Невозможный союз.

Как бессонница в час ночной Меняет, нелюдимая, облик твой. © Король и Шут, «Кукла колдуна», акустический альбом.

—...«Уверяю Вас, Леди, во дворце ар-Орофера Вам ничего не угрожает», — раздражённо пробасила Альвдис, передразнивая уже давно ушедшего сопровождающего. Ее руки в который раз бездумно перебирали аккуратную стопку вещей. Нужно было чем-то себя занять. Просто чтобы успокоиться. Ох, знал бы этот мальчишка, что и кому говорит. Весь его внешний вид, начиная с прилизанных рыжих волос и заканчивая тонкими ухоженными руками почти кричал о том, что ничего тяжелее деревянного тренировочного меча он в этих самых руках не держал. Быть может, оно и к лучшему. Альвдис радовалась тому, что вновь приехала в ЭринГален лишь затем, чтобы пополнить лекарские запасы и поделиться парой-тройкой новых рецептов. Несмотря на то, что обстановка у южных границ леса накалялась, тяжело раненных пока не было. С более лёгкими травмами — Альвдис знала — местный целитель справится сам. И это обнадёживало. Ещё обнадёживало то, что подданные лесного королевства отчасти могли себе позволить не знать военного дела. Значит, все не так скверно, как ей рассказывали. И затаившаяся тьма лишь изредка осмеливалась высовывать нос из своего укрытия. Возможно, на этот раз обойдется. — «Пожалуйста, Леди, сдайте свое оружие, к чему оно благородной целительнице?» — она едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза, — «Ну же, Леди, не упрямьтесь, я знаю, что оно у Вас есть». И что такого, интересно, Орофер им о ней рассказал? Если это, конечно, был он. Девочка хихикнула. Последнюю фразу старшая фея пророкотала так, что она в своем звучании была похожа на козлиное блеяние. — В зеркале Леди увидишь, плод греховной связи двух бара... извини, милая, — она вдруг осеклась, — Я и мой грязный язык. Давай представим, что ты этого не слышала? Дрива стояла на большой, застеленной массивными одеялами постели и с несвойственной ей сосредоточенностью расчёсывала густой каштан чужих волос. Те были ещё немного влажными, а посему плохо поддавались. Ее маленькие ушки горели. Слушать, как наставница сквернословит, было непривычно. Но никакого внутреннего отторжения она по этому поводу не чувствовала. Стресс, который женщина испытала от встречи с Орофером, плотно скрытый за маской зубастого сарказма, вылился наружу, стоило феям остаться наедине. Дрива помнила, как тяжело та вздохнула, обессиленно плюхнувшись в воду в женских купелях. Прозрачная ткань отвязавшегося края пурпурного балдахина легонько касалась ее собственных, мокрых после принятой ванны, волос. Те огромной копной спадали на маленькие плечики, холодили спину. Теплый ветер из распахнутого окна оглаживал босые ноги, забирался под лёгкую ночную сорочку, вызывая приятные мурашки. Пахло цветочным шампунем, лесной свежестью и отчего-то дождем. В просторной комнате, подсвеченной одним единственным светильником, было довольно уютно. Их собственные тени ломались об углы, сползали по стенам, сужая обширное пространство до комфортного минимума. Малахитовое платье наставницы висело на спинке стула рядом с туалетным столиком. Серебристые нити развязанных узелков на спине красиво поблескивали в нежном свете и походили на опущенные крылья озёрной стрекозы. Или на крылья летающей феи из старой сказки. Той самой, во время которой девочка так неосторожно умудрилась заснуть. Вторая постель, поглощённая лёгким полумраком, осталась нетронутой. Как только они сюда вошли, поняли сразу — спать будут вместе. Уж слишком далеко кровати находились друг от друга. Да и у Дривы в запасе был тяжёлый аргумент, которым та и не повременила воспользоваться. «Разве я услышу оттуда твою сказку?» — спросила малышка, заискивающе глядя женщине в глаза. Ее собственные напугано блестели. «Лукавит» — поняла Альвдис. И почему-то не нашла, что на это возразить. Придирчиво оглядев плоды своих трудов, Дрива отложила расчёску и ловко забралась к наставнице на колени. Та тут же зарылась носом в черную влагу кудрей, блаженно выдыхая куда-то в затылок. — Пахнешь как огромный розовый бутон, — пробормотала она как-то устало, обнимая ребенка со спины. Чмокнула — в розовую щёчку. И замерла, погрузившись в очередное воспоминание. Сидеть так, наслаждаясь теплом друг друга было невообразимо хорошо. В Фейристфорсте такие вечера становились все более редкими. Наставница все чаще пропадала в лекарской, разделяя драгоценные часы своего времени с другими ученицами. Мало кто из них, юных девочек, действительно подходил на роль будущей целительницы, но попробовать желала каждая. Всё-таки феи издавна славились именно искусством исцеления. Хотя эта наука сама по себе была довольно сложной и...чего уж скрывать — скучной. Особенно, когда преподавательство в свои руки брала другая из старших фей. Но наставница Альвдис умела передать свои знания так, что скучно не было никому. Она, эта удивительная женщина с пронзительными зелёными глазами, находила подход к любой, даже самой несговорчивой девочке. Дрива не была исключением. А посему, в борьбе за чужое внимание, стремилась стать лучше всех. Она знала, чувствовала, что у них с наставницей особая связь. Нужно просто как следует постараться, чтобы ее укрепить. Интересно, им она тоже рассказывает свои сказки? Думать об этом было неприятно. Глядя на то, как легко Альвдис находит общий язык с другими своими ученицами, маленькая фея ревностно поджимала губы, а после вновь задавалась одним единственным вопросом: почему у нее все ещё нет своих детей? Она бы, наверное, была хорошей мамой. В меру строгой и серьёзной, в меру смешной и язвительной. Доброй. Такой, какую Дрива каждую ночь продолжает представлять перед сном. Когда женщина сообщила, что возьмёт ее с собой в ЭринГален, та была просто вне себя от счастья. Она и подумать не могла... Начался дождь. Огромная гроздь воды ударила и разбилась на тысячи мелких капель. Вылилась на пол, минуя резной подоконник. Обе вздрогнули и тихо рассмеялись такой синхронности. Альвдис поднялась и Дрива, не скрывая своего разочарования от разорванных объятий, почти угрюмо наблюдала за тем, как та закрывает окно. Сделалось значительно тише. Только частый приглушённый стук о деревянную раму прерывал блаженную тишину. — Что-то мы с тобой засиделись, — доверительно прошептала женщина, возвращаясь к постели, — пожалуй, пора укладываться. Она смахнула остатки света рукой и темнота скомкалась вокруг изящного силуэта, будто боясь подступить ближе. Забравшись под одеяло и ощутив потерянное тепло, Дрива снова улыбнулась. Альвдис же, устроив локоть на огромной подушке, задумчиво глянула в темное окно и монотонно проговорила: — Где полумесяц дочерей во тьме небес встречал, Где горизонт немой закат с землёю обвенчал, Где к кронам тянется, дрожа, животный дикий вой, Ласкал застывшую печаль один Лесной Король. Дрива заинтересованно перевернулась на бок, лицом к рассказчице. Фея напевно растягивала гласные, но то, что звучало в легкой темноте комнаты, было совсем не песней. На сказку это тоже мало походило. — Смелее всех людских мужей. Красив, умëн, богат, Его ладони —серебро, его глаза — агат, В поклоне сникнет голова — от мудрости речей, Его звенящие слова — как в засуху ручей... Ее меланхолическое выражение лица смазала ехидная улыбка. Она думала пару мгновений, словно пытаясь подобрать нужные слова. Зелёные глаза бегло прошлись по комнате, сосредоточились на платье. Выдумщица из нее была такая же хорошая, как и рассказчица. — Явилась как-то к Королю храбрейшая из дев, Броню как платье на себя, играючи, надев, И каждый жест девицы той так Королю претил, Что он, кривя́сь, красивый нос от девы воротил. — Красивый нос? — темные брови смешливо приподнялись. — Шнобель, каких ещё поискать. Дрива хихикнула, пряча смех в кулачок. Фантазия буйствовала, вырисовывая в голове забавные образы. — Но затянулось время встреч, кто знает — почему? Она же — ну совсем-совсем — не нравилась ему. Сложив оружие в тени и не имея стрел, Всё спорили, глотая яд, кто на слова острей. — Ругались? — Спорили. Это не одно и то же, Дрива. — Если много спорить - можно поругаться, — упрямо, — или подраться. Альвдис хохотнула. — Или прийти к общей истине. Слушай дальше. Развеялась его тоска, зацвёл багрянцем лес, Она и в платье — как в броне с мечом наперевес В его чертоги по утру не кланяясь зайдет, И смех раскатистый, крутой корону проберет. — Разве Короли смеются? — задумчиво пролепетала малышка, вспомнив отчётливую улыбку в низком бархате голоса. — О, ещё как. Представить смех короля ЭринГалена не получилось. А история тем временем накалялась. — Куда она, туда и он — и к луку, и к мечу, Пока сражение идёт — они плечом к плечу, И коль губительный огонь их битвы не остыл, Приятно знать, что рядом тот, кто твой прикроет тыл. Она говорила и говорила. И рассказ ее, по мере повествования, окрашивался во все более и более незнакомые оттенки. Следовал за играющим интонацией голосом, обретая ту форму, которую целительница и хотела ему придать. Там были лязги мечей, острые смертоносные стрелы, храбрые эльфийские воины, ржание боевых коней, отблески пламени и шум нагруженных повозок. — И вот находит сей рассказ логический конец, Победа. Снимет с головы и ей отдаст — венец, Сомкнётся на худых плечах стальных объятий круг, «Прощайте, дикие леса!» «До встречи, милый друг!» Альвдис отвесила своей подопечной шутливый поклон. Та в ответ захлопала в ладоши, радуясь счастливому финалу. — Хорошая история, — подытожила она, прижимаясь к чужому боку. — Рада, что тебе понравилось, — Альвдис подтянула тяжёлое одеяло, чуть ли не с головой накрыв им ребенка. — А теперь спи. Завтрашний день обещает быть насыщенным.

***

Дриву разбудил раскат грома. Она дернулась, желая спрятаться от страшного звука в объятьях Альвдис и широко распахнула глаза, осознав, что в постели кроме нее — никого. — Наставница? — тихо позвала девочка. Тишина. Комната была пуста. Когда слипшиеся ото сна глаза немного привыкли к темноте, маленькая фея заметила ещё одну деталь. Малахитовое платье тоже исчезло, обнажив лакированную спинку стула. В воздухе витал призрачный запах полыни и мёда — масло, которым та натирает кожу рук. А ещё — гранатовые духи. Настолько терпкие и сладкие, что захотелось чихнуть. Собиралась женщина явно тщательно. Но куда она могла уйти в такое время одна? «Опять я все проспала», — с горечью подумала девочка, спрыгивая с постели. Огляделась: почти напугано. Без наставницы темнота комнаты уже не казалась такой уютной и безопасной. Наоборот, черный угол пустующей кровати оставлял для детского воображения настолько огромный простор, что становилось не по себе. Пятясь, она пробралась к двери и неуверенно схватилась за ручку. А вдруг наставница вернётся, а ее в комнате нет? Ох и получит же Дрива тогда. Рука, собиравшаяся было отпустить прохладное дерево, вздрогнула. Снова прогремел гром. Нет, нужно ее найти. Вдруг что-то случилось и Альвдис нужна помощь? Хотя, наставница очень сильная фея, она никогда... Очередной раскат грома заставил и без того напуганного ребенка подпрыгнуть. Поколебавшись секунду, Дрива потянула ручку на себя и выскользнула за дверь. Коридор встретил ее рыжим отсветом одиноких светильников и тяжёлой немотой. Длинный и узкий, он тянулся в обе стороны сразу, ветвился, пугая ребенка эхом собственного дыхания. Она старалась не шлёпать слишком громко босыми ногами, но в гробовой тишине звук ее шагов — как думала сама Дрива — был подобен грому. Когда впереди возникла развилка, девочка остановилась. Маленькие пальчики с силой впились в подрагивающие плечи. В узких коридорах дворца, все жители которого словно испарились разом, было прохладно. Настолько, что захотелось вернуться в комнату и дождаться наставницу под теплым одеялом. Однако, маленькая фея была упрямой. Почти такой же, как исчезнувшая целительница. «И смелой» — добавила Дрива про себя, переведя взгляд с одного темного прохода на другой. Сглотнула. А потом задумалась: «Куда бы я пошла, будь я Альвдис?» И повернула налево.