорого. — До скорого. Я киваю и завершаю вызов. Откладываю телефон в сторону и выдыхаю, обводя взглядом квартиру. И тут же смеюсь, замечая явно хмурого Ричи, который смотрит на свой мячик в моих руках. — Прости-прости! — извиняюсь я, всё ещё смеясь, и бросая мячик не так сильно и далеко. Достаточно, чтобы он, прыгнув, поймал его. — Собирайся, мой пушистый друг. Пойдём с тобой прогуляемся, — решаю я, легко вставая с кровати и подходя к шкафу, открывая его. Началась осень, а это значит, что настало время ренессанса. *** Я выдыхаю, смотря на сообщение, по которому сразу понимаю — пора повышать квалификацию. А это значит, что нужно ехать в Тулу в ближайшее время. Ну и хорошо. Может, даже останусь там на осенние каникулы. Ну а что? Надо же хоть изредка выезжать из своего города, верно? Я киваю своим мыслям и поднимаю взгляд на шестой класс, который пишет у меня контрольную. Уже завтра буду выезжать. *** — …что-что? — переспрашиваю я, поднимаясь по лестнице отеля, в котором я буду проживать где-то неделю (а то и две) точно. — Номер двести двенадцать, — повторяет Саша на том конце провода, и я тут же сворачиваю в правый коридор, где вижу похожие цифры. — Ага… Вижу. Всё, спасибо тебе большое, — благодарю я его, после чего сбрасываю трубку и тут вдруг чуть ли не падаю, так как обо что-то спотыкаюсь. Хмурюсь, убирая телефон и опуская взгляд. Чемодан. Я поднимаю взгляд на номер комнаты и усмехаюсь, качая головой. Двести одиннадцатый. Мило. Мой сосед. Я хмыкаю, качая головой, и прохожу дальше, заходя в свой номер. Выдыхаю, осматривая его. Шикарный… Как хорошо, когда у тебя достаточно денег для того, чтобы приобрести себе номер, в котором тебе будет комфортно. Он как пол моей квартиры! Я разуваюсь, снимаю пальто и прохожу в зал, тут же падая на кровать и облегчённо выдыхая, закрывая глаза. Хочу немного поспать. *** Я скептически выгибаю одну бровь, смотря на свой чемодан, который лежит (а не стоит, прошу заметить!) около моего номера. Это кто такой хам? Поднял бы хоть за собой, раз уронил! Но нет же, переломимся! Я выдыхаю, поднимая его и заходя в свой номер, закрывая за собой дверь. Нужно немного отдохнуть и потом пойти прогуляться, чтобы хотя бы осмотреть этот город как следует. Да, пожалуй, этим и займусь. *** Я прохожусь по городу, но тут вдруг замечаю, что в какое-то крытое здание пытаются зайти толпы людей. Что там у них? Неужто какой-то концерт? Я не удивлюсь. Когда я тут училась, тут постоянно проходили то концерты, то шоу, то ещё что-то подобное. Вот чёрт, интересно же теперь! Я сворачиваю в ту сторону, аккуратно проходя мимо людей. Тут стоят два охранника, и я подхожу к одному из них. — Добрый вечер. Что тут происходит? — вежливо интересуюсь я у них. — Вы знаете Нэй? — слышу вдруг я у себя за спиной и хмурюсь, оборачиваясь. Какой-то молодой человек. — Нэй? — Да. Смит. Я удивлённо вскидываю брови. Вот так поворот. Откуда?… — Слышала, — киваю я и тут же уточняю (на всякий случай): — Автор? — Именно она. Здесь, в этом здании, она устроила фан-встречу, — просвещает меня он, на что я хмыкаю, переводя взгляд на это здание. — Фан-встречу… В Туле? Она же живёт, по-моему, не здесь. — Вы абсолютно правы, но сюда она приехала по делам и решила устроить подобное, — усмехается он, пожимая плечами. — Интересно… Ладно, спасибо. Парень кивает и заходит, и я, поколебавшись секунд пять, захожу тоже. Посмотрим на этого неотразимо красивого автора. *** — …примерно полтора года, — договариваю я, осматривая всех фанатов. Они тут же начинают шептаться, но тут руку тянет кто-то из последних рядов, и я перевожу туда взгляд. — Да-да, слушаю? — А у вас есть домашние животные? Я улыбаюсь, кивая: — Конечно, у меня замечательный пёс. — Помогает ли он вам как-нибудь? Вдохновляет на что-либо? — продолжает задавать вопросы девушка, на что я хмыкаю, засовывая руки в карманы джинс. — Он мне не помогает, и в какие-то моменты даже считает, что мой блокнот, в котором я иногда пишу, очень даже интересная и замечательная игрушка, которую можно у меня забрать и побегать с нею от меня по всей квартире. Помещение взрывается смехом, и я улыбаюсь, проходясь взглядом по последним рядам. Но тут мой взгляд останавливается, и я хмурюсь, всматриваясь в темноту. Твою мать. Это же не она? А что ей тут делать, правильно же? Правильно. А хотя… Даже если и она, то какая разница? Плевать мне на неё. И уже давно. Но это и не она скорее всего, так что даже переживать не буду. Нахрен оно мне надо? Я пришла к фанатам, всё. И это на них я сейчас буду заострять своё внимание. *** Нэй спускается со сцены, садясь на неё, и к ней тут же подходят её фанаты, чтобы сфоткаться или получить автограф. А я смотрю на неё и просто поражаюсь. Она стала немного взрослее. И это видно. Хотя ямочки на щеках и эта её вечно довольная улыбка остались, что не может не радовать. Но она действительно немного изменилась. И речь более грамотной стала (может, потому что она на людях, конечно… Потому что вообще она очень часто и много материлась раньше), и голос более твёрдым, и даже взгляд и то каким-то более-менее серьёзным стал. Да, повзрослела девочка моя. Я невесело хмыкаю от осознания этого факта и разворачиваюсь, направляясь к выходу. Приятно увидеть знакомого, да что там знакомого, любимого человека спустя столько лет… Приятно, конечно. Хоть больше мы никогда и не увидимся, скорее всего. *** Я закрываю глаза, укрываясь одеялом по плечо. Устала. Сегодня даже легла не в двенадцать, как обычно, а в одиннадцать! Я считаю, это успех. Надо бы ещё завтра… Я не заканчиваю свою мысль, потому что вдруг слышу тихие стоны за стенкой. И тут же простанываю сама, закрывая уши двумя руками. Да вы издеваетесь, чёрт возьми?! Я, вообще-то, собиралась поспать! Господи, ну что, неужели ещё одна бессонная ночь? *** Я, как только привожу себя немного в порядок, выхожу из своего номера, решительно направляясь в соседний от меня. Сейчас будем разбираться, что за хрень и какого это чёрта уважаемая парочка не даёт ночью спать остальным. Я подхожу к номеру двести двенадцать и пока что вежливо стучу в дверь. Главное — держать себя в руках. Не злиться. Хотя как тут не злиться, когда… Дверь открывается, и я удивлённо вскидываю брови. Обладательница ослепительно-ярких голубых глаз поднимает на меня взгляд и замирает. — О Боже, — выдыхаю я. — Это из-за тебя я не могла уснуть всю ночь? — С ума сошла? У меня голос получше будет, — усмехается Нэй, качая головой и скрещивая руки на груди, опираясь плечом на косяк двери. — Ага, рассказывай, — фыркаю я, начиная многозначительно и придирчиво осматривать её. Волосы растрёпанны, но в целом выглядит она хорошо. В серых штанах и чёрной футболке. — Так, а ты давай тут не ерши, — осаждает она меня, поворачивая голову в сторону комнаты. — Девушка, вы меня услышали? — громко и строго (вот так поворот) спрашивает она. Девушка явно ей тихо отвечает, потому что Нэй удовлетворённо кивает и отталкивается от косяка двери, проходя мимо меня и спокойненько заходя в соседнюю от меня комнату. Так, стоп. Нэй в соседнем номере? Серьёзно? Я хмыкаю и закрываю дверь в номер двести двенадцать, а сама направляюсь к другому — двести десятому. Без стука захожу и усмехаюсь, закрывая за собой дверь. — Что, даже не поздороваешься? — интересуюсь я, выгибая одну бровь. Нэй, которая, видимо, только что легла на кровать, переводит на меня взгляд. — А зачем? Мы и так поняли, что у нас у обеих утро доброе. — И всё? — Что-то ещё? Я хмыкаю, скрещивая руки на груди: — Нэй, тебе двадцать четыре года, прекрати вести себя как ребёнок. Не надо делать вид, как будто ничего не произошло. — Во-первых, милая моя, — начинает Нэй, вставая с кровати и подходя к своему столу, беря с него телефон, — мне двадцать пять. А во-вторых, никто не ведёт себя как ребёнок. Просто я больше не вижу смысла мусолить то, что было несколько лет назад. Прошлое есть прошлое. — То есть, хочешь сказать, что ты начала жизнь с нового листа? Не смеши меня. Тебе это просто несвойственно. Нэй усмехается, поворачиваясь ко мне и засовывая руки в карманы штанов. Выгибает одну бровь, немного вскинув подбородок. — Прежде чем веселиться, задумайся. Уверена ли ты в своих словах? — Более чем. Она хмыкает, пожимая плечами. — Ну, тогда извини. Мне не о чем с тобой разговаривать. — Вот оно как? — Вот оно как. А сейчас прости, но мне нужно отлучиться. Важный телефонный звонок, — очаровательно улыбается она, являя мне свои ямочки на щеках, после чего ей действительно звонят, и она берёт трубку, прижимая телефон к уху и переводя взгляд на окно. — Да, выйду через пару минут. И тут же сбрасывает трубку, бросая телефон на кровать и подходя к шкафу, открывая его. Я внимательно слежу за ней и вдруг чувствую, как быстро бьётся у меня сердце. Просто при виде Нэй? Серьёзно? — Ты долго стоять над душой будешь? — спрашивает она, впрочем не поворачиваясь ко мне. — Сколько нужно, столько и буду и стоять, — пожимаю я плечами. Нэй усмехается, всё-таки поворачиваясь ко мне. — И зачем? Я не хочу с тобой даже разговаривать, если честно. Я спешу. — Да наплевать мне, — фыркаю я, закатывая глаза. — Ой, началось, — выдыхает она, закатывая глаза и тоже скрещивая руки на груди. — Яна Эванс, торжественно заявляю, что отныне упёртый баран тут не только ты. Я удивлённо хмыкаю, смотря на её милую улыбочку. — Вот так заявление. Не стыдно? — Глупый вопрос. — Ладно, с этим согласна, — киваю я. — И что теперь? — Ничего. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, и ты для меня теперь никто. Ну ладно, может, бывшая классная руководительница Миры, но не более того. — Ну-ну. — Так, давай без этого? Ты реально до сих пор свято веришь в то, что я тебя люблю? — напрямую спрашивает Нэй, на что я лишь пожимаю плечами. — Нэй, зайка, я в твои двадцать не понимала, что твориться в твоей голове, а сейчас даже пытаться не стану. — Вот и не надо. А теперь уйди с глаз моих долой, — совершенно серьёзно говорит вдруг она, и я тут же подхожу к ней. Она на это лишь усмехается и, как только я почти дохожу до неё, быстро запрыгивает на кровать, тем самым ускользая от меня. Я выдыхаю, останавливаясь и переводя на неё взгляд, пока она насмешливо смотрит на меня сверху вниз. — Слезь. — А вот это видела? — интересуется она, показывая мне средний палец. — Тоже мне, писатель, — фыркаю я, на что она пожимает плечами, опуская руку. — С тобой иначе говорить не получается. И не получалось раньше, по секрету тебе скажу. — Да? И почему же ты не говорила об этом тогда? — Потому что была твоей верной собачкой и не смела говорить подобного, — отвечает она, засовывая руки в карманы штанов и начиная качаться на кровати из стороны в сторону, отчего она под её ногами тихо-тихо поскрипывает. — А сейчас? — А сейчас я свободна. Это же очевидно, — снова пожимает она плечами. — Капитан очевидность. Нэй на это лишь улыбается, переставая раскачиваться и садясь на кровати на корточки, смотря на меня теперь немного снизу вверх. — Раньше бы я сказала, что для тебя я могу быть кем угодно, но время идёт, и всё меняется. Всё, кроме тебя, — шепчет она, и после этих её слов в номере повисает тишина. Я смотрю в некогда любимые и тёплые ярко-голубые глаза, которые смотрят на меня сейчас в ответ совершенно… обычно? Наверное да. И даже с каким-то безразличием. И от осознания этого, а ещё и от сказанных только что ею слов, мне неожиданно становится так больно… Да даже плевать на то, больно мне или нет. Самое страшное — это ощущение того, что мы с Нэй как будто бы… как будто бы чужие друг другу люди. И вот от этого действительно больно и обидно… — Ты спешила, — напоминаю я ей. Она усмехается и кивает, выпрямляясь и спрыгивая с кровати, подходя к шкафу, пока я поднимаю взгляд на дверь, прикусывая нижнюю губу. Моя любимая девочка… — А любишь ли ты меня? Эти слова вырываются из меня невольно, и я тут же мысленно выдыхаю, закрывая глаза. Дура. — Ты идиотка, Эванс? — слышу вдруг я у себя за спиной и тут же оборачиваюсь, открывая глаза. И неожиданно встречаю обжигающе-ледяной взгляд ярко-голубых глаз, направленный на меня. И одного этого взгляда хватает, чтобы понять простую вещь — она больше не любит. Моя маленькая девочка меня больше не любит… *** Я холодно смотрю в ледовито-голубые глаза напротив. Глаза женщины, которую когда-то любила. Когда-то. Но она разлюбила меня, а через несколько долгих лет разлюбила и я. А потому я застываю в шоке, когда замечаю, что на глазах Яны наворачиваются слёзы. — Не смей так со мной разговаривать, Смит! — тем не менее цедит она, стирая слёзы с глаз, и я тут же поворачиваюсь к ней. — Что значит «не смей»? Ты кто такая, чтобы приказывать мне, скажи на милость? Если ты ещё не поняла, моя дорогая, то твои угрозы и приказы на меня больше не действуют. Прошло то время, когда я боялась тебя как огня. — Не выводи меня из себя! — Даже не пыталась. И вообще, уйди из номера, а? Пожалуйста. Я действительно спешу, — прошу я её. Пока по-доброму. Но Яна усмехается, качая головой. — Никуда ты у меня не пойдёшь. — Эй, выбирай выражения. Я «не у тебя», это во-первых. А во-вторых, я повторюсь, что больше я не твой пёсик. Всё, сорвался твой питомец с поводка! — С поводка-то он, может, и сорвался, а вот ошейник остался. К ошейнику уже не так сложно подцепить новый поводок. — Ну-ну. Так, всё, хватит метафор, и правда, Ян, выйди пожалуйста. Я же по-человечески тебя прошу. — Так тому и быть, сейчас я уйду. Но предупреждаю сразу, что вечером ты от меня не отвертишься. — До вечера ещё дожить надо, — хмыкаю я, качая головой. Она кивает, разворачивается и уходит, а я поворачиваюсь к шкафу, выдыхая. Ну, поехали. *** Я усмехаюсь, как только Нэй заходит в свой номер, снимая пальто. Услышав меня, переводит взгляд и тут же тихо простанывает, вешая пальто на вешалку. — Ну нет, опять ты! — Да, опять я. Я тебя предупреждала, что приду. — Ян, честно, мне сейчас не до тебя, — явно устало выдыхает Нэй, снимая с себя кофту и бросая её на свой стул. — Мне зато до тебя. — Да мне наплевать. Раз ты так хочешь, то давай увидимся завтра. Может, поболтаем. Немного правда, но всё равно. — Так, Смит, ты охренела? — спрашиваю я, вставая с кровати и подходя к ней, разворачивая лицом к себе и тут же вжимая её в стену. Она хмыкает, закрывая глаза и откидывая голову на стену. — Многообещающе. Попробуешь придушить меня? Как в старые времена? — Как в старые-добрые времена, прошу заметить. — Смотря для кого. Я жутко тебя боялась, и для меня это время было очень несчастным. Я усмехаюсь, кладя руку на её шею. — И мне это нравилось. — Ты просто ёбнутая садистка, — фыркает она, открывая глаза и убирая мою руку со своей шеи. — Всё, воспоминания вернулись? Прекрасно. А теперь пожалуйста, выйди из номера и дай мне поспать. — Ты с моим присутствием не сможешь уснуть? Сомневаюсь. — Ян. Я поджимаю губы, смотря в ярко-голубые глаза напротив. Твою мать, какого чёрта она произнесла это так? — Ян, Бога ради, я усну сейчас прям здесь, — уже вымученно шепчет Нэй, и я, выдохнув, отпускаю её и отхожу. Она благодарно кивает и хочет уже пойти то ли к шкафу, а то ли к кровати, но я хватаю её за ворот белой футболки, крепко сжимая его и тем самым останавливая Нэй. — Предупреждаю сразу, Смит. Пока ты здесь, и я нахожусь рядом, неважно где, в соседнем номере, или в твоём, или вообще в одном отеле, просто так ты от меня не отвертишься. Понятно? — строго спрашиваю я, поворачивая к ней голову и чуть ли не сталкиваясь с ней носами. — Понятно, — передразнивает она меня, и я киваю, отпуская её, после чего выхожу из номера. На глазах наворачиваются слёзы, и я, зайдя в свой номер, тут же иду в ванную. Придётся мне вдоволь наплакаться… *** Я слабо улыбаюсь, тихонько и аккуратно садясь на её кровать. Она спит, даже не укрывшись одеялом, хотя погода за окном не самая тёплая. Я протягиваю к ней руку и ласково зарываюсь пальцами в её мягкие волосы, почёсывая кожу головы. Она хмурится и приоткрывает глаза, но я тут же наклоняюсь к ней, облокачиваясь свободной рукой на её кровать. — Тише-тише. Спи, — шепчу я, и Нэй, сонно поизучав мои глаза парочку секунд, всё-так закрывает свои и продолжает спать. А я грустно улыбаюсь, рассматривая её. Такая красивая… Жаль только, что больше не моя. Нет, она всё ещё моя по официальным данным, но это другое. Самое главное, — а это сердце этой прекрасной девушки, — теперь мне не принадлежит. К сожалению. — Люблю тебя, зайчик мой, — шепчу я, наклоняясь и ласково целуя её в щеку. Такие приятные и знакомые мне ощущения… Нэй спокойненько себе спит дальше, а я выдыхаю, ложась с ней рядом. Спускаюсь теперь с волос на её плечо, поглаживая его. Да… И когда это я так последний раз нуждалась в любви и тепле? *** Я, зевая, прохожу на кухню. И вздрагиваю, видя здесь Яну, которая сидит за столом, читая книгу. Тихо простанываю, протирая глаза руками, чтобы проснуться окончательно. — Ну что ты тут забыла? — Ничего, — пожимает она плечами, читая книгу и не обращая на меня ровно никакого внимания. — Тогда вали отсюда. Хер ли ты тут сидишь? — Фу, как грубо, Смит, — хмыкает она, качая головой. — Не стыдно? — За что мне должно быть стыдно? За то, что я выгоняю чужого человека из своего номера? Нет, не стыдно. — Так, ну во-первых, я тебе не чужой человек. А во-вторых, с чего ты взяла, что это только твой номер? Мне требуется пару секунд на осмысление её слов, а как только до меня доходит, то я тут же тихо простанываю, закатывая глаза. — Только не говори мне, что ты опять за старое! — Смотря про что ты. — Ты прекрасно понимаешь, про что я! Яна хмыкает, закрывая книгу и изящно вставая из-за стола, поворачиваясь ко мне и опираясь одной рукой на стол. — А ты в чём-то не меняешься. Поистерить по поводу и без любишь, — насмешливо подмечает она, на что я раздражённо выдыхаю. — Что ты, мать твою, сделала? — Ух какая ты грозная. — Яна Эванс, я спрашиваю в последний раз! Яна хмыкает, отталкиваясь от стола и подходя ко мне, обхватывая своими холодными пальцами мой подбородок и поднимая его, заставляя меня посмотреть ей в глаза. — Не ты тут приказы отдаёшь, котёнок, — шепчет она, наклоняясь ко мне практически вплотную. — А ты кто такая, чтобы их отдавать?! — Хватит орать, Смит. Иначе я тебя заткну. И тебе это ой как не понравится. — Я тебе заткну! Только посмей меня хоть раз тронуть своими губами! — А то что? — насмешливо выгибает она одну бровь, наклоняясь чуть ниже и целуя меня в шею. Я замираю, ощущая это прикосновение. Такое… уже забытое мною прикосновение… Нежное, ласковое прикосновение холодных губ. Блять. Яна целует мою шею ещё раз, и я выдыхаю через нос, закрывая глаза и стискивая зубы. Оттолкни её, Нэй, оттолкни! Это прошлое, а прошлое есть прошлое, сама же говорила об этом, твою мать! Я, находя плечи Яны, тут же отталкиваю её от себя, открывая глаза. Она чуть ли не врезается в стол, а я отхожу на шаг назад. — Слушаю тебя внимательно, Эванс! Какого хера ты тут забыла, и почему это этот номер теперь не только мой?! И я тебя предупреждаю, милая моя, если ты ещё хоть раз позволишь себе настолько интимное прикосновение — проблем не оберёшься! Это я тебе обещаю! Тебя даже твой сраный социальный статус не спасёт! — цежу я, грозя ей пальцем. Она, явно удивлённая тем, что я её оттолкнула, тут же берёт себя в руки и ухмыляется, скрещивая руки на груди. — Это кто мне угрожать тут пытается? Молодая писательница с фан-базой около ста тысяч человек? — А ты давай тут не выёбывайся! Это огромное количество, и эти люди просто прекрасны! Хотя кому я это говорю? Ты ничего не добилась в своей жизни сама за свои тридцать девять! Между нами повисает тишина. Я злобно смотрю в тёмные ледовито-голубые глаза, которые сейчас почти чёрные. От злости, соответственно. Не от похоти же. — А ты, я смотрю, вообще границы попутала? — наконец сквозь зубы цедит она, подходя ко мне и уже почти залепляя мне пощёчину, но я вовремя хватаю её за эту руку, крепко сжимая её. — Что-то не устраивает? Не хочешь слышать подобного? Ну так заткнись и перестань провоцировать меня! — шиплю я, а Яна уже вырывает свою руку из моей. — Ты охамела в край! Знаешь что, Смит, я не для того полностью открывалась тебе несколько лет назад, чтобы сейчас ты разбрасывалась подобными словами! Мне плевать на то, как ты добилась такого успеха в своём деле, но даже несмотря на это, я тебя уважаю! Уважаю тебя и всё то, что ты сделала и чего добилась за свои двадцать пять! А потому засунь свою злость куда подальше и включай мозги, прежде чем начать что-то говорить про жизнь других! Я выдыхаю, медленно успокаиваясь. Ладно… Ладно. Спокойно. Яна права. Я немного перегнула палку, признаю. Но Яна уже уходит с кухни, задев меня плечом, и я выдыхаю снова, но теперь через нос, закрывая глаза. Боже…