Chi ama, teme.

      Уилл Грэм наклонил голову, внимательно всматриваясь в лицо своего пациента, при этом самым терпеливым образом ожидая, когда Ганнибал сам захочет продолжить свой рассказ, но мужчина определенно не торопился делать этого. Он молчал, уставившись на свои сцепленные в замок длинные тонкие пальцы, а после бросает неуверенный и даже боязливый взгляд на доктора Грэма. Тот лишь выдает некое подобие мягкой, успокаивающей улыбки и коротко кивает, показывая, что готов слушать дальше. Ганнибал переждал несколько минут, выдерживая неуместную в данной ситуации театральную паузу, после прочищает горло и все же продолжает:       — Я боюсь не самого зачатия или фактического рождения отпрыска. А того, что с ним может что-то произойти.       — Этот страх возник у вас относительно недавно или он был с вами на протяжении долгого времени? — поинтересовался Уилл, чтобы выстроить максимально подробную картину происходящего.       Лектер болезненно усмехнулся, в попытке совладать с эмоциями, которые овладевали им крайне редко. Он старался не акцентироваться на болезненных моментах своего прошлого, хотя понимал, что это не самый лучший вариант в работе с травмирующими воспоминаниями, но пока что не находил в себе силы проработать это со специалистом. Вероятно, сейчас было то самое время, когда ему следовало сделать это, ведь на кону был его брак, которым он дорожил и который не хотел потерять.       — Думаю, что он был со мной давно, но я стал придавать ему какое-то значение относительно недавно, — пояснил Ганнибал, думая о том, как появилась эта странная фобия. Конечно, за время своей работы он не редко сталкивался с подобной ситуацией, когда люди слишком сильно переживают за безопасность своих детей, но он никогда не переносил их на свою проблему, — моя жена стала чаще говорить о том, что хочет завести ребенка, ведь мы в браке семь лет. Думаю, что с этими разговорами пришло и осознание того, что я боюсь того, что с этим самым ребенком может что-то случится.       Как и многие проблемы, страх Ганнибала перед возможной потерей гипотетического ребенка, пришел из его собственного детства. Он прекрасно помнил тот момент, когда это произошло, хотя тогда ему было около десяти лет, а его младшей сестре — четыре года. Они жили в огромном особняке, недалеко от Вильнюса и почти все время летом проводили в огромном саду с пышными цветниками и небольшим прудом. Ганнибал нередко оставался с Мишей один, когда мать уходила в дом, чтобы заняться своей работой, а следящая за ними помощница по дому уходила готовить обед. Ему всегда доверяли, так как для своих лет Ганнибал успел зарекомендовать себя, как ответственный молодой человек, который способен уследить за активным ребенком.       — Вы говорили о своих страхах с супругой? — Уилл выбирает иную тактику работы, не ту, которую почему-то ожидал Ганнибал исходя из своего профессионального опыта.       — Нет, — сразу отвечает Лектер. У него даже в мыслях не было, чтобы пойти и начать говорить с Анастасией о том, что его тревожит на самом деле. Он считал, что его задача, как супруга — оберегать ее от всех возможных проблем, а не грузить своими, — я не хочу, чтобы она переживала об этом.       Уилл успевает сделать несколько выводов. У Ганнибала определенно была какая-то ситуация из прошлого, которая стала причиной возникновения данного страха. Он не готов обсуждать это со своей супругой, так как не хочет, чтобы она переживала. Играет в благородство, но Уилл считал это дуростью, хотя конечно не стал бы говорить об этом, сохраняя свой профессионализм.       — Нет ничего ужасного в том, чтобы делиться своими переживаниями с человеком, которого вы любите и которым дорожите, — сообщает ему Грэм, хотя понимает, как банально и нелепо звучат его слова. Особенно, если учитывать то, что Ганнибал сам был опытным психиатром, — возможно, это поможет вам сохранить ваши отношения и дать вашей жене понимание того, почему вы против появления ребенка в данный момент.       Лектер машинально пожал плечами стараясь переварить то, что ему только что сказал Уилл. А ведь Ася много раз садилась напротив него, спрашивая о том, что на самом деле беспокоит ее любимого мужа. Он отмалчивался, отмахивался, шутил и менял тему — вел себя, как полный идиот, а ведь она просто хотела, чтобы он доверял ей так же сильно, как она ему. Анастасия всегда говорила о тех вещах, которые ее беспокоят, была открытой и честной, что и подкупило Лектера. Он не смог отплатить ей тем же. От этого внутри появлялось гадкое чувство.       — Поговорите со своей супругой, доктор Лектер, — еще раз, с небольшим нажимом, просит его Уилл, — иногда — это все, что необходимо.       Когда сеанс заканчивается, Ганнибал прощается с психиатром и покидает его офис. Он заезжает в супермаркет, чтобы купить некоторые продукты и берет курс на дом. По дороге Лектер принимает сложное, но важное для него решение — если жена се йчас дома, то он поговорит с ней о том моменте прошлого, который не дает ему согласиться с желанием Аси завести ребенка.       Анастасия провела в своем кабинете большую часть времени. Она всего раз покинула помещение, чтобы сделать себе тосты с сыром и рыбой, да кофе. Ганнибал прошел в дом и сменив строгий костюм на что-то более легкое и удобное, направился в кабинет жены, чтобы не откладывать разговор в долгий ящик. Девушка заканчивала проверять работы очередной группы, когда на пороге появился Ганнибал.       — Мы можем поговорить? — стараясь быть естественным, чтобы не вызвать подозрений и не подменить впечатления от дальнейшего разговора, мужчина застыл в дверном проеме. Небольшое помещение с кремовыми обоями на стенах раньше было еще одной библиотекой, но когда в дом переехала Анастасия, Ганнибал переоборудовал комнату под кабинет, поставив там хороший и удобный стол, диван. На стенах висели картины с пейзажами, а на полках стояли разные мелкие безделушки.       — Да, конечно, — потерев переносицу. Ганнибал сел на узкий диванчик, стоявший около входа и посмотрел на жену. Ася отложила свои документы и села удобнее, — что-то случилось? — несмотря на то, что Ганнибал всеми силами старался не показывать свое беспокойство, Анастасия все же заменила, что его что-то тревожит.       — Я понимаю, как для тебя важно завести ребенка, — он осторожно взял ее за руки и обхватил их своими, — поэтому… думаю, что ты должна знать кое-что о моем прошлом.       Он никогда не говорил об этом. Даже психиатру, к которому сам решил идти, чтобы разобраться в прошлом, Ганнибал не сказал и трети того, что его беспокоило. Иногда образы пережитого ужаса преследовали его во снах, но Ганнибал просто старался не обращать на это внимания и не придавать особого значения.       — Когда я был ребенком, у меня была сестра, — Ася вопросительно смотрит на мужа. Ну да, за годы брака он так и не смог рассказать ей о Мише. Он вообще старался не говорить о своем прошлом, да и не то, чтобы она особо о нем спрашивала, — Миша была младше меня на шесть лет. Тогда мы жили в Литве. В огромном фамильном доме, который принадлежал семье моего отца.       — С ней что-то случилось? — с опаской интересуется Ася, когда Ганнибал делает паузу. Она старается подавить свое желание задать больше вопросов.       — Да, она утонула, — коротко и лаконично произносит Лектер, опустив взгляд.       Образ малышки в пышном цветастом платье и со светлыми кудрями, не покидал его. Каждый день он давал о себе знать, любым возможным образом. Звонкий смех Миши звучал где-то рядом, хотя оставался таким неуязвимым и неуловимым.       — О, мне так жаль, — с трудом смогла произнести девушка, проглотив вставший в горле ком. Она и подумать не могла о том, что ее любимому человеку пришлось пройти через это. Тонкая ладонь девушки коснулась щеки мужчины и он прикрыл глаза.       — Все в порядке, любовь моя, — ответил Ганнибал, — это было давно. Но я думаю, что потеря Миши сильно влияет на то, что я не хочу заводить своих детей. Я боюсь, что с нашим ребенком может случиться что-то ужасное.       Ася не была сильна в психологии, как ее муж, все же это был не ее профиль, но она понимала, что подобные травмирующие воспоминания в самом деле могли привести к формированию страхов и опасений.       — Я понимаю, что тебе тяжело, — вздохнула девушка, пересев на диван, — но мы взрослые люди и мы сможем сделать все, чтобы наш ребенок был в безопасности.       Лектер натянуто улыбнулся. Да, он почувствовал некое облегчение от того, что смог рассказать жене о том, что происходит с ним на самом деле. Он хотел стать отцом и показать своему ребенку весь этот огромный, пусть и полный опасности, но все же прекрасный, мир. Ему в самом деле следовало стать сильнее своего страха, ведь именно это он каждый раз советовал своим пациентам.       — Спасибо, что ты у меня есть и ты относишься ко всему этому с пониманием, — он обнял девушку, прижимая ее к себе и зарываясь носом в ее пахнущие весенними цветами волосы.       — Все будет в порядке, Ганнибал, — успокаивающе пробормотала Ася.