Браслет

Рынок в Марракеше окружал его, и он не понимал, зачем же сюда пошёл в день отлёта. Купить подарки и сувениры? Он мог их взять в аэропорту, пусть и с доплатой. И не надо было бы протискиваться сквозь толпу, задыхаться от удушающих ароматов, будь то специи, краски, запах от кожевенного дела. Он уже успел пройти несколько районов этого базара. Купил немного шафрана, несколько пар тапок для знакомых женщин, плетёные ремешки, пару керамических изделий, статуэтку маленькую, небольшой коврик, твёрдые духи, косметику с маслом арганы, очень приятно пахнущее мыло, немного чая, небольшой медный чайник для себя и поясную сумку из кожи. Голова болела от шума, в глазах немного плыло с амбре, жара давила и из-за покрывшего всё его тело пота и он чувствовал себя очень грязным. Так что если какой-то хороший настрой и имелся в начале этого «похода», то вскоре пропал — кроме всего прочего, две сумки и небольшой рюкзак уже начинали оттягивать руки, поэтому, сориентировавшись по карте, молодой человек направился к выходу. И вдруг его что-то задержало, бросая взгляд по сторонам, он заметил очень старого дедушку, сидящего на земле, а на простом покрывале — разложенный разный товар. То ли потому, что торговец сидел на земле, то ли в силу того, что выглядел не очень здоровым и довольным жизнью, его стало жалко. Парень вздохнул, подошёл к нему и стал рассматривать, что же он продаёт. Оказалось, разная бижутерия не самого лучшего качества, но хотелось купить хоть что-то, дабы помочь ему, так как на этом пяточке других людей вообще не наблюдалось. Выбрал небольшое ожерелье из красивых голубых бусин, гребень с камнями, похожими на кораллы, и чем-то ещё привлёк браслет-наруч с большим туманно-белым камнем, в котором просматривались синеватые блики. Дедушка обрадовался и поэтому они торговались всего каких-то полчаса. И вот он уже в самолёте, смотрит в иллюминатор на вечернее небо. Сначала заехал в гостиницу, сложил покупки в полупустой чемодан, приехал в аэропорт, ждал посадку и наконец началась его дорога обратно домой. Отпуск прошёл замечательно. Три дня в Касабланке — побережье, приятные мужчины, хороший секс с несколькими из них, один из которых жил в Марракеше и пригласил в свой город. Потом три дня в Марракеше — качественный секс, посещение разных достопримечательностей, хороший хамам. Результат: из головы и тела улетучилась рабочая усталость, забылись проблемы, нотации родственников и закончившиеся полгода назад отношения. А теперь расслабился в кресле рядом с немолодой женщиной с колким взглядом и смотрел как на небе появляется луна, которая завтра будет уже полной! Возникло ощущение, что его больше ничего не беспокоит, всё лишнее ушло, и постепенно отпускник начал засыпать. И вот он уже дома. Из аэропорта его утром забрала сестра, хорошо хоть рейс прилетел в удобное время. Вместе попили чай из Марокко, он показал ей фотографии из отпуска, рассказал несколько историй, случившихся с ним там, отдал часть покупок, которые предназначались для нее, ее детей, дочки и сына, и их родителей. — Интересный браслетик… Подаришь? — спросила сестра, когда вертела в руках украшение. — Камень очень похож на лунный. — Ты же не геолог или как их там. В общем, не спец по камням. — Я у подружки видела серёжки из лунного камня, этот камень как будто такой же. Так отдашь? — вздёрнула бровь. — Н-нет, — протянул он. — Оставлю себе, поставлю на полку или на стол рядом с компьютером. Тем более вряд ли лунный камень стоил бы мне так дёшево, как и то ожерелье из бусин, которое ты решила отдать своей дочке. — Да? Ну всё равно ты жадина, — показала она язык и усмехнулась. — Тогда я пошла, а ты отдыхай. Когда на работу? — спросила уже в дверях. — Послезавтра, но уже завтра нужно будет разобрать документы что, пришли на ящик, — вздохнул он. — Ну трудись тогда, трудяга! На неделе ещё приеду, опять угостишь вкусным чаем, — сказала она выходя. — Только подружек своих не приводи, сама же знаешь, что это не сработает, — прикрикнул он с весельем ей в догонку. Он сходил в магазин за продуктами, немного протёр пыль, понежился в ванной… Наступил глубкий вечер. В комнате был выключен свет, луна заливала её своим светом. Сев на постель, вновь стал рассматривать необычное приобретение. Повертев его в руках, вдруг почувствовал, что укололся — об иглу-стержень в браслете. Когда вытащил её, надел наручь как полагается, стёр каплю крови, случайно упавшую на камень, и продолжил им любоваться — ему понравилось, как тот отражается своими гранями в лунном свете, обернутый в кружево чернильно-серого металла. Возникшее рядом движение отвлекло его от игры. Он поднял голову и ему начало казаться, что лунный свет стал сгущаться до состояния тумана, что ткал из себя фигуру. Закрыв глаза, посчитал до десяти и вновь открыл. Не показалось, фигура уплотнилась еще больше, постепенно превращаясь в довольно высокого мужчину с длинными тёмными волосами, облачённого в некий светлый гидрокостюм, переливавшийся под лунным светом. Парень схватил в руки телефон и включил свет при помощи приложения. — Кто ты и какого хрена находишься у меня дома? — его голос немного дал «петуха». — Хмм… — Длинноволосый осмотрелся, взамен как бы показывая себя: четкие высокие скулы, светлые глаза, тонковатые губы, продолговатое лицо. — Как всё изменилось. Я? Ты же купил браслет, я оттуда. Из браслета. — Врёшь, как ты тут оказался? Отвечай! — Постепенно страх уходил, давая выход злости. — Я тебе не раб, чтобы отвечать. — Странный гость сел в кресло напротив. — Но признаюсь, такой приём не первый в моей жизни. Успокойся! Ты просто выполнил условия освобождения. Хм, освобождение, — и открыто засмеялся. — Меня зовут Грит и если сообщишь, какой сейчас год, я в свою очередь расскажу, сколько мне лет и как долго я сидел безвылазно в той каменюке. — А? — Впервые в жизни он столкнулся с подобным. — Это же невозможно. Это что-то из разряда фантастики и магии, а этого не существует в реальной жизни! — Существует. Ты же видел, как я появился из света! — уверенно произнёс Грит, уделяя пристальное внимание своим ногтям. — Фокусы! — Он не понимал, что происходит и ему как воздух требовалось логичное объяснение. — Хотя бы имя своё назови! — Грит всё ещё вёл себя спокойно и никаких действий —избить там его или что-то забрать ценного — не предпринимал. — Павел, — где-то словно зазвенел хрусталь. — Отлично! Подтвержение дано, Павел! — Гость поднялся и подошёл ближе. — А почему у тебя короткий волос? Так модно сейчас? Хотя рыжеватый цвет красиво оттеняет темно-синие глаза. — Какое ещё подтверждение? — Павел находился в явном ступоре. — Мне просто так нравится, за модой не гонюсь. И не надо подходить ко мне, вдруг ты опасен, — всё-таки злость не покидала его. — Когда злишься, твои глаза как буря в море. Красиво! А подтверждение… — Грит отошёл чуть. — Считай это ритуалом: нужно при свете полной луны смочить своей кровью камень в браслете, затем узнать моё имя, сказать своё в ответ, и тогда я становлюсь материальным, — протараторил он. — Э? Дурдом! — Павел вскочил, невзирая на распахнувшееся полотенце, и стал ходить туда сюда. — Такого же не бывает, — и тут его осенило: — Я сплю! Хороший секс плюс отличный отдых, и подсознание так намекает мне. — На что? — Грит оглядел его с ног до головы и поднял бровь. — Что надо больше отдыхать, а не ездить в отпуск раз в три года… — сейчас Павел напоминал сам себе Ленина на броневике. Нагота не в счёт… — Ты помнишь своё имя, имя родных и имя той, с кем спал в отпуске? — Того! — Что? — Не той, а того! И да, помню. — Смело, — ухмыльнулся Грит. — Руки свои видишь? — Вижу. — Павел посмотрел на руки, как будто они сейчас должны исчезнуть, а Грит в этот момент подскочил и ущипнул его за зад. — Эй, руки убрал! — А теперь сам ущипни себя. — Увернулся гость от замаха Павла, ухмыляясь. — Да и маши сколько угодно, всё равно не попадёшь по воину Тени. — Воин Тени, — передразнил Павел и отвёл руку, чтобы ущипнуть себя за зад, но, поймав новую ухмылку Грита, быстро спохватился и ущипнул себя за руку. — Ф-ф-ф! Ниндзя, блин, доморощенный. — Никто не может причинить себе боль во сне. Ты не спишь. И я, кажется, помню, кто такие ниндзя, и я не он. — Тогда ты моя галлюцинация! — Опять мимо, но если хочешь удостовериться, — он взял Павла за руку и положил себе на грудь, а потом на шею, — вполне себе материальный. — Пульс! Где твой пульс? — У Павла округлились глаза. — Я как бы и не живой, если можно так сказать. — З-зомби? — Павел отдёрнул свою руку. — Вроде мне никаких ядов в еду не подмешивали для этого. — Вампир? А всё сходится, в книжках у вас часто описываются длинные волосы, вы бледны, нет сердцебиения, а в одной книге вы вообще сияли на естественном свету. — Фу, я не упырь, отбрось эту ложь. — А может, ты… — Павел взглянул на браслет и вспомнил, где его купил, — ты джинн? — Тогда я заставлял бы загадывать желания, и они выходили бы тебе боком. К примеру, захотел бы ты золота, а джинн отправил бы тебя на дно морское или вообще в жилу заточил. Ну или дал бы тебе украденное золото, которое вовсю ищут. Если ты так веришь сказкам, то считай меня духом. — Дух! Ага, с привилегиями! И теперь меня будешь до конца моих дней доставать. — Нет, — сник Грит. — Такое мне позволено в ночи полнолуния, всего три раза в месяц, после того как высвободился. А теперь давай спать! Я хоть и что-то вроде духа, но сон и мне нужен. — Ну так иди, исчезай в страну, откуда ты, и распрощаемся! — Если б всё было так просто. Я уже материальный и не исчезну, пока фаза луны не сменится. Хорошо, что сегодня первый день, точнее, ночь. И я могу уйти сейчас куда-нибудь, но если ты не хочешь, чтобы через час я появился рядом с тобой, — подошел он очень близко, и у Павла сбилось дыхание, — вот прямо как сейчас, — и тут же отошёл, — то стоит дать мне поспать хотя бы через стенку от тебя и именно на территории твоего жилища, — услышав это, Павел опустил руки морально и буквально. — В соседней комнате диван, ложись там. Разложи его, там увидишь постельное. Всё, иди! — Я не раб, чтобы ты мне приказывал. — И тут же сменил гнев на милость: — значит поверил? — Чёрт с тобой! О, чёрт! — Нет, как бы ни божилась одна монашка в перерывах между молитвами о спасении, к которой попал браслет на твоей руке, я не чёрт и не демон. Всё, я спать. Завтра продолжим разговор! — И вышел из спальни. Павел тем временем взял лист стикера и наклеил его на дверь, так, чтобы часть ещё заходила и на наличник. Выключил свет и уснул, так и не сняв браслет. Проснувшись, по пути в ванную увидел стикер, и тут на него навалилось произошедшее вчера. Он подошёл, осматривая, стикер был всё так же приклеен к двери и наличнику. Открыв дверь, он увидел, что диван разложен, но постельное бельё сложено в стопку. Он бросился к своей книжке-шкатулке, где хранил деньги, которые могли понадобиться срочно. Всё было на месте, техника в том числе. Зато из ванной слышался шум льющейся воды. Полупрозрачная плёнка вырисовывала очертания мужской фигуры и длинных волос. Павел вздохнул и принялся за утренний моцион. Тут шум воды стих и перед ним предстал мокрый и голый Грит. Мускулы его чётко выделялись, а волосы на теле были коротко острижены и вопреки длинным волосам сложен он был довольно мужественно. — А что это, приятно пахнущее? — ткнул Грит пальцем в цветастую бутылку. — Гель для душа, — Павел выплюнул пену от зубной пасты, вышел из ванной и вынул из шкафа полотенце для Грита. — А это что? — Взял полотенце. — Знаешь, что такое мыло? — Так вон оно на раковине лежит, брусок. — Это то же самое, только жидкое и для душа, который ты сейчас принимал. Его тяжелее смыть, чем обычное мыло, но хорошо пенится и удобно пользоваться. — Хм, — начал промакивать волосы полотенцем, — а это тогда что? — ткнул пальцем в другую бутылку. — Это для мытья волос — шампунь. И рядом стоит кондиционер, чтобы потом было легко расчёсывать волосы, — старался всё объяснить Павел, как ребенку. — Так у тебя же волосы короткие, их почти не надо расчёсывать. — Это не моё, сестра оставила. — Павел закончил свой утренний моцион. — Ты хоть ешь, дух? — И не надо тут ёрничать. Я могу есть, но мне этого не нужно, — гордо вздёрнул голову Грит. На это Павел пожал лишь плечами, заварил себе чай, разогрел купленные блинчики и пошёл к компьютеру, заниматься рабочими файлами. Но спокойно ему посидеть Грит не дал, всё время крутился и спрашивал про разные мелочи, начиная с самого компьютера. На это Павел психанул, вынул из чемодана планшет, с которым летал в отпуск, и объяснил, как им пользоваться, в надежде, что того это займёт хотя бы на час. Но время до ужина пролетело тихо и незаметно. Павел как раз закончил свои дела и направился на кухню, приготовить что-нибудь поесть. Через некоторое время Грит сел за стол: — Мне дашь немного еды, хочу вспомнить её вкус. Оказывается, меня не было около трёхсот лет! — Как ты это узнал? — спросил Павел, не отрываясь от готовки. — Ты же сам научил меня пользоваться той необычной табличкой, там и узнал про год, про город, в котором мы сейчас находимся, про множество смешных вещей, которые придумали люди об истории, — якобы планета плоская или что мы живём в чьей-то истории, узнал про войны и революции, про страшное оружие. Как же мир изменился за триста лет. — И сейчас ты скажешь, что ты был знаком со многими известными историческими личностями. И именно ты их сделал такими. А также, раз ты был на свободе триста лет назад, значит, этот браслет принадлежал Наполеону или Кутузову? — Нет, всего лишь адъютанту в одном из полков французской армии, которые находились в Египте. Там он, кстати, и нашёл браслет. — Бред, но хоть не выставляешь себя кем-то важным. — Ничего и не бред, тот период в сто пятьдесят лет был для меня очень насыщенным, браслет сменил двенадцать хозяев, и все они сами выполнили требования для моего освобождения. — И что адъютант? Дослужился до высоких чинов и жил в большом особняке? — хмыкнул Павел. — Ничуть, — вздохнул Грит. — Умер от малярии спустя два месяца. Кто-то умирал быстро, кто-то, испугавшись, выбрасывал браслет, тем самым отправляя меня в спячку, а кто-то, посчитав меня могущественным духом или демоном, пользовался моими знаниями по реальной истории и точным наукам. — И так сколько тебе лет, говоришь? — С тех пор, как я очутился в камне, прошло чуть больше пяти тысяч. — Врёшь! — вскинулся Павел. — Сам бы хотел в это поверить, но как есть, — парировал Грит, и у обоих закончились слова. Пока ели, Грит рассказал о нескольких людях из своего прошлого, где-то они оба посмеялись, затем Павел решил проверить его знания по историческим событиям, так и не уличив во лжи. Время пронеслось незаметно и после легкого ужина наступило время ложиться спать. — А почему у меня нет паники, почему я тебя не выкидываю из дома, не звоню в полицию и все такое прочее? — спросил в лоб Павел. — Я же говорил, что был воином Тени. Такие, как я, умели заставить человека не видеть нас, даже если мы стоим перед ним, умели слегка влиять на эмоции, которые человек ощущает; могли парализовать на какое-то время; дальше — знание трав и минералов, совсем не много. Нашей задачей было защищать важных людей, только чтобы они о нас не догадывались, а также добывать разные ценные сведения. Я немного повлиял на тебя, но если бы ты испытывал очень сильные эмоции, я бы ничего не смог сделать. — Разве такое было возможно пять тысячелетий назад? — Вполне. Атланты многое умели и были даже немного более развитыми, чем люди и наука твоего времени. — Так Атлантида же миф! — Павел был уверен, что наконец-то поймал Грита на вранье. — Подводную дорогу на Багамах знаешь? Это — верхушка стены, защищающей небольшой город. Мы могли многое, но предпочитали держать дистанцию с остальным миром. — А как ты попал в камень? — Всего лишь отказался возлечь с одним стариком, а он в отместку зачаровал камень, который я в детстве огранил и отполировал по научению отца-ювелира. А как выбраться из камня, я не знаю. — Магии же не существует! — Люди просто разучились пользоваться этим типом энергии и даже не ощущают её! — И ты можешь научить? — скептически спросил Павел, всё же лелея детскую мечту. — Может, и смог бы, но это не дано многим. — А если это шанс освободиться навсегда? — Если ты не выбросишь браслет и оставишь не на себе, то хотя бы в своём жилище, то я об этом подумаю. — Слабо верится. — Как хочешь, — пожал Грит плечами. — Мне завтра на работу и как тебя с собой брать? — Павел посмотрел на часы. — Никак, побуду здесь, хотя при дневном свете я могу уходить довольно далеко от браслета без опаски принудительного возвращения, если ты не позовёшь, конечно, прикоснувшись к камню. — А как ты будешь ходить в своём костюме? Будешь выделяться. — Этот костюм тоже что-то вроде зачарованного инструмента или предмета. При помощи чёткой и направленной мысли, ему можно придать видимость любой одежды. — Тогда я оставлю тебе ключи на всякий случай, — Павел пошёл в спальню. — Спокойной ночи. Грит на это всего лишь хмыкнул и вновь уткнулся в планшет, заполняя свои пробелы в современной истории, тем более что вчера он успел отоспаться. *** Утром, отправившись на работу, Павел не чувствовал, что совершает ошибку, оставляя дома постороннего и выдав ему ключи. Поэтому весь день ни о чём не думал, кроме рабочего процесса и завершившегося отпуска в разговорах с коллегами. Но когда вернулся домой, его встретила тишина. Осмотревшись и убедившись, что всё на месте, он выдохнул и позвонил сестре. Пока они разговаривали, он приготовил себе ужин, поел, немного передохнул и уже потом, по просьбе сестры позвонил родителям. Те завели вечный разговор об очередной женитьбе, раз первый брак не продержался двух лет. Павел им напомнил, что в свои тридцать пять вполне себе неплохо живёт без жены, затем обсудили здоровье, его поблагодарили за сувениры, и разговор сам собой увял. Уже почти в десять вечера, когда Павел лежал на кровати и смотрел посты в соцсети, услышал звук открывающейся двери. Через некоторое время в спальне появился Грит, в обычных футболке и джинсах, с заплетёнными в косу волосами. — Всё очень изменилось! — рухнул он на кровать рядом с Павлом. — Женщины стали более свободными в одежде и поведении. Волосы у некоторых просто сумасшедших расцветок. Да и вообще, многие люди ведут себя слишком свободно, как будто никаких правил нет. — Правила есть, вот только ты их не заметил, так как в те времена, в которые ты жил, правила являлись жизненной необходимостью. Сейчас же, во многих из них такая необходимость отпала, — сказал Павел, глядя на экран телефона. — А что такое гей-клуб? Там вроде только одни парни были, хотя несколько девушек я тоже заметил. — Это заведения для тех, кто предпочитает свой пол, а не противоположный. В сексе, в любви, в жизни… — Тогда ты почему туда не ходишь? — Не хочу. Иногда посещаю, а сейчас настроения нет. — Да убери ты эту коробку, — выхватил Грит телефон из рук Павла. — Что-то все озабочены этими коробками, как будто они втягивают вас в себя. Сегодня последняя ночь, увидимся лишь через месяц! — Хочешь поговорить? — Да, расскажи о себе. В ответ на просьбу Павел глубоко задумался, а потом махнул на всё и заговорил. Рассказал, как признался сестре в своей ориентации, что хочет жить лучше, но на работе его не хотят повышать, а к своему бизнесу он не приспособлен; как ему надоела эта двухкомнатная хрущёвка, взятая в кредит во время брака, до осознания себя геем; как надоел ему этот панельный район и как он боится признаться родителям, так как у отца проблемы с сердцем, а мать прилюдно оскорбляла сына троюродного брата за такую же ориентацию; насколько плохо закончились предыдущие отношения и он уже не верит, что сможет построить новые, серьёзные около-семейные отношения с мужчиной; как завидует младшей сестре из-за её детей, хотя она растит их одна, и многое другое, что кипело у него внутри долгие годы. Слушая всё это, Грит просто кивал и вздыхал в нужных места, даже иногда задавал уточняющие вопросы… И Павел не заметил как уснул. А Грит смотрел на него, осознавая, что ему нравится этот мужчина, пусть он далёк от красоты атлантов, да и сегодня он видел людей куда привлекательнее, но в этом поникшем духом мужчине, получившем небольшой глоток свободы, было что-то. Нечто такое, из-за чего хотелось с ним поступить, как с брошенным животным, ещё не забывшим людскую ласку — взять и обогреть, защитить и получить уют. Откинувшись на подушку, Грит долго думал, затем взял пачку стикеров, написал записку и оставил рядом с компьютером в спальне. Луна тем временем приближалась к переходу в новую фазу. — Если не выбросишь браслет — через месяц увидимся. — Он поцеловал спящего Павла в губы, наблюдая, как тот расплывается улыбкой во сне, и начал растворяться в меркнущем свете своей «хозяйки». Наутро Павел заметил записку, только когда собирался выходить. В ней были указаны места, которые хочет посетить Грит, а также просьба кое-что купить и разузнать насчёт библиотек. Спустя месяц, в выходной, Павел встретил появившегося из тумана Грита и всё время посвятил его желаниям. *** Так продолжалось больше года. Павел всё больше посвящал Грита в мир, Грит же научил его считывать эмоции других людей и некоторые даже усиливать, поиграл немного на бирже с акциями и за несколько месяцев смог заработать довольно приличную сумму денег, часть из которых вложил в долгосрочные акции, оформив их на имя Павла. А при помощи своих техник быстро обучил Павла нескольким языкам. Благодаря чему Павла повысили с перспективой карьерного роста. Павел был очень благодарен Гриту, но не придавал особого значения всем этим улучшениям, просто потому, что примерно через полгода с момента его появления поймал себя на мысли, что влюбился. На следующую полную луну Павел сам поцеловал Грита. Ту ночь им было не до сна, поцелуй перерос в большее: жаркие объятия, пот на телах, руки и губы, исследующие друг друга, жадное дыхание и стоны, переходящие в звериные порыкивания, — были единственными ночными спутниками парней, кроме луны конечно. Это повторялось почти каждую ночь появлений Грита. Сам Павел заметил в себе появившуюся уверенность и раскованность, Грит его научил, как сохранить работоспособность организма, дольше быть неувядающим и кое-в-чём вернуть молодецкую удаль. Павел же неустанно помогал тому искать ответы на единственно важный вопрос. Он понимал, что так не будет длиться вечно: либо настанет время прощаться с браслетом, либо они найдут способ освободить Грита от него. — Что не так? — Павел заметил, что Грит ведёт себя иначе. — Просто я впервые за всё время своего заточения подумал: кем я стану? Это время не для меня! Да, я смогу здесь жить и даже быть с тобой, но рано или поздно я убегу туда, где не будет людей, или найду сохранившееся место, принадлежащее атлантам, и останусь там. А вдруг моё освобождение — это моя смерть? — Тебе страшно? — Павел подсел к нему на диван и приобнял. — Ещё как, хоть мы пока и далеки от разгадки, но ближе, чем в предыдущие разы. По сути, мне бояться нечего, во всех книгах и на сайтах, что мы изучили, даже крупинки стоящей информации нет. Но что-то внутри покоя не даёт, — Грит посмотрел Павлу в глаза, и тот в них увидел не просто страх, а ужас. — Предчувствие? — Да! — Грит положил свою голову на колени Павлу. — Не хочешь уходить? — Павел ждал ответа с закрученным в узел нутром. — В том и дело — хочу и не хочу, — этот ответ Грита что-то надломил в Павле. — Я понимаю, что я не приживусь здесь, но хочу попробовать с тобой. Жить мы сможем где угодно. Тех денег, что я акциями заполучил, хватит пусть и ненадолго, но их хватит, и я смогу потом ещё получить, а ты сам говорил — подумываешь о фрилансе, что бы это ни значило. — Я же тебе объяснял, что это такое. Предложение дельное, а языки, что ты помог мне изучить, станут неплохим подспорьем. Так, что ещё? — Не хочу твою жизнь рушить. — А ты и не рушишь, — Павел наклонился и поцеловал его. — В таком случае, что будет, если мы расстанемся? — Зачем об этом думать? Ты же сам мне говорил: лучше жить, не боясь будущего и не переживая о прошлом. — Я сказал иначе. Нужно желать будущего, воплощая в жизнь желаемое, и не думать о прошлых ошибках. — Так ведь это одно и то же! — Почти. — Значит, ты не боишься развоплощения? — Нет, но и не хочу делать тебе больно… — Но и не хочешь жить только несколько ночей в месяц, и то, если повезёт, — продолжил за него Павел. — Понимаю, сам бы подобного для тебя не хотел. — И теперь я в тупике. А принцип меньшего зла тут не сработает, так как ещё непонятно, когда я смогу освободиться. — Скучаешь по своей жизни? — решил сменить тему Павел. — Первую тысячу лет скучал, особенно после того, как узнал, что больше моего дома нет, но потом постепенно всё забылось. Остались только мои навыки, воспоминания, как я их осваивал, уроки отца по огранке камней, о том, что мать занималась научной работой, хотя их лица уже забылись. И ещё почему-то помню, что у того старика всё было наперекосяк. — Это как? — вскинулся Павел, предчувствуя, что сейчас узнает что-то важное. — Да совсем старикан сбрендил от возраста и прошлых заслуг. Если нужно было что-то разогреть, то необходимо было дуть на плиту, как будто задуваешь огонь; если хотел больше света, то — выключить его; и всё в таком духе. А когда к нему приходили бывшие коллеги или ученики за советом по своим изысканиям, у него всегда был почти один и тот же ответ: «Повтори, что делал, в обратном порядке, бестолочь», — передразнил Грит, а у Павла всё внутри оборвалось. — Завтра третья ночь? — уточнил. — Да. Если не против, я приготовлю небольшой список книг, на которые ссылались некоторые авторы, и через месяц их просмотрю. — Тогда давай отложим на завтра это всё, — Павел жадно поцеловал Грита и скользнул рукой по его телу в сторону паха. — Совсем не против, — улыбнулся Грит. Этой ночью Павел не сдерживался — старался расцеловать каждый миллиметр любимого тела Грита, прижимался к нему так, словно хочет поглотить его и оставить внутри себя навечно. Они доводили друг друга до оргазма раз за разом, целовались и нежили, не в силах разомкнуть эту бешеную карусель страсти. Когда силы у обоих были на исходе, а губы распухли от ласк, Павел прижал к себе Грита как можно сильнее и, засыпая в изнеможении, сказал со всей убедительностью и открытостью: — Я тебя люблю! И сделаю всё для твоего блага, даже если потом об этом пожалею. — И я тебя люблю, но мне такие жертвы не нужны, — было осязаемо, как Грит нахмурился, но оба быстро поддались воле Морфея — голыми, так и не приняв душ. Проснувшись утром они баловались, будто у обоих наступило второе детство: прыгали на кровати, бегали по квартире друг за другом, вместе приняли ванну, хотя это было не так просто сделать в силу ее скромных габаритов, лежали в обнимку под какой-то фильм, который толком и не смотрели, уделяя внимание исключительно друг другу. Потом пообедали, и Грит попросил немного свободного времени, чтобы написать свой список. А Павел решил не ждать вечера, иначе не сможет решиться. В спальне взял браслет, который больше не надевал, скальпель, что в основном использовал для открытия посылок, и вернулся к Гриту, собравшись с духом. — Ты ведь помнишь, что меня зовут Павел? — спросил он, а внутри всего трясло. — Ну да, так же, как и меня — Грит. А что? — Грит повернулся и увидел, как Павел довольно сильно надрезал палец и залил кровью камень на браслете. Некоторое время ничего не происходило, Грит смотрел на все это ошалевшими глазами, а Павел с досады отбросил скальпел, сунул палец в рот и стал оттирать кровь с камня. И тут в голове его раздался звон чего-то разбившегося. Камень оставался целым, но сам браслет начала стремительно покрывать коррозия, и он почти мгновенно рассыпался в пыль, а в руке Павла остался только камень со следами его крови. — Всё-о-о! Я освободился, — порываясь сначала встать, Грит всё же остался сидеть. — И ты останешься? — с надеждой спросил Павел. — Нет. Старик вложил некоторые знания на момент разрыва заклятия. Мне времени осталось — до захода сегодняшней луны. — Прости! — Павел сел на пол, ноги его не держали, и сам он был готов завыть от своего поступка. — Перестань, — Грит кинулся к нему. — Спасибо тебе большое! Теперь я понял, как ты догадался, а ответ был на поверхности. Вот я идиот! — Но я же тебя убил! — слезы всё же выспутили из глаз Павла, одна не удержалась и скатилась по щеке. — Прости меня! — Его руки дрожали. — Дурак, — Грит нежно смахнул слезу с его лица. — Так и должно быть. По сути, мне уже давно следует быть мёртвым. А теперь приводи себя в порядок и дай мне время. Мне нужно закончить здесь все свои дела: сделать пару вложений, вывести деньги, отказаться от покупок, убрать свои ставки. — Мне не нужны деньги, проведи это время со мной! — Павел умоляюще посмотрел ему в глаза. — Я хочу, чтобы они были у тебя, а время у нас ещё есть, — атлант помог подняться Павлу с пола и занялся делами. В наступивший вечер Павел сидел на кровати с перевязанным пальцем, всё с тем же камнем в руке и с щемящей пустотой внутри, ожидая момента «X». Грит зашёл в спальню с уставшими глазами, но улыбаясь. Притянув Павла к себе, он лег с ним в обнимку и они просто лежали на кровати, наблюдая за луной на безоблачном небе. Никто, естественно, не спал и оба молчали, нужных слов не находилось. Руки Павла сжимали Грита, он боялся его отпустить, но вот оно — время — ещё немного, и луна отправится за горизонт, уступая место на небосводе звезде по имени Солнце. — Ещё чуть-чуть, и всё! — произнёс Грит. — Пока не забыл, часть знаний старика при моём высвобождении нашла приют в тебе, но где-то год или два они будут просто храниться в тебе, а потом постепенно начнут раскрываться. Я смог их таким образом запечатать, а затем отделить и уничтожить личностные качества этого поганца. Так что когда начнёшь что-то понимать, чего раньше не понимал, или видеть какие-то цифры, слова, формулы или картинки, не пугайся. — Зачем мне это? — Пригодится. Тем более он знал очень многое. Что делать с теми знаниями, решишь сам. И прошу, оставь у себя камень, это последнее, что тебе останется от меня, — ответил Грит и начал слегка светиться. — Обязательно. Тебе не больно? — Павел указал на свет. — Нет. Я будто нахожусь в тёплой воде на свежем воздухе. Мне так хорошо! — Прости… — Не надо! — перебил его Грит. — Так было предначертано. У нас осталось немного времени, любимый, так что не перебивай. Я всё нужное записал в файле на планшете, ты там его легко найдёшь, только, пожалуйста, не открывай его сразу, подожди пару месяцев. Я очень тебя люблю! Я и раньше любил, но ты особенный — ты остался со мной до конца. Так что дай мне обещание, что снова сможешь полюбить и будешь жить полной жизнью, не коря себя за всё. Обещай! — Обещаю! — Теперь я спокоен. Я всегда буду ждать тебя там, но не торопись, — Грит поцеловал его напоследок как можно нежнее и через миг, развоплощённый лунным светом, исчез. В груди у Павла резко заболело и дыхание перехватило. На глаза вновь выступили слёзы, но он смахнул их, прижал ладонь к губам, чтобы ощущение от прощального поцелуя не отпускало его как можно дольше, свернулся в позу эмбриона и заснул. «Помни, что ты мне обещал!» — проснувшись наутро от этого обрывка сна с голосом любимого, Павел вновь засомневался, не приснилась ли ему вся эта история?.. Вот только необычный камень в ладони вдруг на мгновение нагрелся, словно напоминая про данную клятву: впереди — новая жизнь. С другим браслетом-наручем?! А может, с обычным мужчиной? Кто знает?..