Тяжело дышать.

Это место так изолированно от внешнего мира, что единственное, что может услышать Дилюк — собственное дыхание. И ничего больше. Тишина кажется давящей, почти мёртвой, и она обрушается на плечи парня тяжёлым грузом, но он не пытается этому противостоять и не пытается сделать что-либо вообще, потому что в этом нет никакого смысла. Хотя это не в его стиле. Никто бы никогда не увидел Дилюка, способного принять поражение, способного просто сдаться и не пытаться бороться за собственную жизнь. Но не сейчас. Сейчас не было ни сил, ни желания сопротивляться тому, что произойдёт и это осознание сдавливает его где-то в груди тяжёлым чувством стыда за собственную жалость. Положение Дилюка ровно так же, как и его осанка; глаза прикрыты, а руки сложены на животе в замок. Он не знает почему здесь находится и не знает, что с ним происходит, но он ясно осознаёт одну простую вещь. Это место – его сознание. Его воображение и его душевный мир. Пустота, которая присутствует в этом мире, такая же как и у Дилюка; та, что существует в нём, в его душе, и сейчас она противостоит своему же хозяину, заставляя его загнаться поглубже в самого себя. И у неё это получается, потому что навязчивые мысли, от которых Дилюк пытался избавиться на протяжении всей своей жизни, возвращаются к нему вновь. Это просто продолжается. Снова и снова. Когда жизнь загнала его в такой тупик? Наверное ещё со смерти отца? Со дня отдаления от собственного брата и всех знакомых, друзей? С того самого дня, когда он всё сам испортил и чёрная полоса обрушилась на него полным ходом? Возможно, да. Дилюк не уверен в этом и не уверен ни в чём, что касается его жизни в целом. Он не может понять то почему ему дали эту жизнь и для чего. Будто бы в нём есть какой-то потенциал или глубокий смысл? Будто бы он может делать что-то другое, кроме того, что страдать? Страдать от собственных мыслей, от собственных ошибок? Страдать оттого, что больше не подлежит изменению? Страдать от самого себя? «Наверное, только в этом проявляется моя истинная сущность», думается Дилюку. Возможно, эти мысли продолжали бы выедать ему мозг, если бы он не почувствовал чужое присутствие у себя над головой. Он раскрывает свои глаза, но лишь для того, чтобы убедиться в своих догадках, а после этого устремить свой зор в одну точку. – Последнее, что я хотел бы видеть здесь, это тебя, Аякс, – роняет он и не смягчает свои слова, потому что знает — это правда. И это правда для них двоих. Аякс в его сознании только добавит масла в огонь всему, что происходит с Дилюком. Красноволосый слышит приглушённое фырканье и, кажется, Аякс скрещивает руки на своей груди. Появление его в этом месте не является чем-то странным, потому что это возможности разума Дилюка, его сознания, которое пытается его добить и у него это получается, потому что надавить на него человеком, которым Дилюк дорожит больше всего; человеком, который помог ему справиться с многими трудностями в жизни и принять его таким, каким он есть — больнее всего. Дилюк готов находиться в этом месте в одиночку и гнить дальше, но это во всяком случае лучше, чем оставаться в компании с Аяксом, потому что здесь он не является тем, кем есть на самом деле. Не тот реальный и светлый парень для Дилюка, что вытирал его слёзы в том самом лесу ещё после смерти отца. Не тот Аякс, который принял его и, несмотря на попытки отдаления со стороны Дилюка, всё равно продолжал настаивать на своём, лишь бы оказаться рядом с ним. Это не тот Аякс, который помогал Дилюку перебороть самого себя и наладить свою собственную жизнь, связь с другими людьми. Сейчас рядом с ним находится лишь его подсознательный Аякс, который следует всем тем мыслям, засевшим глубоко в сознании Дилюка и пытающиеся напомнить ему обо всём, что сделал он когда-то. «Если я сплю, мне хотелось бы проснуться». – Как грубо, – отвечает рыжий, разглядывая Дилюка, – а ведь я пришёл проведать тебя, потому что что-то в твоём сознании подсказывает мне, что с тобой происходят странные вещи. Дилюк не знает, что ему сказать. Он просто вновь уходит в свои раздумья и перед глазами проносятся некоторые моменты из его жизни. Возможно, будь он сильнее, он смог бы защитить отца? Возможно, будь он лучше, то тот роковой день не наступил бы? Возможно, его связь с братом не разорвалась б? Всё можно было предотвратить, если бы вместо Дилюка был кто-то другой, кто-то лучше него. Всё было бы гораздо легче, если бы не существовал он. Возможно. – Идиот, – бросает Аякс и Дилюк слышит это, но не придаёт особого значения. Его взгляд устремлён в одну точку и всё, что он может чувствовать и понимать это лишь напряжение со стороны рыжего. – Ты считаешь, что это то, что ты хочешь? – Чего? – интересуется Дилюк. – Своей смерти. На самом деле, неудивительно. Аяксу легко сейчас понять то о чём думает его собеседник и такой ответ вполне предсказуемый. Дилюк какое-то время молчит и начинает чувствовать давление со стороны парня. Кажется, чтобы привлечь нормальное внимание Дилюка, он начинает давить подошвой на его плечо, но это мало чем помогает. – Возможно, – отвечает красноволосый. – Лжец, – вздыхает Аякс, но давление не ослабил. – Ты лжец, Дилюк. – Почему? – Потому что ты лишь думаешь о том, что хочешь умереть, но на самом деле ты не сможешь сделать это, даже если будет что-то, что попытается тебя убить. Ты продолжишь бороться за жизнь, лишь бы никто не пережил то, что произошло с тобой. Выражение лица Дилюка сменяется лёгким напряжением. Он не то, чтобы не может ответить, он не хочет поддерживать этот разговор. Не этот, не с Аяксом. – И поэтому ты так заботишься обо всех, из кожи вон будешь лезть, лишь бы не умереть, ведь твоя смерть отразится на жизнях близких для тебя людях. И тем не менее ты страдаешь, потому что ты не можешь простить себя. Ты, – Дилюк замирает и чувствует то, как тяжело становится дышать, когда нога Аякса перемещается ему на грудь и он кладёт свою руку поверх колена, не разрывая зрительного контакта с Дилюком. Дилюку кажется, что он не может дышать, но оторваться от глаз Аякса и перестать слушать его у него не получается. И это его вина. – Ты жалок для самого себя, Дилюк. Ты предпочёл бы полное исчезновение в собственной жизни, ведь ты не терпишь своих ошибок и того, что уже никогда не сможешь изменить. Поэтому тебе легче умереть, нежели проработать что-либо с самим собой. Ведь смерть поможет тебе обрести душевный покой, который сложнее получить сейчас, потому что ты сам портишь свою жизнь и не замечаешь этого, идиот. Ты делаешь это, чтобы наказать себя за то в чём даже нет твоей вины. Принёс ли что-то Дилюку этот разговор? На самом деле ему трудно сказать. Всё, что он может видеть и чувствовать сейчас это то, как темнеет в его глазах и в конечном итоге он полностью отключается.