А любишь ли ты меня?

Я зарываюсь пальцами в волосы, качая головой. Нет, нет, нет… Со мной происходит что-то не то. Может, у меня развивается какая-то болезнь? Или что, блять? Почему у меня на полном серьёзе начинает быстрее биться сердце после объятий с Яной или похожих взаимодействий? Нет, ответ-то прост, он лежит прямо на поверхности, но я не хочу в него верить. Не хочу, блять! Может, правда болезнь? Какая-нибудь, мне неизвестная? Ну не может же быть такого, не может такого, блять, быть! Я её разлюбила! Потратила на это силы, время, деньги, своё психологическое здоровье! Не может это всё быть напрасно! Не может! Я выдыхаю, успокаиваясь. Опускаю руки и поднимаю взгляд на своё отражение. — И что ты опять творишь? Хочешь страдать? Вперёд, сука! Потом плакаться будешь. Ты этого хочешь? Естественно отражение мне ничего не отвечает (это было бы как минимум странно), и я отхожу от зеркала, пытаясь осмыслить и принять простую, на первый взгляд, вещь. Я просто совершаю очередную ошибку. Ведь так? Так. Любить такого человека как Яна — равносильно самоубийству. Хотя нет. Любить можно, но встречаться — вот это точно равносильно самоубийству. Но мы же не дойдём до этого? Второй раз, тем более. Мы же, блять, не наступим снова на те же грабли? Яна взрослая женщина, да и я уже не тот "подросток". Мы обе прекрасно понимаем, чем всё, в случае чего, закончится. Я выдыхаю, закрывая лицо руками. — Господи, что ты творишь? *** Я скептически рассматриваю довольное и красное от мороза лицо напротив. Выгибаю одну бровь: — Ну чего тебе надо от меня в пять утра? — А ты не злись. Пойдём гулять? — Нэй, ты издеваешься? — Ни в коем случае. Пойдём? Рыжему другу нужно удовлетворить свои биологические потребности. — Вот ты и иди с ним, а мне дай поспать, — качаю я головой, закрывая дверь прямо перед её носом. Или почти закрывая. Нэй ловит дверь и крепко держит её, не давая мне закрыть её. — Ян, ну давай. Пойдём прогуляемся. Пока утро и никого нет. Да и ей-богу, Ян, неужто тебе нравится так долго спать, а мало того, спать в одиночку? — Предлагаешь мне заказывать кого-то на ночь? — скептически выгибаю я одну бровь. — Да. Например, меня. Я хмыкаю, отпуская дверь и скрещивая руки на груди. — Сколько? — Да хоть бесплатно. — Нет, не хочу. Лучше спать одной, чем с тобой. — Почему? — тут же интересуется Нэй. — Ты знаешь ответ. — Потому что ты меня… — Да, Нэй. Именно поэтому. Нэй хмурится и неожиданно отводит взгляд. О чём-то думает, пока я раздражённо выдыхаю. — Нэй, ты или заходи, или уходи. Дверь закрыть надо. Сейчас не май месяц. — А ты меня с рыжиком пустишь? — тут же спрашивает Нэй, возвращая на меня взгляд. Я выдыхаю, закатывая глаза: — Пущу, если лапы ему вымоешь. — Я всегда так делаю, представляешь? — хмыкает она, и они тут же заходят. Ричи с недоверием смотрит на меня, а я, оперевшись одной рукой на плечо Нэй, дотягиваюсь до двери и закрываю её второй рукой. Нэй хмыкает и вдруг обнимает меня, утыкаясь своим холодным носом мне в шею и заставляя меня вздрогнуть. — Нэй! — Что? — Убери свой холодный нос с моей шеи! — Да как «убери», если ты, мать твою, так вкусно пахнешь? — неожиданно выдыхает она мне в шею, заставляя меня нахмуриться. Чего, блять? — Нэй? С тобой всё в порядке? — Как думаешь сама? — Я думаю, ты бредишь. — Я тоже. — Так, отойди-ка от меня на безопасное расстояние, — приказываю я, сама отстраняясь от неё, но она не отпускает, поднимая на меня взгляд. И я хмурюсь. Она смотрит на меня непонимающе. Как будто не может понять, что я ей говорю. — Нэй? — Блять, — шепчет она, отпуская меня и уже как-то даже в панике смотря в мои глаза. — Извини. Я случайно. — Прощаю. Так, лапы своему дружку идёшь мыть или нет? — Да, конечно. — Вперёд и с песней. *** Я еле сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть дверью. Следом за мной выходит из квартиры Яна, закрывая за собой дверь, а я пытаюсь даже не смотреть на неё, не спеша спускаясь по лестнице. Меня уже буквально трясёт от мыслей, которые появляются у меня в неприличной близости с Яной. Так много мыслей, и только парочку из них адекватные. Ну, я имею в виду, дружеские. А вот остальные… Что за херня, вашу мать?! Мы выходим на улицу, и Рич тут же ведёт меня куда-то. — Нэй, мне через полтора часа на работу. Ты издеваешься? — Ни в коем случае, — качаю я головой. — Чего ты хочешь? — В смысле? Погулять с тобой. — В чём проблема сделать это ближе к вечеру? — Не знаю, — выдыхаю я, качая головой и поднимая её, смотря в тёмное небо и на снег, который падает, мягко ложась на землю (в сугробы). — Просто я захотела погулять с тобой с утра пораньше. Когда никого нет. — Нет, Нэй. Это явно не та причина. Думаешь, я не знаю? — Нет, не знаешь, — резко отвечаю я, мотнув головой и опуская взгляд на заснеженную дорогу перед собой. — Не огрызайся мне тут, Смит. Если я тебя не трогаю уже где-то полтора месяца, то это ещё ничего не значит. Будешь огрызаться — я тебе мигом напомню, как нужно со мной разговаривать, — холодно цедит Яна, на что я лишь выдыхаю, кивая. — Да-да, слышала уже, королева угроз. — Нейтан. — Я молчу. — Оно и видно. Заткнись и не выводи меня из себя, если не хочешь зубы потом комплектом вставлять. Я отмалчиваюсь, лишь в очередной раз кивая. Дальше мы идём в тишине, пока у меня в голове происходит путаница. Так, надо определиться. Со мной что сейчас происходит вообще? Я влюбилась в Яну снова, или это мне просто с ней комфортно? Так… Стоит мне только подумать о поцелуях, как я тут же вспоминаю наши с ней четыре года назад. Грубый толчок в сторону стола, острые зубы, кусающие мои губы до крови, горячий и настойчивый язык, проникающий в мой рот и просто издевающийся над моим, вечно холодные руки, гуляющие по моему уже разгорячённому телу и не знающие, за что взяться… Я сглатываю от этих воспоминаний, мотая головой. Блять, а подруги могут мечтать о таких поцелуях друг с другом? Ну вот чисто теоретически? Я выдыхаю и, наконец, принимаю поражение. Все эти… пять уже, получается. Все эти пять лет я продолжала любить Яну. Я не смогла её разлюбить. Да, я была к ней холодна довольно продолжительное время спустя столько лет, но… но сердце-то не обманешь. Я закрываю глаза, выдыхая через нос. Что с нами теперь будет? *** Нэй, с каким-то затуманенным взглядом, подходит ко мне, протягивая руки для объятий, чтобы попрощаться, но я опускаю её руки, нахмурившись. — С тобой всё нормально? — спрашиваю я у неё. Она встряхивается, и взгляд её немного проясняется. — Да-да, всё зашибись. Я просто в своих мыслях где-то. Извини. — Прощаю, так тому и быть. Нэй хмыкает и снова протягивает руки для объятий, на этот раз, всё-таки, обнимая меня и утыкаясь носом мне в плечо. Я обнимаю её в ответ, прижимаясь щекой к её волосам. — Ян? — Что? — Какие у тебя планы на четырнадцатое февраля? Я тут же отстраняюсь от Нэй, строго смотря на неё сверху вниз. — Отвратительная шутка, Нэйт. — Нет, нет, нет, я не шучу! — качает она головой, действительно серьёзно смотря мне в глаза. — Тогда зачем тебе это? Ты сама знаешь, что это за дата. — Знаю, поэтому и спрашиваю. Тебе сложно просто ответить? — А тебе сложно ответить на мой вопрос, Нейтан? — Ян, давай не будем ругаться из-за ерунды? — Давай. Тогда отвечай. Нэй выдыхает и отмахивается от меня, разворачиваясь к машине. — До скорого. — Эй, эй, эй, что значит «до скорого»? — тут же качаю я головой, хватая её за плечо и разворачивая к себе лицом, крепко сжимая его. Нэй выдыхает, молча выгибая одну бровь, а я строго смотрю в ярко-голубые глаза. — Отвечай. Ты не уйдёшь, пока не ответишь. — Значит, я буду стоять тут, и по итогу умру от переохлаждения. Тогда и проблем не будет. — Прекрати чушь нести, — выдыхаю я, поднимая руку с часами и смотря на время. 7:53. Чёрт, не успеваю. Я поднимаю взгляд на красивые ярко-голубые глаза и качаю головой. — Не думай, что так быстро от меня отвяжешься, Смит. Потом поговорим. — Да, конечно. Удачи на работе, — желает она мне, кивая. Я киваю тоже, после чего разворачиваюсь и захожу в школу. Что же с ней, мать вашу, творится? *** Я захожу на кухню и сонно улыбаюсь, смотря на Яну, которая сидит за столом, с кем-то переписываясь и попивая свой любимый кофе. — Не стой над душой, — тихо вдруг произносит она, даже не смотря в мою сторону. Я фыркаю, закатывая глаза и подходя к ней, обнимая. — И тебе доброе утро, — недовольно бормочу я ей в волосы, от которых пахнет ну просто божественно. Яна усмехается, продолжая писать в свой учительский чат про какую-то ссылку на сайт и нихрена не отвечая мне. — Ааа, ясно теперь, что вы обсуждаете, — насмешливо тяну я, закрывая глаза. — Интересные сайты? — Бога ради, заткнись. — А ты колись. — Толку колиться, если ты уже семь лет в школе не учишься? — Мне надо знать. — На кой чёрт? — Просто надо и всё. — А мне не надо. И давай отклеивайся от меня. И так уже долго обнимаешь. Я качаю головой, открывая глаза и прижимаясь щекой к волосам Яны, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать её в макушку. — Не хочу. Мне тепло, — шепчу я. — Мне тоже, и даже слишком. Кыш. Я обречённо выдыхаю и вместо объятий подхожу к чайнику, щёлкнув его. Чай будет теперь греть, мать вашу! — Девчонки ещё спят? — Спят. Я думаю, мы бы поняли, если бы они не спали. Как минимум, они бы вылезли из комнаты, — пожимаю я плечами, поворачиваясь к Яне и скрещивая руки на груди. Прикусываю нижнюю губу, рассматривая её, а сердце начинает предательски быстро биться. Вот же чёрт возьми! Спустя пару минут чайник закипает, и я начинаю делать себе чай. — Нэй. — А? — Я оборачиваюсь. Яна смотрит на меня пристально, и я хмурюсь. — Что? Не смотри так на меня. — Ты влюбилась. Я замираю в удивлении. Ложка выпадает из замерших пальцев, громко падая со стола на пол. Яна даже бровью не ведёт, продолжая в упор смотреть на меня, и я сглатываю, чувствуя, как меня сковывает какой-то непонятный страх. — С чего ты… — Я догадывалась, а судя по этой реакции… — она кивком показывает на меня, — …догадывалась я верно. — Ян, послушай, я и сама ни черта не понимаю, так что… — Кто же успел тебе приглянуться? — неожиданно спрашивает Яна, и вот тут-то я хмурюсь. Так, стоп. Она думает не про себя. Миленько. А мне что теперь делать? — Я… — Только не говори мне, что на этом ты и закончишь, — перебивает меня Яна, и я, тут же осознав то, что она сказала, невольно улыбаюсь. — Как вариант. — Нет, Нэй, это не то. Я серьёзно. — Да ты подожди, я, может, твоё имя сказать хотела, — фыркаю я, закатывая глаза. Яна скептически выгибает одну бровь. — Прекращай страдать хренью уже. Я на это лишь качаю головой. Знала бы она, как ошибается… — Я… Я путаюсь. Я уже честно заебалась путаться в своих чувствах, — искренне признаюсь я, а Яна встаёт со стула и неожиданно подходит ко мне. Я смотрю в её глаза, прикусывая нижнюю губу и продолжая стоять на месте, даже не отходя. Яна внимательно изучает мои глаза, а я сглатываю, чувствуя невероятное желание поцеловать её, не отрывая взгляда от красивых и тёмных ледовито-голубых глаз напротив. Целоваться с открытыми глазами для меня до сих пор очень странно, но попробовать хотелось бы. — Тебе помочь? — шёпотом спрашивает Яна, на что я невесело хмыкаю. — А что ты сделаешь? Подкупишь его? — Его? — переспрашивает она, и я тут же поясняю. — Человека. — Значит, её? — Яна, блять, заткнись! Она хмыкает на это, после чего вдруг берёт моё лицо в свои холодные руки и прижимается своим лбом к моему, заставляя меня замереть. — Нужна будет помощь с признанием — поговорим. Я постараюсь тебе помочь, хоть это и явно не то, в чём я разбираюсь до тонкостей, — шепчет она, и я закрываю глаза, буквально чувствуя, что она сделала то же самое. — Зачем тогда хочешь помочь? — тоже шёпотом спрашиваю я. — Вдруг это тот человек, с которым ты по-настоящему будешь счастлива. И я действительно буду рада, если так и случится. — Но ты же любишь меня… — Знаешь, Нэй, я неожиданно для себя поняла, что мне не так уж и важно с тобой встречаться. Нет, это, определённо, самое лучшее, что могло бы со мной случиться дважды за жизнь, но вряд ли это осуществится. Мне будет достаточно того, что мой любимый и дорогой человек счастлив. Я судорожно усмехаюсь, чувствуя вдруг, что на моих закрытых глазах наворачиваются слёзы. — Как-то это не похоже на тебя. Слишком человечно, — шепчу я, находя её запястья и начиная гладить их большими пальцами. Яна явно улыбается, и я чувствую, как её холодный нос касается моего. — И мне это не нравится. А ты прекрасно знаешь, что если мне что-то не нравится, то меня это раздражает. — Да иди в задницу, уже давно не открытие тот факт, что я тебя раздражаю одним лишь своим присутствием, — презрительно фыркаю я, и Яна хмыкает, еле сдерживая смех. Между нами повисает уютная тишина, и вот тут-то я понимаю всё окончательно. Я люблю Яну. Я люблю её, твою мать. Люблю искренне и, походу, преданно… Что ж… Как там говорила Яна? У рыжего повадки перенимаю. *** Я хочу пройти в коридор за телефоном, который остался у меня в куртке со вчерашнего вечера, но замечаю краем глаза силуэты на кухне и перевожу туда взгляд. И тут же останавливаюсь, а на лице невольно появляется улыбка. За окном только-только начинает светать, и на фоне этого очень чётко выделяются тёмные силуэты Нэй и Яны Александровны. Они стоят, закрыв глаза, прижавшись друг к другу лбами и касаясь носами, руки Яны Александровны гладят щёки Нэй, а та, в свою очередь, гладит руки моей учительницы. И между ними тишина. Я прислоняюсь к косяку двери, не зная, как оторвать от них глаз. Кажется, что они слишком близки. Что они друг другу уже слишком родные. И от осознания этого мне хочется просто взять, подойти к Яне Александровне и крепко обнять её. Потому что она подарила Нэй то счастье, которое она действительно заслуживает. И потому что она очень любит Нэй. По-человечески любит, конечно же. Ладно, не буду их отвлекать. Я, с тёплым сердцем, отхожу от косяка двери, тихо иду в коридор, забираю телефон и так же тихо иду обратно в комнату, где до сих пор спит Мия. Боже, какие же они прекрасные… *** Я с загадочным прищуром смотрю на Яну, готовясь к атаке. Она как раз отходит ко мне, что-то говоря Мии и Мире, и я тут же обнимаю её со спины за талию, прижимая к себе и кусая её в плечо. Яна тут же вздрагивает, зашипев от боли, а я довольно улыбаюсь, кладя теперь на это плечо подбородок. — Нейтан! — Что? — невинно спрашиваю я, прижимаясь носом к её шее и вдыхая от неё ахуенный аромат духов. — Ты какого чёрта вытворяешь?! — Выражаю свою любовь, — пожимаю я плечами, краем глаза замечая, что девчонки заулыбались. — Что я тебе говорила про кусания? — строго спрашивает она, поворачивая ко мне голову, и я хмыкаю, проводя носом по её скуле, без слов извиняясь. — Что ты закусаешь потом меня так же, только больнее, и щадить меня не будешь. — Смит! — Ну а что? Не так, что ли? — Я тебе говорила про то, что это болезнь, и я тебя в больницу сдам к чертям! — Ну, это было ещё до того, как мы… — Заткнись! — шипит она, закрывая мне рот рукой и заставляя меня улыбнуться. Между нами повисает тишина, и мы, как по команде, обе поворачиваемся к Мире и Мии. Те заинтересованно смотрят на нас, и я усмехаюсь в ладонь Яны. Миленько. Яна явно хочет что-то сказать, но тут мне звонят, и я отстраняюсь от ладони Яны, похлопав её по талии. — Дотянешься до телефона, пожалуйста? — прошу я её. Та, на удивление, без слов кивает и заводит руку назад, ища карман моих домашних штанов, а найдя, сначала довольно больно бьёт меня локтём по ребру, заставляя меня сжать зубы и болезненно промычать, уткнувшись лбом ей в плечо, а после достаёт уже телефон. И вдруг берёт трубку, прижимая его к своему уху. — Да? Я, поморщившись, снова устраиваю подбородок на плече Яны и пытаюсь услышать, что говорят на том конце провода, но это просто бесполезно. — Как мило. Думаю, она не откажется, — неожиданно отвечает Яна, и я тут же выпрямляюсь, пытаясь забрать у неё телефон, но она перехватывает эту мою руку одной своей, предупреждающе сжимая пальцы, от чего я шиплю. — Да, конечно. Во сколько? — продолжает она явно деловой (а не дружеский!) разговор, и я тут же пытаюсь достать до своего телефона второй рукой, но и её Яна быстро перехватывает, опуская их вниз, а телефон прижимая щекой к плечу. — Вообще замечательно. Да, спасибо вам. До свидания. Она завершает звонок, и я тут же забираю свой телефон, быстро его включая. — Ян, блять, ты с ума сошла?! Куда ты там умудрилась меня запихнуть?! — возмущаюсь я, переходя в контакты и в последние вызовы, смотря на номер. Неизвестный. Шикарно, блять! — Ну, ну, спокойно. Я тебя в рекламу записала. Радуйся, я делаю тебя ещё более знаменитой, — усмехается Яна, и я тут же тихо простанываю, утыкаясь лбом ей в плечо. — Я тебя ненавижу! — Взаимно, радость моя. Вот у тебя и появились дела на четырнадцатое февраля. А то ты так переживала по этому поводу… — издевательски тянет она, и я тут же вскидываю голову, чуть не стукнувшись с Яной. — Ты… Сука, ты записала меня на рекламу четырнадцатого февраля?! — Хватит материться. Да, и что теперь? Будешь знать, как кусаться. — Да ты… Ты просто невыносима! — И меня порой посещают такие мысли, касательно тебя. Я обречённо выдыхаю, снова уткнувшись лбом Яне в плечо. А я хотела ей признаться четырнадцатого… Да, банально. Да, банально дважды, ведь однажды я уже так сделала, ну и что теперь? Я хотела собраться с мыслями за оставшиеся полторы недели, а по итогу… Вот блять. — Это непростительно, — тихо бормочу я, закрывая глаза. — Хорош уже. И ты хотела сделать себе чай, насколько мне помнится. Я на это лишь киваю, пока что продолжая сидеть на своём месте. Твою мать, и что теперь делать? *** Я хмурюсь, смотря на то, как Нэй выправляет рубашку из джинс, придирчиво осматривая себя. — Спешу тебя огорчить, Нэй. Это вовсе не та одежда, в которой можно идти на интервью, — качаю я головой. Да, тут у нас оказалось, что сегодня у неё интервью. Она отметила этот день у себя в телефоне ещё давным-давно и, конечно же, забыла про него. Это же Нэй, чему тут удивляться? Она переводит на меня взгляд, выгибая одну бровь: — Прикалываешься? — Нет, я на полном серьёзе. Хотя бы джинсы другие надень, будь так добра. — У меня других нет, — пожимает она плечами. — Ты вынуждаешь меня поехать с тобой в магазин, — выдыхаю я. — Джинсы отвратительные, Нэй. Смени на брюки. — Я напоминаю, что я у тебя дома, и моих вещей тут нет. — Деньги есть у тебя? — На что? На джинсы? — Именно. — Есть, — кивает она. — Ну вот возьми, заедь по пути в магазин и по-быстрому выбери что-то адекватное. И вообще, Нэй, твою мать, объясни мне, что тобою руководило, когда ты покупала джинсы с настолько рваными коленями? — интересуюсь я, кивком показывая ей на них. У неё действительно они чуть ли не полностью оголены. Нэй хмыкает, пожимая плечами. — Изначально они были не такими. Спасибо рыжей заднице. — Замечательно. Всё, езжай. — А обнять? — тут же спрашивает она, протягивая ко мне руки. Я выдыхаю, но, всё-таки, подхожу к ней, давая ей обнять меня, и обнимаю её тоже. Зарываюсь носом в её волосы, гладя её по спине. — Знала бы ты, как мне с тобой хорошо… — тихо шепчет Нэй, на что я киваю. — Знаю. У меня то же самое. — Ты, всё-таки, вовсе не снежная королева, — хмыкает она, утыкаясь носом мне в шею. — Иди ты. — Пойду, — кивает, отстраняясь от меня. Я отпускаю её, а она надевает пальто и, попрощавшись, уходит, закрывая за собой дверь. А я хмыкаю, качая головой. Котёнок. *** Я ложусь на кровать, закрывая глаза и облегчённо выдыхая. Наконец-то закончили с итоговым собеседованием с девятом классом. Наконец-то, чёрт возьми! Из-за некоторых проблем у завуча оно переносилось на несколько дней, но, по итогу, было проведено. И слава Богу. Я уже реально успела устать за сегодняшний день. Прям дико. А потому совсем скоро я засыпаю, погружаясь в недолгий сон. *** Саша придерживает меня, пока я чихаю в очередной, мать его, раз. Мы вышли на улицу, и сейчас мне вроде полегче. Я шмыгаю носом, прижимая к нему руку и пытаясь придти в себя. Блять, как плохо… — Мы когда-нибудь перестанем наступать на одни и те же грабли?! — раздражённо шиплю я, чувствуя нервный смешок Саши. — Извините, это была спонтанная идея. Я даже не стал смотреть, что они там предлагают. — А кто должен этим заниматься, Саш?! Я?! — Простите, я понял свою ошибку. Дать противоаллергические? Я киваю, и он, порывшись в своей набедренной сумке, достаёт таблетки, а я опираюсь на его плечо, чтобы не упасть. Сука, ёбанные духи! *** Я в шоке смотрю на число, даже не зная, радоваться мне, или плакать. Пятнадцатое февраля. Вчера, мать вашу, было четырнадцатое. Но я реально вчера забыла об этом напрочь с этими сраными духами и аллергией на них. Сама проблема в том, что я понятия не имею, на какие именно запахи у меня аллергия, и это хреново. Ну, отснять успели и ладно. И что теперь делать с этим? Так, ладно. Я перевожу взгляд на часы. Почти девять утра. Ну, подумаешь, на денёк опоздала. Что ж теперь. Признание никто не отменял. Тем более, сегодня суббота. *** Я наблюдаю за Нэй, которая приперлась ко мне ещё где-то полтора часа назад. Чего припёрлась — непонятно. — Так, ладно. Как прошли съемки рекламы? — интересуюсь я. Нэй оборачивается, мило улыбаясь и являя мне свои очаровательные ямочки на щеках. — Почти хорошо. Только я чуть не умерла, но в целом заебись. Я хмурюсь, и она поясняет: — Понимаешь ли, дорогая, ты записала меня на рекламу духов. — Я в курсе. — А у меня два года назад обнаружилась жуткая аллергия на некоторые резкие запахи. Вот и получается, что час точно я потом стояла на улице, пытаясь придти в себя. Спасибо моему агенту, знающему, что подобное могло произойти. Сгонял в магазин перед съемками и купил таблетки. Иначе я бы точно осталась где-нибудь под сугробом. Я удивлённо вскидываю брови: — У тебя аллергия на духи? — Да, на некоторые. Сама не знала, пока два года назад не решила сняться в рекламе, подобной вчерашней. — В общем, расчихалась ты вчера, да? — Именно. Думала, реально помру. Я хмыкаю и прохожу мимо неё к сигаретам, лежащим на столе. — Пойдём покурим, свежим воздухом подышим. — Курить! — тут же радуется Нэй, чуть ли не забегая вперёд меня на балкон, заставляя меня рассмеяться. Боже, правда, ну просто котёнок! *** Мы курим, и я чувствую себя, кстати, очень хорошо. В том плане, что на балконе тепло, хоть и за его границами идёт снег. У Яны просто пол балкона с подогревом. Я давно помню эту особенность, и она мне очень даже нравится. Уютно курить даже зимой. Но это всё сейчас вообще ни к чему. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, готовясь к важному шагу. Пять лет назад этот шаг сделала Яна, а теперь хочу сделать я. — Ян, — начинаю я, чувствуя, как бешено забилось от волнения сердце. — Да? — Помнишь, ты мне говорила, что поможешь мне с тем человеком, в которого я влюбилась? — спрашиваю я, с щелчком выбрасывая сигарету и поворачиваясь к Яне. Та переводит на меня взгляд, кивая. — Помню. — Так вот, мне понадобилась твоя помощь. — Не знаю, чем я могу тебе помочь, но я тебя внимательно слушаю, — выдыхает она, тоже выбрасывая сигарету и выпрямляясь, поворачиваясь ко мне. Я сглатываю. Сука, могут возникнуть неловкости. Яна выше меня. Целовать будет немного проблематично. Ладно, хрен с ним. — Мне нужно признаться этому человеку. Зная мой характер, как думаешь, лучше мне об этом действительно сказать, или без слов перейти к действиям? — интересуюсь я. Яна хмыкает, опираясь рукой на балкон и выгибая одну бровь: — В смысле, взять и просто поцеловать? А то и того дальше зайти? — Как вариант. Ну нет, до секса, наверное, не дойдёт. Как-никак, первый поцелуй. — Да знаешь, и такое бывает. А вообще, Нэй, вопрос неоднозначный. Все по-разному любят. Чёрт. — Ну спасибо, — бормочу я, на что Яна качает головой. — Нэй, давай так, если это девушка, то признавайся для начала. Сама знаешь, девушки порой непредсказуемы. — Это точно, — усмехаюсь я, как бы невзначай делая шаг вперёд, на что Яна тут же хмурится. — А ещё я точно знаю, что, пожалуй, мне надо будет действовать по-своему. Дай сигарету, пожалуйста. Яна явно немного расслабляется и поворачивается, беря пачку, а я готовлюсь. Признаваться мне будет сложно, а потому использую другой вариант. Яна поворачивается ко мне, желая уже достать сигарету, но я не даю ей такой возможности, резко опуская её руки, обнимая её за талию и прижимая к себе, после чего быстро целую в губы, закрывая глаза. И в этот момент всё замирает. В ушах громко стучит кровь, сердце бьётся в действительно бешеном ритме, а я сосредотачиваюсь только на холодных губах напротив. Яна замирает, но, спустя секунд пять, всё-таки отвечает мне, и я хочу просто выдохнуть от облегчения. Но секундочка нежности заканчивается, и Яна грубо толкает меня к стене, прижимая к ней и с ходу начиная кусать мои губы, выбивая из меня тихий и болезненный стон. Её руки сжимают моё тело до синяков, но мне на это абсолютно плевать, потому что я отвечаю грубостью на грубость, и сама уже пытаюсь пару раз хорошенько укусить любимые губы напротив. Наши языки сплетаются, отчего слышатся просто головокружительные звуки, мои руки находят пуговицы на рубашке Яны, и я тут же буквально рву их, слыша, как они падают на пол, а рубашка Яны раскрывается, и я тут же скольжу пальцами по тёплому телу. Яна на это злобно выдыхает, немного отстраняясь от меня. — До секса не дойдёт? — издевательским шёпотом переспрашивает она, тяжело дыша, на что я усмехаюсь, не открывая глаз и тоже тяжело вдыхая и выдыхая. — С тобой всё по-другому. — Это комплимент? — Мне тебя заткнуть? — Я справлюсь, — шепчет она, после чего снова целует меня, и я усмехаюсь ей в губы, отвечая на поцелуй. Её язык тут же проникает в мой рот, с ходу начиная играть им с моим, а её холодные руки тоже теперь проникают под мой свитшот, заставляя меня выдохнуть через нос, но продолжить играть с её горячим языком, пока её холодные пальцы отлаживают мои бока и рёбра. Пока наши языки борются за первенство, Яна вдруг вытаскивает одну свою руку из-под свитшота, перебираясь ею в мои волосы и, неожиданно, начиная гладить меня. Я тут же сдаюсь и позволяю Яне проникнуть языком в мой рот дальше, оглаживая нёбо и острые зубы, на что я тут же обнимаю её, чтобы просто, блять, не упасть. Пытаюсь отстраниться от её губ, потому что воздуха начинает критически не хватать, но Яна не отпускает, наоборот прижимаясь ко мне сильнее и прокусывая мои губы до крови, на что я мычу, болезненно нахмурившись. Сука. Я уже поднимаюсь к её плечам и отстраняю за них её от себя на порядочное расстояние, тут же глубоко вдыхая и пытаясь отдышаться. Яна делает то же самое, обнимая меня, и я тут же прижимаюсь щекой к её плечу. — Блять, где лёгкие? — хриплю я, чувствуя, как бешено пульсирует у Яны вена на шее. Она хмыкает, потрепав меня по голове. — Должны быть. Поищи. — Твою мать, а ты чего сразу кусаться лезешь? Я охренела! А ещё ты прокусила мою губу, — жалуюсь я, гладя её тёплое тело, чувствуя, как она расслабляется. — Ничего страшного, заживёт. И вообще, с чего это ты вдруг целоваться лезешь? Вроде не любишь же меня, — шёпотом спрашивает она, на что я хмыкаю, целуя её в тёплое плечо. — Я тоже так думала. — И что случилось? — Да спроси. Просто я поняла, что я самая настоящая дура. Потратить столько сил, времени, нервов и денег, чтобы ничего в своей жизни не поменять… Ну, так могу только я. Я люблю тебя, Ян. Правда, я очень сильно люблю тебя, — искренне шепчу я. Яна явно улыбается, целуя меня в макушку. — Неожиданно, конечно. И я тебя люблю, заяц. Что, предлагаешь всё начинать по-новой? — Да. По крайней мере, я бы очень этого хотела. Но есть кое-что, что я бы не стала возвращать. — Дай угадаю. Кусания? — Нет! — тут же протестую я, на что Яна смеётся. — Ты с ума сошла?! Кусания нельзя убирать, ни в коем случае! Я про насилие. И контроль. — Нэй, — выдыхает Яна, становясь серьёзней. — Я буду тебя контролировать по-любому. На тебя у меня прослежка стоит. Но насчёт собственничества… — Мы справимся. Справимся же? — Не знаю, Нэй. В первый раз не получилось. — В первый не получилось, зато в этот получится! Первый блин комом, знаешь же? — Да конечно знаю. Но ты этого правда хочешь? — Встречаться с тобой? Конечно! — горячо заверяю я её, кивая. — И в этот раз мы с тобой со всем справимся. Я знаю. Ну так? Встречаться будем? — Плохо это кончится, — выдыхает Яна, но тем не менее мягко отстраняет меня от себя, целуя меня в лоб. Я улыбаюсь, открывая глаза и смотря в любимые напротив. — А этому вовсе не обязательно заканчиваться. — Но это когда-нибудь закончится, Нэй. Ты знаешь мою политику. — Дай угадаю теперь я. Любовь невечна? — презрительно фыркаю я. — А ты зря так реагируешь. Это действительно так. — А вот и нет. И я тебе это докажу. Мы вместе будем жить до старости и умрём в один день. — У нас разница в возрасте в пятнадцать лет, писательница чёртова, — усмехается Яна, легонько толкая меня, на что я довольно улыбаюсь. — Зато действительно поэтично. Ну ладно, тогда нас вместе похоронят. — Прекрати. — Прекращаю, — киваю я, после чего обнимаю Яну за талию и снова целую её в губы, закрывая глаза. Она отвечает мне, обнимая меня за шею, на что я улыбаюсь. Теперь мы целуемся нежно, чувствуя тепло и любовь друг друга. Я ласково провожу языком по её губам, после чего то же самое делаю с её языком. Но вскоре мы отстраняемся друг от друга, и я улыбаюсь, открывая глаза. Яна смотрит на меня с такой благодарностью, что мне хочется расплакаться. Я тут же обнимаю её, ласково гладя по голове. — Я люблю тебя, Ян, — шепчу я, закрывая глаза. — И я люблю тебя, Нэй, — шепчет мне в ответ Яна, утыкаясь носом в мои волосы, на что я улыбаюсь. Ну что ж… С прошедшим четырнадцатым февраля!