А любишь ли ты меня?

— Какого хрена ты так долго собираешься? — тихо простанывает Нэй, стоя за моей спиной и, как и я, смотря в зеркало. — Терпение, зайчик мой. Я напомню, что мы идём не в задрипанный клуб или бар, а в элитное заведение. Поэтому, — я, поправив волосы, нахожу сзади себя капюшон худи Нэй и притягиваю за него её вплотную к себе, — тебя бы я тоже переодела. — Знаешь, я думаю, будь твоя воля, ты бы не только переодела, но и раздела меня, — фыркает Нэй, на что я усмехаюсь, щёлкая её по подбородку. — Именно так. — Всё, отвратительные шутки в сторону. Ян, ты не поверишь, эти рубашки и пиджаки мне уже осточертели. Так что я вынуждена тебе отказать и пойти в чём-то молодёжном. — Так, Нэй, — начинаю я, поворачиваясь к ней и смотря на неё немного сверху вниз. — Это на один вечер. — Да ну Ян! — Что? Я тебе всё сказала. Мы с тобой идём и по пути покупаем что-то нормальное, а не вот это, — я кивком показываю на её худи. Нэй очень недовольно смотрит мне в глаза секунды три, после чего тихо фыркает, отводя взгляд. — Какая же ты принципиальная, — бормочет она, на что я лишь пожимаю плечами. — Это нормы приличия, Нэй. Если тебе это понятие не стало знакомым за четыре года твоей самостоятельной жизни, то твоим просвещением насчёт примитивных вещей займусь я. — Вот только не надо сейчас начинать! — раздражённо цедит Нэй, возвращая на меня взгляд. — Я ещё даже не начинала. Вернёмся. Ты, в свои двадцать пять, знаешь, что такое дресс-код? Она молчит, упрямо поджимая губы, и я тут же качаю головой. — Не пугай меня, Смит. — Знаю, — наконец выдавливает она из себя. — Слава Богу, ещё не всё потеряно. Ну и что? Ещё вопросы будут? — Будут утверждения. Я пойду в том, в чём я буду чувствовать себя комфортно. — Так, Смит, за языком следи! И вообще, прекрати мне перечить. Ты какого чёрта так осмелела? — возмущаюсь я. — Я не осмелела, я научилась отстаивать себя и свои интересы, — фыркает она, закатывая глаза. — Рада за тебя. Но сейчас ты сделаешь то, о чём прошу тебя я. И это даже не обсуждается. — Ты не просишь, ты приказываешь! — Нейтан. — Я не стану потакать твоим приказам! Я выгибаю одну бровь, и Нэй замолкает. — Ты сделаешь то, о чём я тебя прошу. И мы с тобой пойдём и купим что-то, за что мне не будет стыдно находиться рядом с тобой. Это ясно? — Раз тебе так стыдно идти со мной, то зачем ты вообще меня позвала?! Между нами повисает тишина. Я злобно смотрю в глаза Нэй, которая примерно так же смотрит в мои. — Выходим, — цежу я. Нэй молча разворачивается и выходит из квартиры, а я сжимаю руки в кулаки. Походу, сегодня без травм не обойдётся. *** Мы заходим, и я улыбаюсь. О да… Это всё равно что клуб, но только, видите ли, для "элиты". Ну и плевать. Главное — сейчас я набухаюсь. — Ведём себя прилично, Нейтан, — напоминает мне Яна, на что я закатываю глаза. — Справлюсь без твоих советов, Эванс. Я вообще отлично контролирую себя в плане алкоголя. — Ну-ну, глянем. Я перевожу на неё взгляд, красноречиво рассматривая. — Я, вообще-то… Тут вдруг Яна обнимает меня за талию, прижимая вплотную к себе, и не успеваю я возмутиться, как она уже переводит взгляд на кого-то поверх моей головы. — Простите, — извиняется она, и я тут же поднимаю взгляд туда же. И вижу высокого мужчину с бокалом шампанского в руке, которого чуть не задела. Если бы не Яна, то обязательно бы задела. — Простите, — извиняюсь и я тоже, примирительно улыбаясь. Мужчина кивает, а мы с Яной проходим дальше. — Ходячая неуклюжесть, — усмехается Яна, на что я презрительно фыркаю, сбрасывая со своей талии её руку. — Иди в жопу. Один раз всего лишь чуть не врезалась, а ты уже обзываешься. — Ой, бедный ребёнок, обзывают её, — передразнивает она меня, и я выдыхаю, закатывая глаза. — Да за что мне это, Господи? — Хороший вопрос, но вряд ли Господь тебе сейчас на него ответит. Я качаю головой, и вскоре мы, наконец-то, доходим до барной стойки. Я облокачиваюсь на неё, ожидая бармена, пока Яна что-то делает в телефоне. Годы идут, а что-то не меняется. Я хмыкаю своим мыслям, но тут к нам подходит бармен, и я выпрямляюсь. — Добрый вечер, что-нибудь выбрали? — спрашивает он. Мы с Яной называем парочку коктейлей, и он, кивнув, уходит. А я, оглядевшись, нахожу диванчик и иду к нему. Сажусь, расслабленно выдыхая и откидываясь на спинку. Хорошо. Рядом со мной явно садится Яна, но я не обращаю на неё внимание. — Когда ты пила в последний раз? — спрашивает вдруг она. Я хмыкаю: — Давно. — Месяц прошёл? — Ян, это, конечно, похвально, что ты помнишь об этом, но я разберусь без мамочки. Мне двадцать пять. — А мне тридцать девять, и что теперь? Нэй, месяц прошёл? — Даже больше прошло. — Хорошо, — явно удовлетворённо кивает Яна, на что я про себя усмехаюсь. Ну что ж, отдохнём. *** Я кладу руки на плечи Нэй и тут же утыкаюсь в одно из них лбом, пытаясь придти в себя. Чёрт, несёт только так! И к Нэй начинает неконтролируемо тянуть. Чёртов алкоголь. Мы сейчас стоим в моей квартире. Добрались мы с горем пополам, так как такси нас брать не хотели… Почему же, интересно? — Ян, ты бы так не делала, — усмехается Нэй, обнимая меня, но не потому, что ей захотелось, а потому что ей просто надо как-то сохранить равновесие и не упасть. — Мы же с тобой реально сейчас обе пизданёмся! — Сзади тебя диван, зайка. Если что, падай назад, — хмыкаю я, поднимая голову и встречаясь глазами с красивыми ярко-голубыми напротив. Обладательница этих прекрасных глаз улыбается и озорно прищуривается, а у меня из-за этого на душе становится тепло. Как будто и не было этих четырёх прошедших лет. Как будто Нэй осталась той же. Той же улыбающейся, той же беззаботной и той же озорной. Моей любимой девочкой. — Я так люблю тебя, Нэй, — шепчу вдруг я неожиданно даже для самой себя, поднимаясь одной рукой на её щеку и ласково гладя её большим пальцем. Она замирает, и улыбка её медленно гаснет. — Ян, мы пьяны… — Даже будь мы трезвыми, я бы всё равно тебе об этом сказала. Возможно не сегодня, но сказала бы. Нэй качает головой, но руку мою не убирает. — Ян, прости. Я не могу ответить тебе взаимностью. Я тебя больше не люблю, — шепчет она, на что я лишь киваю, наклоняясь к ней. — Я знаю. И после этого целую её в щеку. Нэй выдыхает через нос, и я буквально вижу, как она закрывает глаза. — Это неправильно. — Ты не позволишь мне этого, когда будешь трезвой. Так что я пользуюсь моментом, и мне плевать, правильно это или нет, — шепчу я ей на ухо, проводя носом по её заострившимся с годами скулам. Нэй молчит, и я, толком не соображая, что делаю (а когда успевать соображать, если ты под действием спиртного?), поднимаюсь выше, почти касаясь её губ своими. Она тут же дёргается от меня, но я удерживаю её, обнимая за шею и прижимая её обратно к себе, смотря в шокированные любимые глаза напротив. — Ты не вспомнишь об этом утром, Нэй. Поэтому не упрямься, — шепчу я ей в губы. Она сглатывает и качает головой, пытаясь отстраниться от меня. — Ян, нет… Я не хочу с тобой целоваться. Я тебя не люблю, а более того, я могу причинить тебе боль. Отпусти. — Больнее не будет. Уверяю тебя. — Одно дело быть с любимым человеком четыре года на расстоянии, а совсем другое — по пьяни целоваться! Это не одно и то же! — Я тоже не вспомню об этом утром, Нэй. Если ты так за меня переживаешь. — Ян, нельзя! Это не по любви и не по обоюдному желанию! — Согласию, ты хотела сказать. — Нет, сейчас вопрос стоит именно о желании! Я не хочу с тобой целоваться, Ян! Я тебя не люблю! В квартире повисает тишина. Мы с Нэй смотрим в глаза друг другу минут пять, после чего я выдыхаю, крепко обнимая её и прижимая вплотную к себе. — А я тебя люблю, — шепчу я, закрывая глаза и зарываясь носом в её мягкие короткие волосы. — Прости, Ян. Прости. Но я ничего не могу сделать в этой ситуации. Это чувства, а чувства не обманешь. — Девочка моя, — невесело улыбаюсь я, целуя её в макушку. — Ты так повзрослела… — Это была не моя прихоть, — хмыкает она, пожимая плечами. Я качаю головой, выдыхая. Котёнок мой. *** Я морщусь, открывая глаза. Чёрт возьми, как же голова раскалывается! Ну почему я не умею нормально и культурно выпивать?! Тут вдруг я ощущаю, что на моей талии лежит чья-то рука. Не сложно догадаться, чья. Я выдыхаю и хочу уже убрать её с себя, но Яна уже и сама её убирает, заставляя меня нахмуриться и обернуться. И да, Яна уже сидит на диване, смотря на меня. — Как голова? — издевательским тоном спрашивает она. Я выдыхаю, отворачиваясь от неё. — Да иди ты. — Это моя квартира, Смит. Ты не в праве выгонять меня отсюда. Я отмахиваюсь от неё и закрываю глаза, чувствуя отвратительную острую головную боль. — У меня к тебе есть вопрос. Ответишь — так и быть, схожу и принесу тебе таблетку. Согласна? — спрашивает Яна у меня за спиной. Я морщусь, поворачиваясь к ней лицом и открывая глаза, смотря в ледовито-голубые напротив. Таблетка мне бы сейчас в самый раз. А что может спросить Яна? Ой, да впрочем не важно. Главное — поскорее унять эту головную боль. — Слушаю тебя. — Вот и замечательно. Вчера ты на пьяную голову согласилась вернуть нашу с тобой дружбу. Но это было на пьяную голову, а сейчас ты трезва, и я готова повторить свой вчерашний вопрос. Не хочешь вернуть дружбу? Я скептически выгибаю одну бровь: — Ты же понимаешь, что ведёшь себя сейчас как подросток? — Под твой уровень развития подстраиваюсь, — усмехается она, пока я выдыхаю, протирая глаза. — Ян, от того, что мы с тобой снова станем друзьями, ничего не поменяется. — Да ну? — Нет, Ян, правда. — Ну вот и посмотрим. Так что? Я раздумываю буквально две секунды, после чего киваю: — Да хрен с тобой, давай попробуем. — Умничка, — хвалит она меня, потрепав по голове и взъерошив волосы, после чего встаёт с дивана, направляясь на кухню. Очень надеюсь, что за таблеткой. *** Я хмыкаю, когда Нэй ложится рядом со мной. — Ну и что это за новости? — Я просто легла, не переживай, — фыркает она и тут же поёживается. — Да какого хрена так холодно? — Возьми одеяло, — кивком показываю я ей в сторону стула, на котором оно лежит. Нэй кивает и, не вставая с дивана, дотягивается до него. Забирает и накрывает и себя, и меня заодно. Передёргивает плечами, открывая книгу, с которой пришла, а я перевожу на неё взгляд. Размышляю парочку секунд, после чего обнимаю Нэй, заставляя её лечь прям рядом со мной, прижимая её к себе. Она выдыхает, и я буквально вижу, как она закатывает глаза. — Я всё понимаю, но мне теперь читать неудобно. — Постарайся как-нибудь решить эту проблему самостоятельно, ладно, зайчик? — усмехаюсь я, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать её в макушку. Она хмыкает, раскрывая книгу и продолжая читать. Я хмурюсь, пробегаясь глазами по строчкам, которые вижу. Пока не особо понятно, но уже атмосфера какая-то… Не из приятных. Но тут вдруг начинается просто отвратительное описание открытой раны, и я морщусь. — Боже, Нэй, как ты можешь подобное читать? — Да подумаешь, мозги вытекли. Тут такое постоянно, — усмехается она, пока я кладу подбородок на её плечо, качая головой. — Поражаюсь, как ты ночами спишь, — бормочу я. Нэй хмыкает, продолжая читать, а я перевожу взгляд на неё саму. Какая же она красивая, я не могу… Мой маленький красивый котёнок. *** Я выпроваживаю детей и наконец спокойно выдыхаю. Последний урок пережила. Сейчас главное успеть собраться и уйти, чтобы завуч про меня не вспомнила и не накинула мне работы. Но тут в дверь мне стучат, и я мысленно простанываю. Ну нет! — Да, войдите! — разрешаю я, поворачиваясь к двери. И тут же хмурюсь. В кабинет заходит директор, держа за шкирку… Нэй? — Добрый день, Яна Александровна. Извините, что отвлекаю, но этот молодой человек знаком вам? — интересуется директриса, кивком показывая на Нэй, которая с хмурым видом стоит, скрестив руки на груди. Я выдыхаю, вставая с кресла и подходя к ним, кивая. — Да, к сожалению. Это девушка, я вам больше скажу. Что она натворила? — спрашиваю я, кладя руку на плечо Нэй и притягивая её к себе. Директриса отпускает её, и Нэй с охотой прижимается ко мне поближе. — Эта девушка хотела пройти к вам, но, насколько я знаю, она не ученица. Потому и спросила, знаете ли вы её. — Да, я её знаю. Правда вопрос, зачем она ко мне пришла, остаётся открытым, — усмехаюсь я, переводя взгляд на Нэй, немного опуская голову. Она, заметив мой взгляд, мило улыбается, являя мне свои очаровательные ямочки на щеках. — Вы знаете цель моего визита, Яна Александровна. Не шутите. — Да знаешь, что-то запамятовала. Так зачем ты пришла ко мне? Она вдруг ощутимо шлёпает меня по спине, и я мысленно проклинаю её. Чертовка! Я её так шлёпну потом — в окно у меня вылетит! — Ну как же вы могли забыть? Я же ваша выпускница, — очень нагло врёт она, на что я вскидываю брови, еле сдерживая насмешливую улыбку и давая ей тем самым понять, что это самое идиотское объяснение в её жизни. Но она лишь наклоняет голову вбок, слишком очаровательно улыбаясь мне, и я киваю, переводя взгляд на директрису. — Да, точно. Она моя выпускница, всё в порядке. Сейчас немного поболтаем, и я её выпровожу. Не переживайте, — заверяю я её. — Хорошо, — кивает она, разворачиваясь и выходя из моего кабинета. И как только дверь за ней закрывается, я тут же даю Нэй хороший подзатыльник. — Ай! — тут же возмущается она, прижимая руку к затылку и переводя на меня не менее возмущённый взгляд. — За что? — За твои шаловливые ручонки. Ты совсем охренела, Смит? Какого чёрта ты позволяешь себе подобное? — интересуюсь я, поворачиваясь к ней и скрещивая руки на груди. Она фыркает, качая головой: — Я просто… Я выгибаю одну бровь, но она пожимает плечами, и я киваю. — Ты просто. — Бля, ну почему тебе можно, а мне нет? — Потому что старших нужно уважать, Нейтан. Знаешь ты об этом, или тебе твои родители… — тут я замолкаю, и Нэй выставляет одну руку, как бы останавливая меня. — Сама понимаешь. Нас с тобой наши родители не научили ничему хорошему, и ты об этом знаешь. Так что… Обойдёмся без слов о родителях. — Да, пожалуй ты права, — киваю я, разворачиваясь и направляясь к своему столу. Сажусь за него, а Нэй, поразмыслив, садится на первую парту, и от этой картины мне тепло становится. Так привычно… — Ты по делу? — сразу спрашиваю я. Она хмыкает, пожимая плечами. — Нет, просто посидеть пришла. — Ну и зачем? — А что, я буду тебе мешать? Ты меня выпроваживаешь? — Если молча будешь сидеть, то не помешаешь, — качаю я головой, на что она покорно кивает. Боже, и вправду как в старые-добрые. Я киваю тоже и принимаюсь за работу. Не надолго. — Как рыжий? — спрашиваю я спустя минут десять. Нэй выдыхает. — Стареет. Всё меньше становится подвижным, всё чаще просто лежит рядом с батареей или со мной. Играет уже не с такой охотой, как буквально год назад. Даже не знаю… Я с ним стараюсь проводить много времени, но не всегда получается. А его жаль. — Нэй, собаки живут не пять лет. Они живут десять, а то и больше. Так что не переживай, он у тебя просто повзрослел, но вряд ли постарел, — качаю я головой, поднимая на неё взгляд. Она пожимает плечами, смотря в парту: — Хочу в это верить. — Верь. С Мирой планируешь увидеться? — Конечно. Она же в этом городе? — интересуется Нэй, поднимая на меня взгляд. — Да, уже второй курс. На кого она учится, а, тётя? — насмешливо спрашиваю я, на что она усмехается, закатывая глаза. — Ландшафтный дизайнер. — Слава Богу, не всё потеряно. — Я держу с ней связь, ты не подумай. Мы не переставали общаться все эти четыре года. — А мы с Мией у тебя что, в чёрном списке? Она вдруг улыбается, еле сдерживая смех: — Нет, только ты. — Так, стоп. Нэй смеётся, и я невольно улыбаюсь. Боже, какой же у неё чудесный смех… Такой искренний, такой звонкий… Я влюбилась. Да, снова. Да, в того же человека. Ну и что теперь? Я не виновата в том, что у неё даже смех прекрасный! — Ну прости, — улыбается Нэй, отсмеявшись. — Да, с Мией мы тоже переодически разговариваем. По телефону, переписываемся, а один раз даже по видеосвязи разговаривали. Так что да, с Мией я тоже общаюсь. — Спасибо, любимая, — фыркаю я, на что она очаровательно мне улыбается, пожимая плечами и разводя руки в стороны. — Сама мне говорила, что если я посмею уйти от тебя, то больше никогда не вернусь к тебе. Да и тем более, я была на тебя жутко зла и обижена, когда уезжала из этого города в том году. Когда у наших с тобой детей был выпускной после девятого. — У наших с тобой детей? Прозвучало так себе, знаешь ли. — Ой, иди ты, — отмахивается она от меня, на что я усмехаюсь. — Это мой кабинет, так что обломайся. Кстати про выпускной. А ты, засранка, на выпускной Миры после одиннадцатого не пришла? — Обижаешь. Конечно пришла. Просто ждала её на улице, чтобы с тобой не увидеться. Мне, правда, уже тогда было плевать по большей части, но я всё равно перестраховалась. — Вот оно как? Замечательно. — А то. — Всё, заткнись. Дай поработаю. Чай хочешь? — предлагаю я. Нэй тепло улыбается, кивая. — Да, если можно. Я киваю и ставлю чайник, возвращаясь к работам. Сейчас сделаю ей чай и пусть тихонько посидит, а я действительно немного поработаю. *** Я пью чай, смотря на Яну. Она работает, делая что-то то в листочках, то в компьютере. А у меня, почему-то, дикое желание доебаться до неё. Не знаю почему, но есть такое. А потому я подсаживаюсь к ней поближе, взяв для этого стул. Облокачиваюсь на стол, и она поднимает на меня взгляд, выгибая одну бровь. — И что это? — Ничего. Работай-работай, — хмыкаю я, отпивая немного чая. Она смеряет меня выразительным взглядом, но я лишь улыбаюсь ей, наклоняя голову вбок. — Чего ты хочешь? — спрашивает она. — Тепла. Мне до сих очень холодно, прям пиздец, — усмехаюсь я. — Надень куртку, гений. — Я не хочу до неё идти. — Тогда ты замёзнешь, поздравляю. Если захочешь спать — сразу же мне говори. — Зачем? — хмурюсь я. — Если тебе будет холодно, и ты захочешь спать, то это верный признак того, что ты умираешь, — неожиданно заявляет она, и я тут же удивлённо вскидываю брови. — Почему? — Так происходит замерзание, неуч, — усмехается Яна, щёлкая меня ручкой по носу. Я фыркаю от этого, но тут же снова поднимаю взгляд на Яну. — Серьёзно? Ты не шутишь? — Не шучу. — Блять, — ругаюсь я, тут же вставая со стула и направляясь к своей куртке, слыша сзади себя приглушённый смешок. Беру куртку и надеваю её на себя, после чего возвращаюсь к Яне, садясь напротив неё. — Если я усну — разбуди меня. — Ничего не могу обещать, — качает головой Яна, проверяя работы, на что я обречённо выдыхаю, облокачиваясь одной рукой на стол и подпирая ею подбородок. — Вот как ты меня любишь, да? — Нэй, зайка, у нас с тобой были абьюзивные отношения, если помнишь. Так что давай без глупых вопросов? — Кстати об этом! Почему ты так по-сучьи вела себя тогда? — тут же интересуюсь я, облокачиваясь теперь и второй рукой на стол, подпирая и ею подбородок. Она выдыхает, поднимая на меня взгляд. — Что значит «по-сучьи»? — Ну извини, тогда я была без ума от тебя и не могла ничего сказать напрямую. А вообще да, я и тогда считала, что ты тварь. — И до сих пор так считаешь, я так смотрю, — фыркает она, но я тут же протестующе качаю головой. — Не всегда, но временами. — Спасибо, солнышко моё. — Ой, Ян, я тебя умоляю. Все мы временами ведём себя как твари, и это абсолютно нормально. Так что не придирайся и давай отвечай. — Это ты давай отвечай. Что я «по-сучьи» делала? — Ну… Постоянно била меня, иногда даже без какого-либо определённого повода, игнорировала меня, ревновала ко всем и ко всему, хотя я, блять, даже из дома редко выходила, запрещала мне всё… И куча подобной хрени, — пожимаю я плечами. — Не драматизируй, всё было не настолько страшно. — Не настолько страшно? — тут же переспрашиваю я. — Не настолько страшно?! Да я боялась тебя, как огня! Ты мне звонишь или пишешь, а у меня уже паника, потому что я боюсь, что сделала что-то не так! А если ты ко мне приходила, то я сразу понимала, что без травм, крови и слёз не обойдётся! И это происходило часто! Очень часто! — Сбавь тон, — холодно приказывает она, и я, выдохнув, замолкаю. — У меня своеобразное проявление любви к людям. — Хочешь сказать, что ты так любовь ко мне выражала?! Когда оставляла меня в луже крови и уходила из квартиры, а я, вся избитая и хромая, заставляла себя вставать и оказывать самой себе первую медицинскую помощь?! — Да, Нэй. А по-другому мне непривычно проявлять любовь. Я хмурюсь и успокаиваюсь. Так, стоп. — Почему? — Ну а чего ты ждала, Нэй? Ласки? От меня? Ты же прекрасно понимаешь, как я воспитывалась. У нас в семье любовь выражалась либо так, либо никак. Поэтому конечно я так же относилась и к тебе. Ты меня, правда, в начале отношений научила чему-то вроде объятий и частых поцелуев, но привычнее, всё-таки, было причинение тебе боли. Да и тогда сразу становилось понятно, что ты просто не посмеешь мне с кем-то изменить. Между нами повисает тишина. Минут на семь. Мы смотрим в глаза друг друга, а потом я выдыхаю, качая головой. — Ян, это глупо. Я понимала и понимаю тебя до сих пор, когда ты мне говоришь о чём-либо. Да, не сразу. Да, могу специально сделать что-то, о чём ты говорила и что тебе не нравится. Всегда есть и останется в нашей с тобой памяти ситуация с виски. Когда я ослушалась тебя, купила парочку бутылок и тут же прошлась по ним ногами и руками, благодаря тебе. Но всё равно я понимаю тебя и без применения физической силы. Я знаю, что у тебя это в крови, и от этого никуда не деться, но это можно усмирить. По крайней мере, не все проблемы решать с помощью насилия. Может, попытаешься? Ну правда, сколько можно быть монстром? Яна замолкает на пару долгих секунд, а потом фыркает, качая головой. — На ком ты предлагаешь мне пытаться? Ты уедешь отсюда через пару недель, я больше чем уверена. — Да вроде собиралась остаться здесь теперь до старости, — усмехаюсь я, закатывая глаза. — Уверена она. — То есть, хочешь сказать, что ты отсюда уже не уедешь? Нэй, не неси ерунды. — А почему я должна уезжать? — выгибаю я одну бровь. — Это мой родной город. — А там у тебя друзья, — пожимает плечами Яна. — Друзья обо всём в курсе. Так что в ближайшее время я точно не собираюсь уезжать из этого города. — Ну и что же? Станешь моей подопытной крысой? — усмехается она, подцепляя пальцем мой подбородок и немного поднимая его, насмешливо смотря мне в глаза. — Но-но-но, полегче с выражениями, мисс Эванс! — слишком уж наигранно серьёзно возмущаюсь я, убирая от себя её руку. — Вы оскорбляете знаменитого писателя! — Для тебя это уже перестало быть больной темой? Давно ли? — О, я тебе обязательно обо всём расскажу в другой день, за бокальчиком вина или шампанского, а того и виски. А сейчас я лишь скажу, что не против эксперимента. Но предупреждаю сразу, что если ты снова начнёшь издеваться надо мной — я это терпеть не стану. Я обращусь в суд, в полицию, или сделаю что-то ещё, но больше я не намерена быть твоим верным щенком, который никогда тебя не сдаст. Это ясно? — серьёзно спрашиваю я, на что Яна усмехается, щёлкая меня пальцем по носу. — Ну-ну. Посмотрим, Смит, посмотрим. И давай прекращай меня копировать. Прям раздражаешь, честно. Я закатываю глаза, откидываясь на спинку стула и засовывая руки в карманы брюк. — Прости, мне пришлось стать такой же. Это была не моя прихоть. — Ну и почему же? — тут же интересуется Яна. — А сукам жить легче, — пожимаю я плечами. — Ты абсолютно права, моя дорогая, — хмыкает она, кивая. — А потому нам с тобой будет очень сложно построить хорошие отношения заново. — Было бы желание, а остальное вовсе не важно. Так, давай заканчивай со своей несчастной работой. Мне домой пора. Яна смеряет меня выразительным взглядом, и я мило улыбаюсь, делая капитулирующий жест. — Ох прости, неуважительно. Работай, милая. Я подожду, — таким язвительным тоном тяну я, что, будь я на месте Яны, я бы и сама уже себя убила. — Так-то лучше, — тем не менее удовлетворённо кивает Яна, после чего опускает взгляд обратно в работы, а я хмыкаю, переводя взгляд на дождь за окном. Ух как нам будет весело.