Невозможно

Контролировать собственное тело, когда каждый его миллиметр сгорает от жажды прикосновений оказывается невообразимо тяжело. Скара уже сделал все, что мог, даже принял холодную ванну и съел несколько десятков кубиков льда. Не помогает. Тяжело и жарко. Куникудзуши падает на кровать и практически стонет от невыносимой тоски. Из-за того, что ни вчера, ни сегодня утром они не открыли окно, в воздухе все же сохранился еле ощутимый шлейф возбуждения. Скара уверен, будь запах секса еще более явным, у него бы сорвало крышу, а пока он закутывается в одеяло и пищит что-то нечленораздельное, отдаленно напоминающее имя Каэдэхары. Возможно, ему стоит позвонить или хотя бы написать, но Скара думает, что Кадзуха вряд ли сорвется с занятий и вернется. Возможно так и будет, но он не хочет этого. Кадзуха выжил и это настоящее чудо. Ему нужно поговорить с друзьями и пройти осмотр у Моракса. Он не может пропустить все это из-за эгоистичного желания Скарамуччи. Должен быть способ хотя бы на время притупить желание. Должен быть. Иначе как драконы без пары не подыхали во время гона? Хотя…много ли Скара знает драконов без пары, не считая бывших богов, для которых это лишь головная боль, не больше? Ни одного. Черт возьми. Спустя час, практически сгорая, перевернув всю кровать вверх дном, Скарамучча издает приглушенных всхлип и сдается окончательно. Он кое-как садится на кровати, стирает обжигающие дорожки слез и принимает собственное поражение. — Сяо. Адепт тут же оказывается в квартире. Он на мгновение теряет бдительность, нахмуривая брови и отшатываясь от густого, терпкого запаха искрящегося желания, но быстро берет себя в руки и, коротко выдохнув, подходит к Куникудзуши, кладя ладонь ему на лоб. Одно движение сняло практически всю боль. Скара вновь всхлипывает, обессилено падая на кровать. Все тело будто пронзают электрические разряды, но взрывающийся внутри вулкан запечатывается. Легкие, до этого будто горящие в адском огне, наконец могут вдыхать без жжения в горле. Тяжело дыша, Скарамучча запутывается в одеяло и скулит, ожидая, пока все это прекратится. — Почему ты один? — Сяо не садится рядом. Продолжая стоять, он скрещивает руки на груди и ждет, пока до Скарамуччи дойдет смысл вопроса. — Я не могу заставлять его делать что-то, только потому что я хочу этого. — Ты мог умереть, — в ответ слабая усмешка. — Я не умру, — Сяо отвечает тем же, — меня не так-то просто убить. — Знаю, — вздыхает адепт, — дуракам обычно везет. — Спасибо. — Не за что, — Сяо распрямляет руки, — я пошел, зови, если станет совсем плохо. — Хорошо. Скарамучча засыпает, но его сон был беспокойным. Сяо помог ему, но снять боль окончательно можно лишь одним способом. Нужно дождаться Кадзуху, затащить его в кровать и не выпускать, пока оба не слягут со спазмами по всему телу. Да. Отличный план. Поскорее бы Кадзуха вернулся. Скарамучча просыпается от одного единственного уведомления. Нари пишет, что Сайно вернулся, но он слишком подавлен, поэтому пока что не сможет прийти домой и останется у него. У Скары не было сил ответить другу, поэтому он просто оставил сообщение прочитанным, надеясь, что Нари не обидится на это и сможет понять причину. В животе было пусто, с самого утра Скарамучча не бросил в рот ни крошки, но стоило ему, еле дошедшему до холодильника, съесть несколько оставшихся со вчера кусочков курицы, как в горле комом встала тошнота. Его рвало несколько раз, пока он не потерял сознание. Очнувшись, он уже готов был снова позвать Сяо, но, открыв рот, понял, что не может пошевелиться. Распахнув глаза, Скарамучча обнаруживает себя внутри электрического купола и от страха в нем просыпается надежда на то, что это всего-навсего страшный сон, от которого он вот-вот проснется. Но в кромешной темноте вокруг внезапно раздается смех, и вся надежда умирает. Безвольно опустив руки, Скара предпринимает попытку встать, но впечатывается затылком в барьер и, вскрикнув от боли, падает обратно на пол. — Жалкий, как и всегда, — Эи выходит прямиком из темноты, как всегда с очевидным презрением на лице и скукой во взгляде, — мне даже не нужно было стараться, чтобы пленить тебя. И кто ты после этого? — Никто, — хрипло произносит парень, чувствуя себя униженным. Сердце не перестает болеть. А горло все еще дерет из-за недавней рвоты. Ему стоило позвонить Кадзухе и попросить вернуться. Теперь же у него нет сил даже язвить и отнекиваться. — Вот именно, — хмыкает девушка, — Мико, можешь сузить барьер? — только сейчас Скарамучча замечает кицунэ, стоящую немного сбоку от него самого. Кивнув, она тут же исполняет приказ и пурпурные, потрескивающие от силы электро стены постепенно начали сужаться, пока не облепили все тело парня. Стиснув зубы от боли, Куникудзуши старался не издавать лишних звуков, но хриплые стоны все же прорывались сквозь барьер. Скара знает, что ей нужно. Всегда знал. Он — подделка, искусственно выведенный дракон, содержащий в себе силу нескольких могущественных существ. Венти был тем, кто обнаружил его практически разлагающееся тело и вдохнул в него жизнь. Он был первым, кто положил его началу. Нахида была следующей. Зная, что должно произойти, она без колебаний согласилась разделить часть своей силы с несчастной марионеткой, так отчаянно хотевшей признания. Эи с Мораксом заключили контракт. Ни один из них не хотел отдавать часть себя. Моракс согласился лишь потому что его попросил Алатус. Конечно без Венти не обошлось. Скаре кажется, он просто чувствовал ответственность за то, что проникся жалостью к нему. После продолжительной битвы, Эи пришлось отдать часть своих сил. Она снова это сделала. Снова позволила ему существовать в бегах. Но это был контракт на один раз. Прошло какое-то время, когда она решила, что он не достоин ее силы. Она хотела забрать ее. Вновь превратить Скарамуччу в бездушную куклу, выброшенную за ненадобностью. Она желала лишь этого. Ей претила мысль, что ее сила была запятнана таким никчемным созданием, как он. Убить? В нем сила Нахиды и Венти, его невозможно убить. Но никто не говорит, что нельзя ослабить и разбить. Пока Скарамучча предавался воспоминаниям о прошлом, Эи уже призвала свое копье. Сверкающее и внушающее страх, Куникудзуши не успел опомниться, когда оно пронзило его тело. Напомнило его предыдущую смерть. Но рядом не было Кадзухи, не было никого, кто смог бы защитить его. Он знает, что Венти уже почувствовал это. Когда его глаза на мгновение погасли, когда дыхание прервалось, а сердце замерло от ужаса. Алатус будет в ярости, когда поймет в чем дело. Эи только что превратилась в живую мишень. Она забрала этот статус у Скарамуччи. Теперь она добыча. А он бесполезный кусок мяса. С мерзким треском копье выходит из тела парня и, пока рана не начала затягиваться, Эи поднимает руку ладонью вверх и щурит глаза. Из раны, помимо алой крови, вытекает фиолетовый сгусток энергии, приземляется девушке на ладонь и растворяется, словно его и не было. Скарамучча ощущает густую пустоту внутри. Жажда в миг пропадает, вместо этого по всему телу разливается волна оглушительной боли. Его рана затягивается, но медленно и болезненно. Он не умрет. Но он больше не один из могущественных существ. Он не чувствует ничего. Он не чувствует себя так, будто достоин и дальше оставаться в этом мире. — Ты — моя главная ошибка, — говорит Эи, но ее слова эхом проносятся мимо парня, — я могу сделать гораздо лучше. Я докажу это. Скарамучча не отвечает. Он проваливается в пустоту, чувствуя, как силы покидаю все его тело. Очнувшись, он оказывается на кровати у себя в квартире, где стоит гробовая тишина. Сердце все еще колет, а дыхание настолько слабое, что от каждой попытки вобрать в легкие побольше воздуха у него темнеет в глазах. Скара оглядывается. Нет хвоста. Нет желания, бьющего через край, он не чувствует запах Каэдэхары, сводящий с ума все это время. Он протягивает руку и видит, как та дрожит. Это не сон. Но он пока не готов на осознание реальности. Беспомощно разомкнув губы, он не успевает даже слово сказать, как перед его глазами вновь возникает Сяо, в одно мгновение закрывая ему рот ладонью. — Не говори ничего, — Скара чувствует, как его глаза застилает влага, а сердце колотится, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди. Все тело содрогается от тупой боли внутри. Он не хочет верить в то, что произошло. Это глупо. Это нечестно, — мы все исправим. Но нужно ли им это? Действительно ли они должны так сильно стараться ради того, чтобы…чтобы что? Вернуть ему то, что по праву ему никогда и не принадлежало? Какой в этом смысл? Как Эи и сказала, он — ошибка, его не должно было существовать в этом мире, он не должен был очнуться посреди поля боя и увидеть этот мир вновь, не должен был вспоминать какого это, когда легкие вновь наполняются кислородом, а сердцебиение учащается при виде спокойных, уверенных алых глаз. Он не должен был возрождаться. Сяо чувствует, как его трясет. Скара видит замешательство в лице Алатуса и от этого ему становится горько. То, что даже извечно спокойный Сяо не знает, что лучше сказать, чтобы поддержать его доставляет нестерпимую боль. С ним возятся, как с беспомощным ребенком. Проще было бы оставить его гнить и навсегда забыть о его существовании. Так было бы проще для всех. — Куникудзуши, — Сяо убирает ладонь от его рта, давая возможность парню вдохнуть как можно больше ненавистного сейчас воздуха, — не думай сейчас ни о чем. Скрамучча открывает рот, чтобы что-то сказать, но из него не может выйти ничего, кроме беспомощного: — Кадзуха… — Скоро будет тут, — Сяо вздыхает, — он был с Венти, когда… — Сяо замолкает и, видимо, не собирается продолжать дальше. Скарамучча мотает головой. Сяо не понимает намека и чуть выгибает бровь в немом вопросе. — Я не…не хочу, чтобы он видел меня таким. — Каким? — вопрос в лоб, — беспомощным? — и сам отвечает на свой вопрос, не дожидаясь ответа от Скарамуччи, — ты не беспомощный. То, что она забрала — лишь малая часть. — Я больше не дракон, Сяо, — упомянутый еле заметно вздрагивает, — я не один из вас, незачем так возиться со мной. — Куникудзуши, — Сяо произносит его имя с несвойственной ему сталью в голосе, — в тебе сила Барбатоса. Ты — один из нас, не важно дракон ты или нет. Скарамучча не может ничего ему ответить из-за внезапно нахлынувшей истерики. Он закрывает лицо и больше не может сдерживаться. Пока его трясет из-за накативших слез, он даже не слышит, как у Алатуса звонит телефон и о чем он говорит по мобильнику. Не слышит он также и грохота от быстрого бега, как и звука открывшейся двери. Куникудзуши приходит в себя лишь когда его сгребают в удушающее объятие, а на ухо произносят: — Слава богу, ты жив. Скара льнет ближе к Кадзухе, рыдая тому в плечо. Он больше не дракон. Он не особенный, совершенно обычный. Важно ли это для Кадзухи? Будет ли он обращаться с ним так же, как и до этого? — Кадзуха… — Тише, — Каэдэхара успокаивающе гладит по голове, пропуская несколько прядей сквозь пальцы, — главное, что ты цел, остальное не важно. — Кадзуха, я больше не… — Не важно, — объятие становится до того крепким, что Скара начинает задыхаться, но даже и не думает отстраняться от парня. Он чувствует себя слишком защищенным рядом с ним. Сейчас ему необходимо это чувство, как никогда, — не думай об этом пока что. Мы разберемся. Скарамучча не верит в это. Не верит, но все равно кивает и вновь утыкается Каэдэхаре в плечо. Он больше не дракон и нельзя будет списать всю эмоциональность на гон, но плевать. Плевать, потому что Кадзуха, наконец, рядом. И он уверен, что все будет хорошо, даже если сейчас он не может поверить в это до самого конца.