Заново влюбиться в Париже

      Осенний Париж прекрасен.              Розэ вечно встречает туристов с разинутыми ртами и помогает им найти место для лучшего фото с Эйфелевой башней. Она сама невольно любуется огненно-оранжевой листвой и каждый день ест багет, круассаны и фуа-гра. Ах да, ещё наслаждается кофейными макаронами.       А кто ей запретит? Правильно, никто. Собственно, поэтому пару раз она гуляет под слабо моросящим дождём, не переживая о том, что потом заболеет. Листва хрустит под подошвой и липнет к ней. Буйство красок восхищает, а дни уменьшаются, но Розэ всё равно в восторге.              Есть особая атмосфера в осеннем Париже. Благородно, современно и одновременно чуть старомодно. Так и хочется выйти на веранду кафе, заказать чашку кофе и перебирать страницы модного журнала. Она может беззаботно следить за оживлёнными улочками и ловить на лице лучики приветливого солнца. Ей импонируют безмятежные прогулки на свежем воздухе. Посетить все сады, выставки и музеи? Запросто!              Розэ всё это сделает и даже на славу отдохнёт, но вдоволь насладиться этим не получится.              Просто не получится! Да и как? Её всюду преследуют билборды с Джису. Даже её лицо украшает журнал, который она сейчас читает! Это просто невозможно и невыносимо. Все прогулки, неважно пешие, велосипедные или на корабле по Сене, сразу портятся, стоит ей заметить Джису. Настроение опускается всё ниже и ниже, а желание ходить на экскурсии и вовсе пропадает.              Так ещё сейчас парижская Неделя моды. Джису же модель! Джису же… она Джису. Этим всё сказано.              Джису потрясающая. Даже после того, как они расстались, она остаётся такой же. Она, наверняка, всё ещё остроумно шутит и сможет её рассмешить. «Наверняка» — в этом вся проблема.       Сколько прошло времени с их расставания? Примерно столько же Розэ и находится в Париже. Уже месяц. Разумеется, за это время ничего забыть или простить нельзя. Вот и она ни черта не забыла. Они ведь даже не поссорились, например! Просто пазл не сложился.              Они разные. Пожалуй, даже слишком.              У Джису достаточно денег, чтобы обеспечить Розэ и её рыбок, и собаку. Не то чтобы Розэ против красивой жизни и — главное! — богатой, но она не какой-нибудь трофей! Она больше, чем красотка, милашка и девушка Ким Джису.              Она хочет ласки и внимания. Хочет после тяжёлого рабочего дня получить массаж от Джису, а не от массажистки. Хочет вместе принимать ванну и есть фастфуд или, наоборот, домашнюю еду, а не лягушачьи лапки или омлет с лобстерами. А в итоге Джису и ей массаж не делает, и даже не позволяет Розэ сделать ей массаж, а предпочитает умелые руки массажистки. Она обедает в ресторанах, а каждые выходные расписаны поминутно.              Банального внимания — вот, чего Розэ хочется. И с этим есть проблема — его не по силам купить даже Биллу Гейтсу с его огромным состоянием. Розэ нужна Джису, а не её деньги и подарки. Это даже противно — в голове моментально возникает мысль, что её пытаются купить.              Жаль, что Джису вовремя это не поняла. Они расстались.       

***

             Розэ уже как месяц находится в Париже, но на Эйфелевой башне до сих пор не была. Да, банально, но почему бы и нет? Хочется побыть воодушевлённой туристкой, а не девушкой с разбитым сердцем после расставания.              Париж — город любви. Смешно, что именно сюда она приехала, лишившись любви. Вернее, любовь ещё жива в сердце. Воспоминания греют душу, ведь несмотря на всё, Розэ было хорошо с Джису. Временами Розэ вставала рано утром, чтобы позаниматься с Джису йогой. Да и с Дальгомом тоже было весело, с ним не заскучаешь!              Они ведь даже и не ссорились! Джису слишком привыкла молчать и проглатывать обиды, она никогда не выскажет Розэ претензии или упрёки — боится обидеть. Иронично, но Розэ больше обижали подарки Джису и отсутствие внимания.              Но когда Джису забыла о встрече в честь годовщины их отношений, Розэ собрала вещи и уехала в Париж. Может, здесь она вновь обретёт любовь? Глупо. Глупо. И ещё раз глупо. Какая к чёрту любовь, если Джису никогда не исчезнет из её сердца? Она всегда рядом — на билбордах или во снах. Её невозможно забыть. Даже если очень постараться.              С Эйфелевой башней у неё фото много, учитывая, что она часто помогала туристам найти идеальное место для фотосессии на фоне местной достопримечательности. А вот внутри Эйфелевой башни… такого фото у Розэ ещё не было. Пора исправлять это.              Столик у неё давно зарезервирован, Розэ остаётся выбирать наряд. Жемчужно-серое платье через шею облегает изгибы. Роскошно блестящий атлас притягивает восхищённые взгляды Хэнка. Драпировка посередине подчёркивает всё, что надо (будто она в этом нуждается!). Как и часть спины, плечи остаётся открытыми — пусть все любуются её ключицами, которые когда-то так любила Джису.              Цепляя на запястья серебряные браслеты и часы, Розэ обувает босоножки и выходит. Вечер начинается идеально: швейцар с улыбкой на лице провожает её, волосы собраны и ветер их не потревожит, тушь водостойка, если вдруг станет грустно и завидно от количества сладких парочек.              Время близится к восьми и выбрано специально, чтобы запечатлеть закат. Розэ поднимается на второй уровень башни. Она собирается любоваться впечатляющими видами с высоты птичьего полёта и вкусно поесть.              Интересно, поможет ли еда заглушить грусть хоть на время? А восхитительный, судя по отзывам, закат поможет расслабиться, чтобы ни о чём не думать? Вряд ли, конечно, но попытаться стоит. Еда в ресторане обещает соблазнить вкусовые рецепторы и перенести в самое сердце парижской кухни. Если же её рецепторы так никто и не соблазнит, то, она надеется, соблазнят хотя бы её.              Атмосфера до ужаса элегантная, но при этом Розэ нравится. Это больше, чем ресторан, это опыт! Впервые она может понять, почему Джису предпочитала рестораны, а не уличную еду. Розэ выбирает дегустационное меню и улыбается официантам, ощущая себя миллионершей как минимум. И смотрят на неё соответствующе — посетители восхищаются. И снова — ей это нравится.              Она любит внимание и чувствует себя в своей тарелке. Может, это Джису выбирала не те рестораны? Или дело в компании Джису? Нет, вряд ли. Даже с учётом чужого восхищения, Розэ мало. Нехватка внимания, причём, конкретного. Даже если Джису забывала про неё, её любовь — незаменима.              И Розэ действительно скучает.              Сейчас ей никто не подскажет, какие блюда выбирать и как пользоваться столовыми приборами (вот откуда ей знать, что мороженое едят особой чайной ложкой?). Сейчас Джису не заденет её колено своим будто бы случайно, а на деле соблазняя её с совершенно невинной улыбкой. Сейчас Джису не заплатит за неё (а потом Розэ отблагодарит её. Разумеется, в постели).              Как она и думала, в ресторане оказывается слишком много парочек, отмечающих то начало отношений, то годовщину. Розэ заказывает красное полусухое и надеется, что получится забыться. Увы и ах, но нет. В голове всплывают воспоминания о том, как она сидела дома на диване тоже с вином и в сексуальной пижаме, но Джису только ночью написала «солнышко, я дома, ты где?»              Розэ, сглатывая ком в горле, ответила ей: «В Париже». Ни тогда, ни сейчас ответ не принёс ей удовольствие.              Ладно, проехали, забыли. Жить дальше она не сможет, если постоянно будет оглядываться назад. Всё, с этого момента только вперёд. Розэ пригубливает вино — и даже оно здесь элегантное! Мягко и нежно со сладкими фруктовыми нотками. Она постукивает ногтём по изящной ножке бокала и переводит взгляд на гостей. Большая часть — парочки, кто-то празднует день рождение, а кто-то — свадьбу, а кто-то вообще на деловом ужине. Все гремят столовыми приборами и тихо переговариваются.              Как скучно… Небо окрашивается в малиново-голубые оттенки. Закат стекает вниз по бежевым, похожим друг на друга домам. Всё ещё скучно. Еда безусловно превосходная, а шоколадный торт с муссом — волшебный, но всё ещё чего-то не хватает. Розэ прекрасно знает, чего не хватает, а именно — кого.              Решение уехать в Париже — глупое, будем говорить откровенно. Она могла просто-напросто поговорить с Джису, хотя бы объясниться. А она убежала, будто подросток. Хотя, пожалуй, она и есть подросток. Не по возрасту, конечно, но по душевному состоянию точно.       Внимания хочется, юношеский максимализм выкручен на максимум — не получив желаемого, Розэ сбежала. Надоело такое отношение к себе! Джису не понимала, что подарки не равнялись вниманию, и будто бы не хотела понимать.              Оторвав взгляд от угасающего заката, она делает ещё один глоток. Жидкость растекается теплом по горлу и однозначно расслабляет. Розэ откидывается на спинку, не выпуская бокал из рук. Хоть на миг, но помогает забыть Джису. Хотя её голос до сих пор мерещится ей.              Чёрт… Розэ не мерещится. Здесь действительно Джису. А может, это вино ударило в голову? Но поворачиваться и проверять не хочется. Раны ещё не зажиты, лишь месяц прошёл. Совсем скоро октябрь и переход на зимнее время. Розэ уже предчувствует тонкий аромат жареных каштанов на бульваре Осман и толпу жителей с разноцветными зонтами.       Ладно, будем честны, её куда больше волнует Джису, чем тот факт, что сумерки будут наступать быстрее.              Розэ ловит на себя кучу взглядов, но ярче всего ощущается взгляд Джису. Может, конечно, она просто накручивает себя… Чёрт! Не стоило оборачиваться. Джису всё заметила. Глазастая же! И такая же прекрасная. Улыбка, к слову, осталась той же будоражащей кровь. Будто и месяц не прошёл, будто ничего и не случилось. Будто бы Розэ не сбежала, будто бы Джису не забывала про годовщину…              Джису в маленьком чёрном платье, как и завещала Коко Шанель. Когда там фэшн-шоу Шанель? Чтобы Розэ знала, когда на улицу лучше не высовываться. Ей хватило неожиданной встречи в ресторане в Эйфелевой башне. К слову, сюда она больше ни ногой, понятное, дело, ресторан не виноват, но сердце против.              Одновременно с этим сердце хочет поймать ещё один взгляд Джису.              Джису сегодня женщина-кошка или просто любительница чёрного цвета. Колготки в крупную сетку просто издеваются над Розэ и её разумом (до этого все мысли были невинными, а сейчас!..), чёрный маникюр, но при этом коротко остриженные ногти (она бы помечтала о ночи с Джису, но не сейчас).              И чёрные лодочки, разумеется, куда без них? Такими удобно «случайно» наступать на ногу партнёру по танцу, чтобы намекнуть, что хватит танцев. Это единственный плюс дьявольского изобретения помимо эстетичной картинки. Розэ предпочитает балетки. Максимум, босоножки на высокой танкетке — куда уж не шло.              Берет (истинная парижанка!) и пиджак в чёрно-белую клетку выбиваются из цветовой гаммы, но прекрасно дополняют образ. Джису кажется маленькой, но такой боевой с её аккуратно подведёнными глазами, что Розэ не выдерживает. Взглядом сканирует и молча оценивает — ох, как сильно она скучает по волнистым локонам!              Разумеется, Джису замечает взгляд. И движется в её сторону.              Да, они заметили друг друга — никто бы это не отрицал. Но в итоге Джису собирается подсесть за столик к Розэ. Что может быть более неловко, чем встреча бывших после недавнего расставания?              О, пусть, она подавится вином!              — Bonjoir, — Розэ не пытается улыбаться, но её сердце ей самой кричит «скучаю!» Если Джису так и продолжит сверкать глазами, то попытка вести себя рационально точно провалится. Но это правда — по элегантности, смешанной с смешинкой в глазах, она точно скучала.              И, честно говоря, скучает до сих, как бы не пыталась отрицать. Сердцу не прикажешь. Как говорила Селена Гомес, сердце хочет того, чего хочет.              — И тебе bonsoir.              — Чёрт…              — Я помню, французский — не твой конёк, — усмехается Джису.              А вот про годовщину она забыла. Интересно, поняла ли она потом, почему Розэ молча уехала? Или до сих пор метается в догадках?              Джису заказывает заварные профитроли себе и крем-брюле для Розэ (от сладкого они обе никогда не откажутся). Десерт кажется приторным, а в горле сухо. Это однозначно влияние Джису.              — Ты на Неделе моды? — откладывая в сторону ложку, спрашивает Розэ.              Посетители громко болтают и шумят, стукаясь бокалами, официанты уточняют заказы, но Розэ больше бесит тишина между ней и Джису. Будто стена — скорее даже Великая китайская стена. Джису же ведёт себя так, словно было рождена молча есть и поглядывать на Розэ.              Розэ пепелит Джису взглядом.              — Ага. Именно поэтому я и в Париже, — Джису говорит непринуждённо. Будто бы добивает Розэ, объясняя, что приехала она сюда не ради неё, а ради работы.              Розэ еле слышно хмыкает и переводит взгляд с Джису на виды за окном. Закатное время давным-давно прошло, но людей всё ещё много, как и внутри, так и снаружи. Фонари освещают улочки. Сена кажется темней и очень даже привлекательной, учитывая, что Джису сейчас сидит прямо напротив неё.              — Тебе совсем не неловко, да? — вдруг говорит Розэ.              Джису кладёт профитроли обратно на тарелку и слегка улыбается, склоняя голову набок. Ответ и так очевиден.              — Нет, а почему мне должно быть неловко?              — Да потому что мы расстались! — всплёскивает руками Розэ. Аппетит совсем пропадает, крем-брюле остаётся несъеденным.              — И?              Джису выгибает бровь, и в этом действии так и сочится изящество и элегантность. Вот, кто создан для богатой жизни и дорогих подарков. Розэ же больше интересуют уличные художники, например, или велопрогулки на пару с партнёром. Вот незадача — теперь она одинока.              Одинока в Париже. Звучит как диагноз. Остаётся надеется, что город любви это исправит.              — Мы просто разошлись, разорвали связь. Без никаких ссор или разговоров. А сейчас… — кривится Розэ. Вспоминать не особо приятно, меланхолия горечью оседает на языке, — сейчас почти мило беседуем в ресторане на Эйфелевой башне. Тебя это не смущает?              — Нет. Но если хочешь, можем поссориться. Вдруг это успокоит твою совесть.              Розэ недовольно вздыхает. Поправляет платье, будто оно мешает ей дышать, а не невинный — ага, как же! — взгляд Джису.              — Я ничего не сказала, эм-м, когда уезжала. Ты поняла, почему?              — Почему уехала или почему ничего не сказала?              Боже, и почему так неловко и странно с Джису? Когда они успели потерять нерушимую связь между ними? И была ли она когда-то между ними?              — Первое.              Джису жмёт плечами, настраиваясь на беседу.              — Потому что я забыла про годовщину.              Значит, всё же догадалась. Впрочем, это неважно. Какая разница, если в итоге сейчас между ними неловкость и отчуждённость?              — Но в итоге я вспомнила. Сразу же. Но было поздно. Ты заблокировала меня, как только написала «я в Париже». Как Париж, кстати?              Серьёзно? Джису на своих фэшн-шоу ни обо что не ударялась? А то, по всей видимости, она плохо сознаёт серьёзность их ситуации. Они не начинали с чистого листа и не договаривались остаться друзьями. Они просто разошлись, как корабли в море. Так почему Джису ведёт себя так непринуждённо?              — Париж отлично, но мы сейчас не про Париж. Ты можешь вести себя нормально?              Джису вскидывает брови, будто действительно не понимает. Это что за вид изощрённой пытки?              — Я не буду смущаться. Мне не неловко. Розэ, мы обе взрослые девушки.              Розэ фыркает. В душе она подросток. А Джису всегда казалась и до сих пор кажется деловой леди, думающей лишь о работе, — это прекрасно олицетворяет её ментальный возраст.              — Я и взрослая девушка? Не придумывай, я никогда не вела себя соответственно возрасту.              — Это мне и нравится в тебе.              Джису не улыбается и не ухмыляется, значит, не пытается её соблазнить. Она просто констатирует факт, но при этом говорит «нравится» — в настоящем времени. Какова вероятность, что чувства ещё не завяли в её сердце?              Розэ возвращается к крем-брюле, чтобы не отвечать. Да и что вообще она должна сказать? «А мне всё ещё нравится твоё остроумие. А ещё я всё ещё люблю тебя, хотя не хочу это признавать, ведь ты разбила мне сердце. Но да ладно, мы в Париже — городе любви, так что пойдём в отель и займёмся любовью?» О нет, такое она точно не скажет.              — Ты сегодня с открытыми ключицами.              Ещё одна констатация факта? Какая же интересная у них беседа выходит!              — Да, но я не знала, что встречусь с тобой.              Боже, и зачем она вообще оправдывается? Захотела надеть конкретно это платье — надела. Всё. Она даже не знала, что встретится с Джису, но, пожалуй, рано или поздно это бы случилось. Они обе в Париже, а ещё их всегда тянет к друг другу.              — Ты жалеешь?              — О чём?              — А о чём ты подумала? — мило усмехается Джису.              У Розэ несколько вариантов, о чём она могла бы пожалеть, по мнению Джису. Первое: о том, что надела платье с открытыми ключицами. Второе: о том, что встретилась с Джису. Третье: о том, что они расстались. И четвёртое: о том, что Джису заказала ей крем-брюле, а не безе, например.              — Ладно, не гадай. Я о нашей встрече. Ты жалеешь?              Розэ выдыхает, чтобы успокоиться. В душе ураган из чувств. Грусть и тоска, непонимание и разочарование. И любовь. Она просто не знает, что чувствует! При виде Джису все её чувства мешаются в кучу и разобраться в них невозможно.              — Я… не знаю.              — Я тоже. Но было приятно увидеться.              «Только не говори, что скучала. Не смей!» — думает Розэ. Если Джису скажет это, то с разумом можно попрощаться. Розэ точно сорвётся. Или сорвёт такой желанный поцелуй после месяца вдалеке друг от друга.              Пожалуй, она больше скучает, чем нет.              Ладно-ладно. Она скучает. Но Джису же необязательно об этом знать, да?              — Да, мне тоже.              — Если хочешь, можешь разблокировать меня. Мы бы могли продолжить общение.              Джису не скажет прямо «я скучала», как и Розэ. Они обе промолчат. Только Джису не скажет из-за привычки не проявлять чувства, то Розэ от непоняток с чувствами.              Всего месяц прошёл. Может ли она так быстро вернутся обратно к бывшей?              — Окей, я разблокирую тебя, — вздёрнув подбородок, говорит Розэ.              — Спасибо. Я… эм-м, скучала вроде как. После того, как ты уехала было скучно.              — Вроде как? — переспрашивает Розэ, но в голове бьётся неоном «она сказала, что она чувствует?» Сегодня удивительный день.              — Без «вроде как». Я правда скучала.              — Но мы расстались по причине.              — Я не говорю тебе вернуться ко мне, — отвечает Джису, устало вздыхая и потирая переносицу. — Я просто скучала. И что технически мы не расстались. Но да, причина была.              — Причём, ты виновата в том, что я уехала. В общем, причины были. Мы будто бы говорили на разных языках.              — Так и есть.              Розэ хмурится. Они вроде на одном и том же языке говорят…              — У тебя язык любви — слова, у меня — подарки. Тебе проще похвалить и сказать «я тебя люблю», а мне проще выразить это подарком или чем-то материальным.              — Понятно.              Джису улыбается.              — Но тем не менее сейчас я пытаюсь говорит словами, а не подарками. Во имя любви к тебе. Я стараюсь, потому что правда скучаю, Розэ.              И чтобы Джису к этому пришла, потребовался месяц разлуки.              — А мне, что начать дарить тебе подарки? — фыркает Розэ. — Разные языки любви значит разные языки любви. Ты будешь менять свой язык любви ради меня?              — Если понадобится, то да, — резво отвечает Джису. — Но мы можем найти общий язык любви, подходящий нам обеим.              В глазах Джису плескается решимость, в глазах Розэ — сомнение, недоверие и любовь. Конечно, надеялась, что Париж исправит её одиночество, но вернуться к бывшей после месяца разлуки.              Насколько это хорошая идея?       

***

             Разумеется, Джису платит за ужин, на что Розэ фыркает. Деньги для неё всё также важны. Но тем не менее Джису не уходит в отель, чтобы набраться сил перед завтрашним днём, а предлагает побродить по ночному Парижу. Пытается взять Розэ вниманием или что?              Как вообще понимать всё происходящее?              — Что ты думаешь насчёт общего языка любви?              Розэ морщится и от холода, и от темы беседы.              — Я даже не сказала, что скучаю по тебе. А ты уже…              Джису, не перебивая, снимает с себя клетчатый пиджак и накидывает на плечи Розэ. Пальцами невольно задевает нежную кожу, вызывая мурашки. Снова внимание и романтические жесты. Да что ж такое? Это ещё больше сбивает толку.       Как Джису так быстро и значительно поменялась за всего-то месяц? Будто бы есть причина, по которой она так обходительна. Или правда скучает? Мысли путаются, но Розэ знает, что скучает. Она просто не уверена, что стоит возвращаться к Джису.              Стоит ли игра свеч?              Джису определённо стоит.              — Я готова ждать, — решительно отвечает Джису.              Розэ дышит глубоко, по крайней мере, пытается. Холодный воздух бьёт по щекам, и она сильнее кутается в пиджак. Хорошо, что волосы собраны, иначе сейчас она бы убирала пряди, прилипшие к губам из-за блеска. У Джису, кстати, на губах брендовая малиновая помада. Вот только думать о её губах — плохая идея.              — Я уже говорила, мы расстались по причине. Я ничего не забыла.              Сена действительно кажется выходом. Розэ знает, что не выдержит. Стоит бросить ещё один неаккуратный взгляд на губы Джису, и она точно сорвётся.              — Я тоже ничего не забыла. Но мы ведь и начали встречаться по причине. Неужели чувства так быстро угасли? Или это влияние Парижа?..              Розэ прикрывает глаза. Нужно успокоить дыхание — и мысли заодно. Впрочем, бесполезно. Выразительные глаза Джису притягивают взгляд, и Розэ невольно смотрит на её губы. Эти чёртовы губы в форме сердца, которые она так любила. И любит до сих пор.              Стоит признаться в этом и себе, и Джису. Она скучает. Чертовски сильно скучает.              Они обе дышат тяжело. Грудь вздымается и опускается. Розэ думает, пытается размышлять логически, что вообще не выходит. Даже не с переменным успехом. Как глупо потерять самообладание из-за малиновой помады на чьих-то губах.              Сердце пропускает пару ударов, и она решается — руки кладёт на чужую шею и притягивает Джису ближе к себе. Губами впивается в губы Джису. По коже скользят мурашки, а в мыслях ничего, кроме, разумеется, междометий «ах» и «ох».              Как тепло! У Джису, несмотря на температуру, кожа горячая и здорово контрастирует с холодными ладонями Розэ. Помада не смазывается, вот что значит брендовая и дорогая! А целуются они рьяно и жадно — месяц разлуки даёт о себе знать. В чужом дыхание чувствуется привкус алкоголя и сладость от профитролей.       

***

             И ведь Джису действительно меняется, согласно обещаниям. На утро она не покидает отель, а остаётся с Розэ спать до часу дня в постели, кутаясь в нежные шёлковые простыни. Она всё ещё смущается из-за слов Розэ о великой любви, но благодарит не подарками, как привыкла, а нежным поцелуем в нос.              Джису почти невесомо касается Розэ. Пальцем выводит узоры на голых лопатках и переходит к ключицам, где оставляет много-много поцелуев. Пожалуй, прикосновения — лучший язык любви из всех.              Розэ вновь чувствует и любит. Спасибо, Париж!