месть от репетитора

Черная машина едет на большой скорости, рассекая мокрую трассу с разными переливами из-за ярких рекламных вывесок. Водитель совсем не интересуется цифрами на сообщениях, что повествуют о многочисленных штрафах. И даже факт того, что он чуть не попал в три крупных аварии не говорили ни о чем. Чонгук зол. Нет, он в ярости. Рука в чернилах сжимает руль до побеления костяшек, до боли. Он напряжен до скрежета зубов. Все тело уже дрожит от этого, руки полностью вытянулись вперед, глаза застилают слезы обиды и горечь их на искусанных губах. Он помнит, как любимый целовал каждый раз, «наказывая за мучение губ, что теперь стали Чиминовскими». Целовал и умилял тот любимый, который устраивал истерики, стоило услышать чужой запах. Даже если это был его друг перед течкой в их машине, которого привел сам Пак. И тот любимый, который вот уже долгий час задерживается у репетитора. Конечно, тот отправил голосовое сообщение, где сказал, Чон помнит четко «милый, я сам доеду до дома, не переживай.» А на фоне «я задержу тебя еще до утра, так что не стоит думать о доме». Подтекст, интонация, а после ответ на звонок. Долгожданный и слишком больной чтобы снова думать об этом хриплом голосе. Хриплом, басистом, сука мужском голосе! И эта сволочь, которого Чонгук все еще зовет «любимым» врал не краснея о репетиторе «милой женщине, которая кормила и объясняла все до точки». Конечно. Теперь ясно до какой именно точки. Чонгук не может сдерживаться. Его рвет на части внутри. Сердце хочет вырваться наружу, явно рисуя трещины на ребрах. И вот этот злосчастный адрес. Адрес, где его маленький трахается с каким-то мужиком. Судя по району, они либо прятались, либо Чонгук на столько лох в сексе?! Конечно, милый Пак Чимин сказал ему адрес. Конечно, всё, лишь бы тот не подозревал. И вот, Чонгук доезжает на лифте до дома и открывает, на удивление не запертую дверь квартиры. Еще и номер... 69. Все на зло ему! Перешагивая красиво убранную прихожую, и даже не обращая внимание на отсутствие запахов, Чонгук застеленный эмоциями идет в сторону, как он понял спальни. Но за первой дверью кухня. Он яростно сжимает челюсть, а после зависает, когда слышит захлопнувшуюся железную дверь. А после звон ключей. Закрыли? Сразу же выходя в коридор видит молодого шатена с медовой кожей и блестящими под теплым светом лампы золотистыми глазами. И не это заставляет удивляться Чонгука. А больше всего привлекает его наряд: шелковистый, переливающийся блестящими пятнами халатик. Этот халатик явно по длине не намного ниже белья, грудь открыт взору, что видны чуть припухшие темные ореолы сосков. Глаза спустились ниже и Чон непроизвольно взглотнул, замечая отсутствие белья. Глаза сами стали черными, округлились... - Там есть белье, – вдруг подал голос шатен, будто замечая этот взгляд. Его голос... Чертов голос, который своим басом сводит с ума. Он слишком низкий, слишком привлекательный. Чонгук уверен, стоны его имени будут на уровне оперы. И да, именно стоны. Ведь внушающий бугорок в районе паха словами не убрать. Убрать можно лишь при отсутствии халатика. И сейчас Чонгук дает имя этому шатену. «Дьявол». Настоящий дьявол. Искуситель. Никак иначе. Ведь этот парень с милым личиком и губами в форме сердечка, своими, сука, музыкальными, длинными и такими чертовски привлекательными пальцами поднимает подол этого красного халатика, что сейчас на Чона действует как на быка. Под ним появляется... О боги Олимпа... Кружевное белье такого же цвета и возбужденный член. Чонгук больше не стоит. Он не думает. В голову ударила сперма. Всё. Он подросток, озабоченный, да хоть кто! Главное сжать в руках эту нежную кожу, а он уверен, что незнакомый искуситель купался в молоке. Чон достигает своей цели. Прижимает к себе прямо там – у двери. Сжимает крупными руками мягкое тело до легкой боли, до красных пятен, возможно – утренних синяков. Он целует жадно, терзает уже не свои, а незнакомые губы, которые привлекли внимание с первых минут. Он лижет, врывается языком, кусает, оттягивает, смакует, и мучает, наказывает за возбуждение. И никогда не спрашивает разрешения. Дьявол разрешил, когда только появился, запер дверь и вообще подумал выйти в этом наряде. А Тэхен отвечает. Отвечает и невозможно наслаждается, прогибается в талии. Ему хорошо. Ему прекрасно до звездочек. Ведь вот он – его мечта. Это тело, эти губы, прикосновения которые снились ему в самых мокрых снах и не только. Которые заставляли выйти фантазий на новый уровень, ведь Ким в буквальном смысле ощущал все прикосновения, чтобы дойти до пика. И вот, наконец, вся фантазия наяву, а сознание в отключке. Киму хочется вообще плакать от одних губ. А Чонгуку выть. Ведь этот Дьявол не только в молоке, ну и в вине купался. Поцелуи спустились к шее, где кожа была намного опьяняющая. Он лижет, помечает засосами, укусами по всему периметру, не оставляя живого места. И ему не сопротивляются, от чего Чонгук рад. Он может позволить себе всё. И это всё сейчас заставляет чувствовать Тэхена между раем и адом, метаться от приятных облаков к обжигающим кострам. Ему ... охренительно. Фильтр в голове просто пустеет. Мысли покидают душу, тело оковывают металлические цепи в огне. Он горит. Он правда горит, сгорает заживо в этом омуте черных глаз. В темноте они словно светятся. Только не ясно, каким именно камнем? Может, это и есть проклятый «Черный Орлов»? Точно. Это его проклятие, что избавится и от идеального тела, и от израненной души. Но начал именно с запутанных мыслей. Тэхен не понимал, куда ему двигаться, куда деть руки, ноги не держали, но бедра стискивали массивные ладони. Рык где-то над ухом заставил вздрогнуть и открыть помутневшие глаза. Глаза цвета сладкого шоколада, которые хотелось сожрать, сейчас были покрыты пеленой возбуждения. - Трахни уже, – прошептал. Прошипел его бутон роз, выпуская шипы. Сжимал и тискал в объятиях, окровляя себе руку. Чонгук не понимал ни себя, ни своих действий. Не хотел ничего понимать. Хотелось всё дальше впитывать языком этот пьянеющий цветок. Его личное вино, неповторимый алкоголь. Раньше такого за мужчиной не наблюдалось. Что же изменилось? Может, виной тому ярость, обида, тревога, агрессия, огонь в конце концов немыслимого костра, где лежали ветви самых разных сортов: от самых нежных до ниточной остроты? Они не совсем ровно и порой так плавно, как в книгах перешли к кровати. Всё же бушевавшая внутри пламя азарта не дала бы им этого сделать. Парни легли на мягкую поверхность. Точнее, просто свалились. Чонгук подмял под себя не особо сопротивляющегося парня и стал мучить его поцелуями. Шея, что оказалось через чур чувствительной, привлекал как нельзя. Чон будто и сам проклятый, не оставлял единого живого места. Сейчас его было сложно назвать молочной кожей. Скорее всего и вправду бордовое вино, полусладкий - полусухой. Шипы всё ещё мешали. Старший плавно скользнул к соскам. Ведя по ним от чего-то всё ещё прохладными пальцами. Или нижнему просто показалось от того, что сам был градусов под сорок? Впрочем, не сильно волновало. Ким просто выгибался удивляясь. Раньше у него был секс. Причем самый разный. Что же поменялось сейчас? Кажется, его никогда не трогали так. Так охуенно. Он плавился. Таял. Не мог контролировать это. Превращался в лужицу прямо на мягких простынях. Вряд-ли кто-то понимал. Он и сам уже терялся в ощущениях... Внезапно прохладные пальцы заменил горячий язык. Снова пламя, в котором Ким сгорал без памяти, отдавался, не смея что-то сделать в ответ. Руки метались по кровати, сжимая музыкальными пальцами и без того помятые простыни, а из груди не переставали вырываться стоны. Сейчас можно было бы посчитать все ребра, что выпирали от того, насколько сильно возросло чувствительность. Казалось с левой стороны один из треснул. Сердце стучало так быстро, что он был готов и вправду ощутить эту боль. Поцелуи... руки... ласки... они были везде. Сводили с ума. Терпеть сил больше не было. - Сделай уже это... – прохрипел в голове. На деле же еле ясные слова вырывались вместе со стонами. - Хорошо, – новый бас в ответ. Раньше слышал, как друзья с ума сходили от голоса, пытаясь описать степень возбуждения и свои ощущения. Обладатель не менее удивительного и глубокого голоса не мог ни с чем сравнить, не обращая на слова внимание. Предпочитал действия и вот, только сейчас уши накрывают бархатом, тело умывают в вибрации, проникая в глубины сознания. Так вот о чем говорили... Его перевернули на спину и прогнули быстром движением. Колени дрожали, наровясь опуститься прямо сейчас, не медля ни секунды. Так же быстро схватили поперек талии и прижали к своему паху. Член вошел сразу же. Стон блаженства сорвался с чуть влажных губ, которые недавно целовали слишком мокро. Мычание срывается с покусанных губ, пуская волну наслаждения по всему существу. Если бы он был буддистом, определенно достиг бы нирваны. Чонгуку было хорошо. Он понял, что парень ждал, парень готовился. Иронично, что имени в памяти нет, а значит данный этап оказался проваленным. У них все этапы провалены. Возможно, так и надо было? Чимин бы тогда предпочел его? Того, кто беспардонно возьмет на первой плоскости, раздвинет невинные ноги и не даст вспомнить даже имени? Заметив, как гость интересуется другим, явно витая в своих мыслях, шатен недовольно хмурится, притягивает руками за шею и заставляет схватить себя удобнее. Его тело было таким мягким, привлекательным, округлые формы и вправду кружили голову. Чонгук послушно прижался сзади и стал без тормозов вдалбливаться в юношу. Хрупкое тело подрагивало, послышался громкий стон. Рука потянулась к чужому члену, где были следы спермы, который только что вырвался из головки, дав испытать огромный экстаз. - Ещё... – послышалось с высокими нотками. Этот голос нравился Чону. Он был не таким, как у Чимина. Он был... оперным. Высоким, таким басистом.. тенор сводил с ума. Этот парень совсем не был похож на любимого. Особенный, необычный, вовсе другой. Юноши, что обладали более угловатой фигурой, приторными губами, горькими духами на манящих шеях, а те поддельно высокие стоны? Всё опротивело, а после предательство и близко ощущать не хотелось даже мягкую схожесть. Но этой ночью под ним лежит не невинный цветочек, не притворная принцесса или того хуже - мягкая булочка. Хотя, от данного сравнения не отказался бы. Не каждый перед любовью всей жизни в таком выйдет. следовательно, дерзость характера берет своё. Стены пропитывали порочные звуки двух тел, громкие стоны и не менее слабое рычание. Тэхен был весь искусанный. Он не понимал, что с ним твориться. Его перевернули в новую позу. Нижний и вправду потерял связь с реальностью. Глаза наткнулись на окно, где полупрозрачные шторы бледнели. Солнце просыпалось. И кажется Ким тоже. Он будто потерял сознание. Взгляд перешел на мужчину. Они что, всю ночь...? - Нет, – некий смешок подался сверху. В ослабшее тело всё ещё входили. Нежные, более мягкие и круговые движения по одному комочку нервов туманили разум снова. Он что, задал вопрос вслух? - Да, – выдал с усмешкой, тут же переключаясь. И мужской стон дошел до ушей парнишки. Шатен потянул руки, обнял шею, отпустив тело в блаженство. Он снова кончил. Шикарное утро с не менее шикарным мужчиной. Внутри потеплело и до Кима дошло, что партнер тоже кончил. В него. Отчего-то табу не сыграл сигнализацию, а говорил спать. Потонуть в блаженство сна, остаться, зависнуть в моменте, дать отдохнуть не только телу, ну и душевный покой приобрести. Бессонные ночи окупать пора. Мужчина вышел, протер их тела салфеткой, рядом лег, приобняв мягкое тело. Только веки закрылись и разум хотел попасть в объятия сна, как такой нужный отдых вырвали жестокие лапы звука открывшихся дверей. Тэхен проклинал всем нутром нарушителя, обещая десятый круг прибавить в аду, куда, непременно, отправит. Он ведь Дьявол. Зашла мама и Чимин. В комнату. С громким «Тэхен!». Сам Ким в этот момент ощутил себя таким потерянным. Мама же у бабушки... - Чимин побудет у нас, хорошо, Тэ... – карие глаза мамы расширились, наровясь выйти за орбиты. – Хён.... сынок.. - Мама... - Мама? – голос мужчины добавил абсурда. А крик Чимина никак не помог. Побив, покричав, поцарапав, доводя всех и все нервы до последнего, они наконец сели за стол. Ким младший опустил голову виновато и кусал губы. Он их жрал. Реально был готов проглотить собственную часть красивого тела. Все три пара глаз смотрели строго и в ожидании. Спустя долгие полминуты, набрав в грудь побольше воздуха, он начал с обычного «в общем, ...». Оказалось, Чимин и Тэхен знакомы. Именно второй предложил другу заниматься с его мамой английским. Это и осталось до сих пор. Даже в универе Паку нужен был английский и подход к нему знала лишь мама друга. Больше не друга. Но Чимин однажды заприметил себе красивого парня и понятия не имел, что тот занят. Конечно, бывший Тэхена был козлом последним, однако и друг был виновен. Тэхен обвинял его в том, что тот даже не обратил внимание, когда Ким показал его фото, раз лица не помнил! Да и вообще, он мог не подходить к нему... двойное предательство сильно задело его и решив дождаться момента, Тэхен решился совершить такое. Отправил маму и Чимина поздно ночью после занятий. Пак – домой, мать – у бабушки. Они до понедельника. Идеально. Подождав мужчину, которому он и отправил сообщение с телефона друга со случайными голосовыми, а после игнором, он вызвал Чона. Чимин должен был утром явиться и взять свой телефон. Увидеть своего парня с другим и убежать с болью. Но быть один. В конечном итоге, они остановились на том, что Чимин ушел с болью и слезами. Мама ахнула и ушла в свою комнату, злясь на сына и на ученика не меньше. А Чонгук предложил познакомиться. Друга потерял давно. А вот парня не козла есть возможность обрести. Все же, Чон не казался последним идиотом во всей Корее.