Единение

      Каждый новый день в Неверморе казался Уэнсдей бессмысленным. Всё, чего она хотела — это уйти от этой реальности куда-то далеко и забыть это учреждение как страшный сон. Но ничего так не действовало ей на нервы, как ежедневные непрекращающиеся попытки Ксавье привлечь её внимание к своей персоне. Абсолютно каждый их общий урок заканчивался навязчивым, пустым разговором о чувствах с последующим приглашением Аддамс на прогулку, которая с его слов не была бы свиданием.       — Мне это совершенно неинтересно. Найди кого-нибудь другого. — отвечала девушка, торопясь уйти, ведь подобные диалоги вызывали в ней омерзение.       — Тебе надо заводить друзей. Ты совершенно одинока в этом городе. — убеждал её юноша, нервно поправляя манжеты сине-чёрного пиджака.       — Друзья — балласт. И то, что я однажды спасла тебе жизнь не делает тебя моим другом. — грубо отрезала она и скрылась из кабинета, оставив его стоять с абсолютной печалью в оливковых глазах.       Ксавье был безнадёжно влюблён. С тех самых пор, как познакомился с ней на похоронах своей крёстной. И как бы он не пытался выкинуть образ мрачной девочки из головы, это так не работало. Вечерами он искал её в комнате, но Энид почти никогда не знала, где Уэнсдей находится. Ведь они не были лучшими подругами, скорее, они ещё были друг другу никем.       В этом маленьком городке был только один человек, который не докучал ей своим вниманием, не лез в её дела и не вызывал у неё отталкивающее чувство. Он просто терпеливо впускал её в своё кафе, когда она приходила, закрывая двери на замок в эти мгновения для того, чтобы никто не беспокоил её от прочтения книг или их странных вечерних разговоров наедине.       Он не был ей другом, не был парнем, не был вообще никем, но только рядом с ним она могла расслабиться и думать о чём-то внутреннем, настоящем и важном для неё самой. Вечные обсуждения, небольшие споры и они будто менялись какими-то необходимыми им обоим эмоциями. Тайлер прекрасно видел, кем она была, в глубине души понимая, что всё её поведение — это бунт против системы, но он, пожалуй, был точно таким же. За маленьким исключением в том, что хоть он и хотел уехать из этого приторного, деревенского города, но всё же оставался здесь из-за отца и хоть какой-то ответственности. Уэнсдей же пыталась уехать, но тем самым вечером всё сорвалось, и она вдруг почувствовала, что всегда может прийти сюда в это самое кафе и поделиться с ним этим. Они оба догадывались, почему она приходила, но однажды она сослалась на то, что Ксавье душит её своим вниманием, и тогда Тайлер предложил в очередной раз спрятаться у него в подсобке прямо посреди белого дня. Он просто дал ей свободу, принёс кофе и позволил сидеть там до самого вечера с её печатной машинкой, чем она и занималась, пока Ксавье высиживал за столиком и испепелял Тайлера своим жестоким, ревностным взглядом, словно догадываясь, что она находится внутри.       С тех пор это вошло в их больную привычку. Сразу после лекций она приходила к нему, когда у него была смена, и даже оставалась в вечернюю, после чего Тайлер провожал её до ворот Невермора.       Это было просто общение двух подростков, и никто из них даже не задумывался о каком-то продолжении отношений. Нигилистическая позиция Уэнсдей была весьма чёткой и понятной им обоим. А Тайлер не желал испытывать новые душевные страдания, уж слишком много их было за всю его жизнь.       Но зато он мог делиться с ней чем-то, хоть и не до конца раскрывая своё сердце, однако он ещё никогда не ощущал столько интереса к другому индивиду. Для него это было чем-то новым, их разговоры и даже молчание способны были удивлять. Взглядом она передавала ему, когда ей было пора уходить или если ей была нужна его помощь.       Эта девушка любила читать, обожала загадки и в большинстве своём недолюбливала людей.       — Этот город всегда так влиял на тебя? — спрашивала она, сидя на крыше какого-то заброшенного здания, которое они нашли, прогуливаясь по Джерико после вечерней смены, почти под утро.       — Не знаю… Наверное, нет. Лет до шести я точно не помню ничего негативного. — честно признавался он, глядя куда-то в небо.       — Всё же нужно было уехать… — подумала она вслух, посмотрев туда же куда и он.       — Пусть прозвучит странно. Но я почему-то рад, что ты осталась. — произнёс он и на секунду в воздухе возникла неловкая пауза.       — Уже пора уходить. — резко встала девушка и направилась к лестнице.       Тайлер не знал, зачем сказал это, наверное, это было глупо с его стороны и неуместно. Но он всегда говорил именно первое, что приходило ему в голову рядом с ней. И этот раз не стал исключением.       Уже возле ворот Невермора они с ним неловко застыли, перебирая ноги и глядя куда угодно только не друг на друга. Уэнсдей впервые ощутила какое-то странное взаимное чувство, словно она и сама была рада, что осталась, но ни за что бы не стала этого признавать. Они никогда не обнимались, не касались друг друга и не нарушали личностную дистанцию. Это были их границы, которые нельзя было ломать.       — До завтра? — спросил он, наконец, посмотрев на неё с лёгкой улыбкой, как уже привык делать на прощание.       Уэнсдей кивнула, но внутри что-то жадно скреблось и просилось наружу. Она на секунду захотела громко закричать в свою подушку и больше никогда не приходить в то дурацкое кафе с двойственным названием… Будто кто-то сбил её с толку, устроил дисбаланс и вмешался в работу её центральной нервной системы. Иначе как было объяснить это учащенное сердцебиение, когда он сказал ей те слова. Впервые за всё своё существование, она почувствовала, как кровь прилила к её щекам, и молча скрылась от Тайлера в темноте проклятого Невермора. А он, так и не поняв, что произошло направился домой в полной уверенности, что больше никогда не увидит Уэнсдей Аддамс на пороге своего «Флюгера»...