Размер не главное!

Вам, читатели фанфиков рьяные, Да и вам, просто мимо прохожие, Расскажу я былину правдивую, О любви и свободе, доверии. Жил в селении горном над речкою Святогор, был силач, коих не было. Мог рукою одной сдвинуть горы те, Поменять мог реки направление. Уважали его в том селении И на свадьбы все звали, ой, с радостью. Невзирая на руки большущие, Был он мастер мозаики красочной. Украшали ей стены церковные. Неустанно трудился, без отдыха, Ведь большой заказ год назад сделали — Монастырь новый полностью выложить, Чтоб внутри все сверкало, лучилося. Год прошёл, внутри стены украсились. Люд простой всё дивился умению. И одна лишь апси́да осталася. Что выкладывал, не получалося. Ох, не складывалась та мозаика, Пусто место вверху красовалося. Святогор, ой, кручинился, сетовал. И не месяц, не два, а полгода все. Озарение то не случалося, И не мог он сложить ту мозаику. И случилося чудо, ой, чудное: После праздничного воскресения Посетил седой старец селение. Он ходил по земле с длинным посохом И делился со всеми он знанием. И всегда был ему благодарен люд. Зашёл старец седой в храм построенный, Похвалил он мозаику пёструю И о месте пустом тоже спрашивал. Отвечал Святогор, пригорюнившись: «В этом месте должна быть мозаика, Но никак не придёт озарение. Не идёт ничего в светлу голову». Призадумался старец над сказанным, Отвечал Святогору чрез время он: «Знаю, есть диво дивное за́ морем — Птица певчая, птица заморская. Все, кто слышит её, удивляется. Озарение многим снисходит вдруг, Хоть до этого не получалося». Святогор о дороге выпытывал, Чтоб найти птицу ту, птицу дивную. Взял котомку со снедью, водицею И отправился в землю Османскую. Долго ль коротко, быль продолжалася. И дошёл Святогор до империи. И диковин там уйма, не счесть их все, Никогда он таких и не видывал. И пленить его турки пыталися, Совладать с ним, ох, не получалося. И нашел Святогор там дворец большой. Башни стройные в небо тянулися, Доставали почти солнца красного. Только внутрь никого не пускали там. Святогор закручинился горестно. И случилося чудо, ой, чудное: И настала седми́ца там праздников, Ой, гулял народ долго и весело Семь ночей и семь дней, ох, без устали. Разрешили в дворец тот захаживать, Поздравлять чтоб султана и чествовать. И построилась очередь длинная. Святогор тоже очередь выстоял. Внутрь попал, где палаты роскошные, Сад просторный с деревьями дивными, А в саду том беседка изящная, В ней полным полно птиц, клети с зо́лотом. Пели птицы мотивы восточные. Одна громче другой, состязалися. Среди них он увидел ту самую. Голос звонкий и сразу пленяющий. Приходил Святогор всю неделю к ней, Слушал долго и ей любовался он. Полюбилася птица заморская, Не схотел без нее возвращаться он. И пошел Святогор да к султану там, Чтоб купить птицу ту, ой, заморскую. Не схотел отдавать султан птицу ту, Слух его она тоже ведь тешила. «Отпусти со мной птицу сю дивную, А взамен я мозаикой выложу Все палаты. Никто так не сделает. Будут краше, чем в камне и в золоте». Согласился султан, пусть не сразу же. Целый год Святогор был без отдыха И мозаикой всё он выкладывал. Отпустил их султан, ой, на волюшку. Взял ту клеть Святогор и отправился Восвояси, в своё он селение. По пути птица молвила голосом И не птичьим уже, человеческим: «Открой клетку ты мне, добрый мо́лодец. Не сбегу, тебе здесь обещаю я». Святогор удивился, но выполнил, Что просила его птица дивная. И случилося чудо, ой, чудное: Превратилася в де́вицу красную. Святогор таких раньше не видывал. «Как зовут тебя, дева заморская?» «Я Бела́ва. Была я невольницей. Уж давно басурмане похитили. Обратилася птицей в неволе я. Я останусь с тобой, коли хочешь ты. Не лишай ты меня только волюшки». И пошли они вместе в селение. По прибытию свадьбу там справили, Пригласили гостей всё селение. Жили дружно и горя не знали там. Пела песни Белава чудесные. Святогор в ней души, ох, не чаял он. И пришло к нему то озарение, Захотел он закончить мозаику На том месте, что год пустовало там. Днём и ночью апси́ду выкладывал Святогор, ой, увлёкся работою И домой очень редко захаживал. А Белава ждала его трепетно И встречала его всегда с радостью. Пела песни свои снова чудные. Всем в селении песни те нравились. Ревновать стал Белаву без по́вода, Запрещал выходить ей на улицу, Появляться одной ей на ярмарках. Его слушалась и подчинялася. Ждала дома, но песнь не лила́сь уже. Святогор стал дурное надумывать. Ревновал он её пуще прежнего. Красоты ведь такой свет не видывал. От любви он чуть не избезумился. И пока он мозаику складывал, Посадил под замо́к он Белавушку, Хоть просила его не пленять её. Ох, не слушал слова те и доводы. И доделал почти он мозаику — Там работы на день лишь осталося. И вернулся домой очень радостный. Открывал дверь ключом он увесистым. Только дом пустовал — нет Белавушки. Святогор долго звал и выискивал, Всех в селении долго расспрашивал, Дни ночами небыстро сменялися, Святогор ничего не узнал о ней. Обезумел от горя, отчаяния, И побрёл он в собор, что над речкою. По́днял голову он на мозаику — И была целиком та закончена. Красовалася птица там дивная. Не случилося чудо, ой, чудное: Не вернулась Белава в селение, Улетела той птицей на волюшку. Лишь осталась в соборе мозаика, Их любви стала напоминанием. *** А на том и былина закончилась. Долго люд вспоминал ту Белавушку, Любовался мозаикой дивною. Вспоминал Святогора несчастного. До конца дней искал он Белавушку. Кто свободным родился на волюшке, Не предаст он свободу, не купится. Удержать его рядом получится, Подарив лишь свободу бескрайнюю.