Ярче звёзд

Перед началом съёмок Дима опять взял лезвие в руки. Он даже не помнит, почему начал так делать. Просто порезы помогали выплёскивать всю ту душевную боль, которая копилась в течение долго времени в его сердце. Дима боялся того, что его оттолкнут. Незадолго до участия в битве, когда парень решил, что всё же вернётся в Россию, он испытывал дикий страх очередной привязанности хоть к кому-нибудь из коллектива, поэтому дал себе клятву не привязываться. И не сдержал. А дальше всё пошло как по накатанной. Нынешние воспоминания путались с событиями прошлых лет, взбиваясь в один огромный ком, который давил-давил-давил всё время. И в один момент стало невыносимо. В мыслях появился Олег, Олег, который сейчас пытается заботиться, волнуется, и, кажется, очень сильно переживает за друга. Дима то точно его своим другом не считает. Предметом воздыхания — да, коллегой — да, но никак не близким другом. Потому что до дрожи в коленках хочется наконец признаться, что он не спит которую ночь подряд из-за него, что это всё началось из-за него, но Матвеев слаб, не может перебороть самого себя. Поэтому он опять берёт в руку лезвие, делая всего несколько полос, чтобы хотя бы что-то почувствовать. До начала съёмок осталось два часа.

***

Дима стоял полуобнаженный с толстовской в руках. В дверь кто-то постучался, сердце же пропустило удар. Дверь должна быть заперта. Ручка опустилась вниз, тонкий луч света проник в комнату. Олег сделал несколько шагов, останавливаясь около входа: — Дим… — парень не договорил, когда увидел Матвеева. Бледное лицо, спутанные волосы, худое тело со впалым животом. А на правой руке полосы. Много красных полос. — Что это? — тихо спросил Олег, оставаясь на месте. Он нахмурился, пытаясь разглядеть руку, которую сейчас старательно прятал Матвеев. — Кот поцарапал, — быстро выдохнул парень. — Ты можешь врать кому угодно, но не мне, Дим. У тебя же даже нет кота. Шепс, не замечая сопротивления, подошёл ближе. Легко вытянул мятую толстовку из рук, кинул её на диван. Еле коснулся ладонью запястья Димы, притягивая к себе. Внимательно посмотрел на порезы, повёл по одному из них пальцем, почти игнорируя слабый шик со стороны. Они же ещё совсем свежие. Этого не мог сделать Димка. Просто не мог. Олег же знает его. Знает ведь? Да, порой чернокнижник строг к себе, слишком серьёзно оценивает самого себя после испытаний. Но ведь не могло же всё зайти настолько далеко, что бы парень начал резать собственно тело? — Почему, Дим? — спросил Олег, поднимая голову выше. Он столкнулся с мокрыми карими глазами. Матвеев покачал головой, но не смог ничего сказать. Замечая, как парень дрожит, Шепс потянул его на себя, заставляя обнять. Сам положил горячие руки на холодную спину, начиная согревать кожу. Незаметно прижался губами к обнажённому плечу. Перед глазами до сих пор стояла картинка истерзанной руки.

Сигнал 5. Самоповреждение