Все дороги вели к тебе

Арсений всегда любил внимание, любил взгляды, обращённые к нему, когда почти каждый смотрел с восхищением, почти что со слепым обожанием. Ему было комфортно. Конечно, если это не переходило рамки дозволенного «смотреть, но не трогать». Но когда на него смотрел долго и вдумчиво Антон, это не то, чтобы смущало, просто заставляло вдруг чувствовать себя очень странно. Одно — быть почти что Богом для чужих людей, которые не видели тебя больным с соплями или с утра с зубной щёткой во рту и пастой на подбородке. Кто не видел твои далеко не дизайнерские растянутые футболки и не мило растрёпанные волосы стилистом, а самое настоящее гнездо на голове после сна. Это всё не то. Другое, когда на тебя так смотрит твой любимый человек, который видел тебя вообще разным, который проживал с тобой проблемы бок о бок. И сейчас он смотрит так, будто в мире больше ничего нет. Только ты и он, а дальше ничего больше не существует, пустота. Словно мир Антона заканчивается на Арсении. — Знаешь, в чём красота моей любви к тебе? В чём её особенность? — Антон смотрит внимательно, серьёзно, словно всё то, что он говорит — важнее целого мира. — Я влюбился в тебя не сразу. Не с той самой первой улыбки или с первого взгляда, как поётся в песне… Я влюблялся в тебя долго, вдумчиво. Осознанно. Постепенно, правильно, так, как только был способен. Я влюблялся в тебя каждый день и продолжаю делать это до сих пор. Антон замолкает лишь на пару секунд, чтобы перевести дух, пока Арсений теряет дар речи полностью. — И знаешь, я никогда не думал, что буду способен любить так сильно, так всепоглощающе, что просто держа твою ладонь буду просить всех богов мира оставить тебя мне навсегда. Чтобы вместе до талого, до пресловутого и заезженного «пока смерть не разлучит нас». Я не думал, что буду смотреть на твою улыбку, и желать лишь одного — лишь бы ты был счастливым всегда. Лишь бы ты продолжал светить. Антон сглатывает, его глаза бегают по лицу Арсения, но тот не спешит перебивать. Антону нужно и важно сказать это, и Арсений позволяет. Он видит и чувствует то, как важно Антону хотя бы частично рассказать о своих чувствах, о своей настоящей, самой красивой и правильной любви к Арсению. Но Арсений разделяет все его чувства, потому что сам во всём этом, он сам в нём настолько, что это иногда пугает. Разве можно так любить? Разве это нормально? Но да, это самая правильная вещь в жизни Арсения — любить Антона так сильно, как только возможно. — Раньше мне казалось, что вот такая любовь, настолько сильная, может быть лишь в фильмах, что в жизни так не бывает, но оказалось всё иначе. Это оказалось намного и намного круче всех фильмов, потому что это так правильно, так приятно любить тебя и быть тобой любимым. Приятно стараться делать тебя счастливым, быть причиной твоей улыбки. Взгляд Антона говорит сейчас громче слов, такие чувства ни один актёр в мире сыграть не способен, это не подвластно мастерству или каким-то объяснением, это просто живёт внутри, и растёт день ото дня всё больше. — И иногда я думаю о том, что делаю недостаточно, что мне просто не хватает слов, чтобы выразить все свои чувства, понимаешь? Я стараюсь в поступки, но даже они словно слабы. Я просто не знаю, как всё выразить, как оградить тебя своей любовью от всего зла в мире, от недостойных людей и их злых слов. Иногда это правда жутко, раньше меня это даже пугало, я был уверен, что так любить нельзя, что это невозможно. Но я вижу, что ошибался каждый чёртов раз. Эта любовь самая чистая, она не способна навредить. Я просто… Я просто так хочу донести до тебя то, как же много ты для меня значишь, что все банальные слова «ты вся моя жизнь», даже на малую долю не описывают истинное осознание того, кто ты для меня. Я просто бесконечно люблю тебя, Арс. Порой даже больше, чем может выдержать моё сердце. Арсений смотрит не моргая, их разделяет лишь стол, и желание обнять такое сильное, как и нежелание терять хоть секунду этого контакта глазами. И Арсений не уверен, что слёзы на глазах это от того, что он не моргает — их причина перед ним. Антон так открыт в своих чувствах. Кажется, он вообще впервые говорит всё, что думает. И это безумно красиво и правильно. — Я испытываю столько нежности, столько обожания просто смотря на тебя по утрам, на работе, на улице или даже на твои фото. Я до одури хочу тебя каждый раз, как в первый, меня так влечёт к тебе, словно мы реально магниты и нам суждено притягиваться всеми законами физики. Мне хочется обнимать тебя: крепко, сильно, почти до треска, и знать, что ты, такой чудесный, на самом деле существуешь. — Ты либо что-то сделал, либо только планируешь сделать, — Арсений шмыгает носом, но он чувствует так много, что прикрывается юмором. И Антон на это расплывается в такой улыбке, что кажется, лицо сейчас просто треснет. Он знает Арсения. И знает, что тот до одури смущён этим резким признанием, но ему приятно осознавать свою значимость. Тем более, когда всё взаимно. У них всегда всё взаимно. — Всё, что я хочу, это чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя и как горжусь тобой. Сегодняшний вечер в миллионный раз показал мне, что у меня самый лучший и талантливый муж. Ты заслужил это внимание, эту поддержку. Арсений моргает, сглатывает ком в горле, и просто тянется к Антону всем телом, пока тот отзывчиво поддаётся навстречу и они одновременно касаются друг другу, прижимаясь так, словно от этого зависит их жизнь. Премьера фильма была удивительной, Арсений был на ней удивительный. И он заслужил это внимание, он радовался, что пришли самые близкие, что они сидели рядом с ним и гордились им. Каждый из них светил вместе с Арсением, гордясь им, но больше всего светился Антон — как любимый человек, и Серёжа — как самый близкий друг и просто человек, знающий о нём всё. Арсений выслушал море комплиментов как от друзей, от всех коллег по сьёмкам, так и просто от людей, посмотревших премьеру. Он сегодня был почти звездой этого вечера, пусть и снимался там не один. Поклонники активно обсуждали его, с соц.сетей лились комплименты и восхищения, но большую поддержку и любовь подарил никто иной, как Антон. И это правильно. Потому что именно его поддержка, его любовь больше всего грела. Антон ласково гладит Арсения по спине, носом ведёт по щеке и чуть отклоняется в сторону, чтобы встретить взгляд чуть поплывших глаз. Арсений нежится в его любви, в его ласке, и это дурманит. Снова. Потому что порой Антон сам себе завидует, что он тот, кого Арсений любит, что вот именно от его рук он плывёт, что смотрит, как на восьмое чудо света, именно на него, на Антона. И нет, это не то чтобы не было возможным, Антон давно проработал свою любовь к себе и осознал свою красоту, дело не в этом, а в том, что они встретились около десяти лет назад, оба жили своей жизнью, имели свои принципы, свои взгляды на будущее, а потом встретились и всё. Всё изменились. Да, не за один день, они прошли достаточно многое, чтобы стоять на своей кухне спустя шесть лет отношений. И Антон не был счастливее, чем стал, когда в его жизнь ворвался Арсений. Что вот он такой особенный, прекрасный и до одури любимый, всем существом так же сильно любит Антона, как и Антон любит его. — Я люблю тебя, Шаст. Я не уверен, когда именно влюбился, но знаю, что эта любовь росла, и она крепнет лишь больше с каждым днём. Мне всегда тебя мало, я так сильно люблю тебя, горжусь тобой и благодарен, что ты был сегодня со мной, что поддерживал и смотрел так, как можешь только ты. Даже очки не спасли ситуацию, — Арсений тихо смеётся, губами касается подбородка Антона, скользит ближе к губам, вставая на носочки, отчего Антон готов умилённо пищать. Арсений ниже всего на каких-то семь сантиментов, но он кажется крошечным, таким миниатюрным. Порой звучит смешно в голове такое сравнение для сорокалетнего мужчины под метр девяносто, но любовь она всесильна, да и Арсений не просто какой-то мужик, а самое настоящее чудо. — Сильно устал? — Антон ласково убирает прядь волос со лба Арсения, и тот довольно жмурится и тут же зевает, выгибаясь в спине и вытягивая руки вверх, при этом облокачиваясь полностью на Антона, зная, что тот не уронит. Арсений издаёт пищащие звуки, пока потягивается, и Антон в голос смеётся, смотря светящимися от любви глазами на своего мужчину. Он счастлив. Это мысль не стала неожиданностью и новостью, Антон счастлив давно уже, просто сейчас это счастье льётся через край. — Устал, но не сильно. Хочу полежать в ванной, — Арсений распрямляется, и его глаза изнутри тоже горят, он смотрит с таким обожанием, что дыхание сбивается. — Тебе набрать? — Я сам, ты пока раздевайся, а я наберу нам ванну, мы возьмём бокалы с вином, фруктовую нарезку и будем залипать в стену, — Арсений подмигивает, и Антону безумно нравится его предложение. — Ну, кто-то будет залипать в стену, а я на тебя, мой хороший, — Антон широко улыбается, костяшками пальцев оглаживает скулу Арсения и спустившись на подбородок, притягивает его для быстрого поцелуя к себе. — Я счастлив быть тобой любимым, Арс. Я очень счастлив с тобой. Он еле слышно шепчет, но чувствует, как у Арсения от его слов мурашки. — И это для меня самое главное, чтобы ты был счастлив, — Арсений отвечает на поцелуй ещё одним, и, наконец, отрывается от Антона. — А теперь иди, раздевайся и возвращайся ко мне. И прежде, чем скрываться в ванной, Арсений ловит взгляд Антона, осознавая, что его жизнь удалась. Она почти идеальная, потому что у него есть тот, кто его любит, по-настоящему сильно любит, а он любит его в ответ. Всё остальное они могут пережить. Вместе. — Я тоже счастлив быть тобой любимым, — он улыбается Антону ещё раз и заходит в ванную, пока Антон с улыбкой идёт раздеваться. Возможно, всё в этом мире не так просто, а порой и совсем сложно, но они сумели отыскать друг другу среди миллиардов, смогли друг друга понять, принять и просто любить, несмотря на не самые лучшие обстоятельства в этой стране, они сумели справиться со всем, что могло всё разрушить, и они заслужили своё счастье. И, если уж и верить в соулмейтов и единство душ, то только смотря на такую любовь, как у Антона и Арсения.