Потеряшка

— Антон? Мне не верится, что я вижу тебя, такого статного, даже, можно сказать, аристократичного молодого человека в молочном костюме, который аккуратно что-то поправляет на своих чертежах в синей папке, остановившись посередине коридора громадного офиса, где собрались множество хороших архитекторов, дизайнеров, строителей и других нужных профессий, которые хоть как-то связаны со строительством, продажей и продвижением, тем же пиаром. Твои брови сведены вместе, глаза прищурены, а небольшие кудряшки на голове растрепались, в хаосе сложившись в разные стороны. Но даже в таком деловом виде, когда ты глубоко задумался, проводя нужные расчёты, я узнаю в тебе его, того, в ком я совсем недавно — год назад, о мой Бог, — души не чаял, в ком я искал только самое лучшее, замечая лишь одни плюсы, лишь одну твою красоту и естественность, того, кто хранил мою надежду на счастливое будущее, которое я, возможно, мог провести в спокойствии и, так грубо назову, в душевном экстазе. Всё, что я хочу спросить, так это о том, что произошло в тот вечер. Ты поднимаешь взгляд на меня, твоё лицо всё равно напряжено, и, держа в руке ярко-синий карандаш, на конце которого расположилась использованная стёрка, ты постукиваешь по твёрдой папке, издавая приглушённое «тук-тук». Я подхожу ближе, стараясь не паниковать раньше времени. А зачем? Ты же меня узнал. Надеюсь. — Антон..? Хотелось не выдавать свою слабость перед ним, но голос подскочил, из-за чего получилось слишком вопросительно и так жалко. — Ах, да, я Андреевич, — произнёс ты, расслабляя своё лицо и протягивая руку в приветливом жесте. Какой, нахрен, Андреевич? Ты думаешь, я не знаю, как тебя зовут? Я знаю тебя больше, чем твой родной отец. Я не понимал, что ты хотел сказать своим «Андреевич», сказанным с каким-то облегчением и спокойствием. Неужели правда не узнал того, с кем проводил большую часть своего свободного времени несколько лет назад, с кем делился секретами, чьи футболки пачкал своими слезами? Увидев, что пауза затянулась, ты почесал свою руку, обречённо вздохнув. — Павел говорил, что Вы приедете, Сергей. Вы же не против обращения без отчества, мне некомфортно. А-а… — видимо, ты ожидал, что я должен что-то ответить, раз долго тянул ебучую «А», но увидев, что я не намерен это делать, продолжил. — Я вот как раз доделываю Ваш проект. Мне осталось досчитать кое-какие рассчётики и всё будет готовенько. Ну что говорить? богатым буду. Меня терзает лишь один вопрос, который крутится у меня в голове за всю минуту нашего скупого разговора, во время которого один из нас жёстко тупит, а другой делает тоже самое, но не выдаёт этого. — Я не Сергей. Это единственное, что я смог сказать. Я понимаю, что если ты не вспомнил меня за прошедшее время, то навряд ли вспомнишь, если я уберу одно имя из полного списка мужских имён, которые, я думаю, бегущей строкой идут в твоей головёшке. — Э-э… напомните, пожалуйста, имя и фамилию… заработался чуток. Заработался. Как можно было заработаться и проебать год, мать его, год, во время которого я только и делал, что искал его? А он… просто заработался? — Попов. Арсений Попов. Я видел, как твоё лицо меняется, с каждой секундой брови делались всё ближе друг к другу, а губа открывалась в беззвучном вопросе, который я никак не мог расшифровать. Я понял: всё, что я мог раньше понимать о тебе с одного лишь взгляда, больше не действует, не работает. Сломалась «опозновалка», раскидывая по всей моей голове свои шестерёнки и болтики, конструкция, которую я строил на протяжении года, живя с тобой, полетела нахуй, взрываясь с огромным шумом в ушах, заглушая всё происходящее в поле моего зрения и за его пределами. Я понял, что Антона больше нет. Это не ты. — Я сдаюсь, — запутывая своей рукой волнистые волосы, ответил ты, зажмурившись, — я не узнаю Вас. Вы от какой компании? Сейчас я помню тот день в самых ярких красках, хотя ещё вчера это казалось для меня так далеко и так, слава Господу, забыто, что, я думал, всё это позади, как слишком пугающий сон. Но нет, оказалось, сон с продолжением. Это было год назад, выходной вечер зимы, когда на окнах суровый мороз рисовал причудливые узоры, похожие на хохломскую роспись, но в разы лучше и симпатичнее. Я, завернувшись в тёплый флисовый плед, сидел на диване, играя в GTA, и ждал тебя с работы. Ты задерживался. Когда я позвонил, ты не ответил, лишь гнусавое «Абонент вне зоны действия сети», а через час стало только хуже. Я, болеющий, с температурой, обзвонил всех, кого только мог, но никто не знает, где ты, с кем ты. Я не знал ни номера, ни адреса твоих родителей, поэтому пытался звонить всем, с кем ты хоть раз в жизни поздоровался. Пауза затянулась, и я решил, что должен узнать всё до малейших деталей, что же случилось в тот вечер, когда я потерял всё, что было дорого для меня. — Год назад, зимой, что тогда случилось? Твоё лицо округлилось, становясь, мягко говоря, охуевшим. — Вы по работе или как? Если нет, то мне нужно работать, скоро придёт тот самый Сергей. До свидания, Арсений Попов, — яро выпалил ты, махая свободной рукой и хмурясь. — Поз! К нему подошёл мужчина в костюме, радостно улыбаясь. — Бля, Тох! — пожимая руку, ответил тот. — Так это ты тот самый Антон Андреич, у которого попросили забрать проект? Я стоял и смотрел на них с осознанием того, что я нихера не осознаю. — Да, я Сергея жду, — после ответа в роде «вместо него – я», он продолжил, — идём в кабинет, а то я не до конца сделал, да чай ещё можем бахнуть. Будешь? — положительный ответ. — Сейчас, я только с этим Поповым разберусь. Дима быстро повернулся, рассматривая меня. И тут я узнал его. — Арс? Ты как тут? Дмитрий Позов – лучший друг Антона, который клялся мне, что не знает, где его приятель. — Я? Да вот, пытаюсь сквозь враньё правду разглядеть. Я не хочу видеть ни одного из парней, которые с честными глазами сейчас смотрят на меня, которого они убили своими словами, — точнее, их отсутствием. Они врали, а сейчас хотят, чтобы я также мило с ними здоровался и общался. Я верил им. Я верил Антону, который каждый божий день говорил о том, что любит меня, о том, что хочет совместное будущее. А теперь всё так… шаблонно. Мне противно находиться с ними. — А ведь я реально думал, что ты меня любишь, Антон. Поз, а тебе я ничего говорить не буду, сам знаешь. Я развернулся, направляясь к выходу с ужасной злостью. Нахуй пускай идёт собеседование, на которое я шёл сегодня. Эта компания теперь мне тоже противна. — Арс! Да это авария… амнезия! Хуйня такая. Я просто ну… против вас… Голос Позова уже не имел для меня значения, было откровенно похуй. Я понял, что потерял лучшие — как я думал раньше — годы. Потеряшка.