Russian roulette

Последняя неделя, последний шанс и новый план. План, который был слишком прост, но Трейси уверяла, что в этом и заключается его эффективность. После всех хитрых маневров и тонких уловок врачи ожидают от их мелкой группы чего-то сложного, чего-то до чертиков продуманного и чего-то, что вызовет сильную головную боль. Но их спланированные действия были правда до смеха просты, может быть, даже нелепы, Роршах уже не особо задумывается над этим. Сейчас его руки точно запрограммированы; они короткими, резкими и отточенными движениям закладывают любезно сделанные Резник бомбы, не позволяя сомнениям сбить четкий алгоритм действий. Осталась последняя бомба, и, на удивление.. Всем плевать. Плевать на смазанные рисунки из кетчупа на сыплющихся стенах, плевать на особо опасного пациента с "плохим потенциалом", разгуливающего по больнице без особых преград, плевать на весь хаос, что бушует в самой психиатрической больнице, им просто нет дела. Чтож, это только играет им на руку, Карл вовсе не возражает. Ладонь, облаченная в застиранно-белую перчатку, тянется в приоткрытый чемоданчик и аккуратно достает миниатюрный механизм, а затем нерешительно останавливается в воздухе. Взгляд Эзопа рыскает, быстро ищет в тесной прачечной наилучшее место для того, чтобы незаметно спрятать маленькую бомбу, при этом не вызвав у персонала подозрения. Подложить под сменную униформу врачей? Нет, слишком открыто и опасно. Запихать в стиральную машинку? Бомбу сразу обнаружат и поднимут лишний шум. Возможно, между стиральной машиной и стенкой? Туда точно никто не полезет, так как расстояние довольно маленькое и из-за тени ничего не видно. Да, пожалуй, так будет лучше, теперь ему просто надо.. — Bonsoir, petit rebelle. Роршаха пробивает мелкая, но цепкая дрожь, рука чуть дергается и сразу возвращается в прежнее положение, а пальцы ослабляют хватку на рельефном механизме и пропускают маленькую бомбу через себя, как зыбкий горячий песок, а не опасное устройство, которое, в свою очередь, напоминает о себе звонким и неприятным стуком об серую плитку, изнывая громким эхом. Черт. Этот голос- — Невежливо игнорировать собеседника, chéri, — в его плечо резко впивается когтистая рука, сильно сжимающая его кожу через тонкий слой тусклой ткани рубашки, а затем, для большей убедительности и угрозы, глубже вонзается острыми ядовитыми иглами, рывком разворачивает юношу к себе, продолжая грубо сдавливать острое плечо. Эзоп застыл безжизненной картинкой, быстро прокручивая в голове способы вырваться из мертвой хватки и замять конфликт, но когда Джозеф мрачно посмотрел на забытую на полу бомбу, то он понял, что выхода нет. Он попался с поличным. То ли отсутствие ответа, то ли собственный гнев заставил гипнотизера сощурить глаза и еще раз вздернуть Роршаха за плечо, а затем продолжить. — Боже, боже, вы только посмотрите на это. Неужели маленькая мышка действительно думала, что сможет установить бомбы у нас под носом таким наглым способом? Неужели инстинкт самосохранения уже полностью выбит из твоей хорошенькой головы, а? Чтож, — Джозеф стиснул зубы и чуть подтянул юношу к себе, — я могу это быстро исправить. Не успев среагировать, Эзоп мог только чувствовать, как чужая ладонь крепко перехватила его запястье и потащила в сторону кабинета самого Дезольнье. ... Толкнув Карла в небольшую аудиторию, Джозеф быстро закрыл дверь немного поржавевшим ключом с номерком, а затем с тихим гневом обернулся на виновника. — Сядь, — приказал он и жестом показал на миниатюрный стул около рабочего стола. Роршах нахмурился. Он не будет выполнять его прихоти после того как он так жестоко обращался с его пациентами, особенно с Нортоном. Фыркнув, юноша продолжил упрямо стоять в центре комнаты и холодно смотреть на гипнотизера напротив. Видимо, сам Дезольнье был не в настроении для их маленьких игр на выносливость, поэтому он снова схватил доктора за руку, вонзая когти в область запястья, и потянул к стулу. Лицо Карла постепенно выцветало, как будто бы его обрамляли белые лепестки цветущего мака, а темно-синие глаза медленно тускнели от понимания, что произойдет дальше. Но вдруг промелькнула ослепляющая вспышка в самосознании юноши, которая заставила его зацепиться каблуком туфли за краешек ковра и остаться на месте. Щеки загорелись алыми пятнами, а ровные брови сошлись на переносице хмурыми дугами. Возник конфликт, несогласие и злость, обида пустила отравленные корни. Эзоп вырвал руку и с отвращением посмотрел на гипнотизера. Благоухающее сопротивление заставляло его стиснуть зубы и продолжить перечить Джозефу дальше во всех возможных аспектах. Тот застыл, и Карл напрягся. Он пытался разглядеть хоть малейшие намеки в правильных чертах другого, разглядеть плохо скрываемую улыбку на ровных губах или сигналы его заинтригованности, но единственное, что он получал в ответ — немигающий пустой взгляд с нарастающем раздражением. — Не усугубляй ситуацию, Эзоп. Ты знаешь, мне не составит труда усилить твое наказание. И твоим пациентам. Когда Дезольнье упомянул про его пациентов, Карл рефлекторно отшатнулся. После вторжения правительства во внутренние дела психиатрической больницы у докторов здесь была неограниченная власть, которой они часто злоупотребляли и использовали против пациентов. И зная Джозефа, он действительно может найти внезапную причину для пыток подопечных Эзопа, замаскированных под нововведенное лечение. Он этого не допустит. Склонив голову, юноша неохотно подошел к стулу и присел на краешек, скрещивая руки на впалой груди. Дезольнье помедлил, пристально посмотрел на доктора перед ним, а затем все же соизволил сесть напротив в свое кресло. — До начала твоего наказания я хочу услышать все о том, что ты делал в прачечной, о ваших планах и о твоей бомбе в частности. Во всех подробностях, Эзоп. Немедленно. Юноша поежился из-за непривычно серьезного тона гипнотизера и немного поерзал. — Джозеф, я- — Для тебя я доктор Джозеф, — грубо оборвал Дезольнье, вставив свою любимую правку. Эзоп нахмурился, но быстро вернул непоколебимость на свое лицо, выпрямляя спину. — Я не твой пациент, — холодно ответил Карл и перевёл взгляд на досье на столе, — и никогда им не был. Джозеф натянул на свои губы естественную ледяную улыбку и с трудом подавил едкий смешок. Сколько бы Эзоп не противоречил ему и не доказывал обратное, гипнотизер только звонко смеялся и одаривал его снисходительным взглядом голубых глаз. Похоже, это его забавляло. — В любом случае, я жду, chéri. Не заставляй меня выбивать из тебя ответы электрическим током, — замурчал тот, легко наматывая седую прядь на указательный палец. — Как насчет сделки? — О? — по аккуратным губам ползет колючая ухмылка, а зрачки сужаются от предвкушения и накапливающегося азарта. Сегодня маленький доктор на редкость разговорчив. — Точнее.. Я предлагаю тебе игру, — юноша прочистил горло и с вызовом посмотрел на гипнотизера, — Слышал про русскую рулетку? Дезольнье на пару секунд затих. Его чопорные брови округлились до лба, а глаза удивленно распахнулись. Некоторое время он смотрел на Роршаха, как на глупца, а затем рассмеялся, обнажая ряд белых зубов. — Боже, боже, дорогой, ты правда думаешь, что я позволю тебе хотя бы прикоснуться к пистолету? Боже мой, Эзоп, не глупи, — гипнотизер продолжил смеяться и смеяться, пока горло не начало стягивать от недостатка кислорода, а на глазах проявляться маленькие слезинки. — Я не предлагаю тебе настоящую рулетку, — Карл фыркнул и немного потеребил край своей перчатки, — Что если мы оставим концепцию, но немного изменим реализацию? Видимо, настроение у его собеседника начало постепенно подниматься, раз он не оборвал его на полуслове и не потащил на электрический стул. — Продолжай. — Как насчет... Снотворного? Ты можешь взять две таблетки, одна из которых будет снотворным, а вторая.. Допустим, витаминка? Так как ты точно будешь знать, где снотворное, а где нет, то я выбираю первым, а ты берешь оставшуюся. — И зачем мне эта игра, chéri? — Если усну я, то никуда не смогу пойти и не сделаю того, что вызовет у тебя сильную головную боль. Затем ты сможешь допросить меня и делать, что хочешь. Я не буду сопротивляться. Но если проиграешь ты, то я выиграю время для себя и своих планов,— монотонно ответил Эзоп, спокойно рассматривая меняющееся лицо Джозефа. — А что если я откажусь? Я вполне могу пойти и сорвать ваши планы прямо сейчас, а из тебя вытащить ответы с помощью пыток, ты же знаешь. Карл помедлил и перевел взгляд на зашторенное окно позади Дезольнье, четко обдумывая ответ. — Тебе слишком интересно. Ты не откажешься, Джозеф. Не думай, что я не заметил твое любопытство, когда мы еще работали вместе. Сколько бы правил я не нарушал, сколько бы раз я не перечил декану, ты всегда стоял за углом и с интересом наблюдал. Так что хватит твоего притворства и соглашайся. Я чувствую твое желание. Гипнотизер довольно улыбнулся и прикрыл глаза, изучая лицо своего пациента из-за пушистых ресниц, а затем неспешно прошел к массивным шкафчикам с лекарствами. — Только не думай меня обмануть, Эзоп, — напевал тот, выхватывая две одинаковые таблетки из небольшой баночки, — Просто прими свое поражение. К тому же.. Я твой доктор, я знаю, что будет для тебя лучше. Просто перестань сопротивляться. Сердце юноши сжалось от внезапно появившегося опасения. Как он может быть так уверен в исходе их маленькой игры, если он выбирает таблетку последним? Карл покосился на свой небольшой кейс рядом со стулом. Если память ему не изменяет, у него осталось небольшая горсть витаминов, которые он обычно дает Илаю, так что может он?.. Пока Дезольнье капается в лекарствах, Эзоп быстро снимает замочек с чемоданчика, а затем тихо просовывает руку в щель. Пять секунд, и его пальцы нащупывают что-то маленькое и овальное. Он обхватывает таблетку двумя пальцами, осторожно вытаскивает и прячет в кулак, как раз к тому времени, когда гипнотизер ставит позолоченное по ободку блюдце с двумя пилюлями на стол, а затем элегантно поправляет складки на халате и приседает в откидное кресло. — Ну чтож, выбор за тобой, cheri. Ну конечно, с прежней едкостью в голосе и очевидной насмешкой, это же Джозеф. Эзоп тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в предложенные таблетки. Дело оставалось за ловкостью рук. Он медленно взял одну из таблеток и немного повертел между указательным и среднем, в то время как зажатая между другими пальцами таблетка начала аккуратно разжиматься. Карл кратко кивнул и начал стягивать маску, быстро заменяя таблетки, разжимая настоящую таблетку и заменяя ее на ложную. Настоящая таблетка упала в небольшое отверстие рукава полосатой рубашки, во время того как Эзоп прикрывал ее запястьем. Не услышав никаких вопросов от Дезольнье, он показательно положил ложную таблетку на язык и проглотил. Гипнотизер долго смотрел на него проницательным и обжигающим взглядом, как будто выжигал яркое клеймо лжеца на закрытой коже Роршаха, пытливо щурился и пытался найти правду в чужих глазах, как он делает это обычно. Но буквально через несколько секунд он всего лишь понимающе оскалился и медленно кивнул головой. Джозеф взял последнюю таблетку и сразу же закинул ее в рот. — Не смотря на то, в каком ты положении оказался сейчас, ты все равно нашел лазейку и почти надурил меня, я начинаю гордиться тобой, но потом вспоминаю, что не должен поощрять такое поведение. Ты правда интересный, но чертовски противоречивый Эзоп. Как я и говорил, не пытайся обмануть меня. Я всегда чувствую твою ложь, — гипнотизер саркастически ударил ладонь об ладонь, а затем продолжил прожигать юношу двумя хищными глазами во мраке. — О чем ты говоришь? — Эзоп попытался состроить возмущение на своем лице, но единственное, что у него получилось — еще раз ужалиться об мрачную улыбку своего бывшего коллеги и покраснеть от бушующей тревоги. Какое-то время они сидели в звенящей тишине, но потом Джозеф тихо засмеялся и махнул рукой. — Мои поздравления, Mon cher. Победа за тобой. Карл облегчено выдохнул и встал со стула, подцепляя ручку небольшого кейса. Значит, Джозеф всё-таки не увидел или предпочел проигнорировать, но это только играет ему на руку. Юноша перехватил ручку покрепче и направился к выходу, перед этим бросив последний взгляд на другого. Дезольнье выглядит тоскливо с таким холодным подтоном лица и едва выгнутыми бровями вверх, его ресницы длинными стрелами были направлены вниз, лишь изредка трепеща от желания опустить тяжелые веки, а глаза упрямо смотрели на пестрый ковер на полу, не желая идти на зрительный контакт. В осевших сумерках его болезненно-бледная кожа скрывается в синей тени и лишь редкие полосы света луны, пробивающиеся сквозь занавески, освещают белые щеки. Его нос слегка покраснел, а радужки становились более размытыми на темной склере. — Эзоп. Карл дернулся и окинул его вопросительным взглядом. — Будь осторожнее. Меня не будет рядом, чтобы защитить тебя, ты знаешь, — голос его дрожал, немного ломался, а беспокойство мелькало на худом лице. Юноша это хорошо увидел. —... Я услышал тебя. Роршах подловил болтающуюся лямку от маски и зацепил за ухо, после чего окончательно ушел из кабинета, тихо хлопнув дверью. Теперь все зависит от его удачи, и Джозеф готов молиться за сохранность своего любимого пациента.