Часть 1
12 июня 2023 г., 19:33
— Николай, ты снова пришел слишком поздно, — выдыхает Федор, не испытывая ни капли возмущения, но будучи уверенным, что в следующий раз Гоголь полетит с лестницы, если появится здесь позже двенадцати часов. Лениво и неспешно протирает глаза ото сна и недовольно обращает свой взгляд Николаю, стоящему безмолвно, не нарушающему тишину даже дыханием. И даже после паузы, после того, как Федор приподнял аккуратные черные брови в удивлении, рассмотрев Гоголя в столь необычном для него состоянии, Николай даже не приоткрывает рот, намереваясь сказать хоть слово, лишь показывает признаки жизни горящими от слез глазами.
Так он и оказывается в квартире Федора. Ощущает нежные холодные руки, аккуратно снимающие пропитавшуюся кровью одежду и выкидывающие ту в ванну, чуть теплую воду, смывающую грязь с шеи и лица. Тело становится оголенным нервом, стоит прикоснуться длинным пальцам к светлым волосами и зарыться, массируя кожу головы.
— Что произошло? — шепчет Федор, наблюдая, как Николай медленно приходит в себя.
«Давай помолчим еще? Позволь мне исчезнуть еще на пару мгновений».
— Скажи мне… — Я, — его голос дрожит, ломается, становится тонким, словно он — маленький мальчик, — Родители ссорились…снова. Федор напряженно вглядывается в покрасневшие глаза напротив, ладони обхватывают Николая за щеки, только бы он не отворачивался. Перед глазами понемногу вырисовывается картина произошедшего. Не впервой видеть и слышать, как отец кричит на весь дом и размахивает кулаками. Вот и в этот раз происходит все так же, поначалу, пока отец не хватает нож со стола. — Испугалась? — посмеивается отец, наблюдая, как супруга прижимает к глазам ладони, не зная, куда себя деть, куда спрятаться, куда бежать. — Прекрати!***
Когда ты маленький, тебе остается лишь наблюдать. Цепляться маленькими пухлыми пальчиками за плюшевого мишку с оторванной пуговицей-глазиком. Ты задыхаешься соплями, слезы стекают по пухлым щечкам и курносый носик всхлипывает-всхлипывает, пока дрожащие губы пытаются выговорить слабое «Мама?» А мама трясется, прижимает кулак к лицу и кусает его, кусает, заливаясь слезами и пачкая легкое платье кровью из носа. — Мама! — высовывается маленький мальчик, только-только научившийся ходить без посторонней помощи, — Мама! — Все хорошо, котенок, иди в свою комнату, — захлебывается мать, выдавливая на своем опухшем личике вымученную улыбку.«Мама, не плачь, я стану твоим защитником. Я обязательно спасу тебя, когда вырасту! Я обязательно…»
Когда ты маленький видишь, как твоя мать корчится на полу, стирая незаметно кровь и слезы с лица, ты ощущаешь себя никчемным. Ты, в силу своего возраста, не можешь помочь даже самому близкому на свете человеку. Ты ничтожен, пока твой отец размахивает кулаками. Остается лишь сжимать мишку крепче и прятать в нем свои испуганные всхлипы, прячась за дверью.«Мама, я защищу тебя».
И отец издает булькающие хлюпающие хрипы, пока кровь ярким фонтаном выплескивается из раны на шее, заливая руки, одежду… И Николай испуганно роняет нож, отползает подальше, и сердце загнанно бьется, и в нос ударяется насыщенно-приторный запах смерти. — Не приближайся ко мне! — кричит мать, стараясь отодвинуться от собственного сына, — Убил… — Мам, я…- но та лишь трясется и кричит, как обезумевшая, пока багровая жидкость растекается лужей по полу. Отец не был столь ужасным человеком. Николай его любил. — Так, сейчас я сниму одно маленькое колесико и у велосипеда останется еще три, хорошо? — Коленька, — его так мама называла, — энергично кивает головой. Молочная челка падает на глаза — заколочка отцепилась, и отец бережно приводит его волосы в порядок. — Папа! Смотри, папа! Папочка! — кричит Коленька, когда получается ехать на велосипеде. — Вижу-вижу! — смеется папа и бежит за ним, пока малыш заливисто смеется. Карие глаза пустым взглядом направлены в потолок. Сердце уже не бьется. Отец больше не улыбнется… Отец больше не посмеется.Он остался выжженным в голове воспоминанием.
Николаю больше нет здесь места.***
— Я убил его, Федор, — дрожит Гоголь, истерично рассматривая свои руки. — Коль, смотри в мои глаза, — от него исходит вибрирующее в воздухе напряжение, заставляющее Гоголя хвататься за его костлявые плечи, стараясь сделать все, чтобы тот не отодвинулся. — Поцелуй меня, — выдыхает Николай после долгого молчания. — Что? Неуверенное касание губ заставляет вздрогнуть от неожиданности, распахнуть глаза, вглядываясь в сломленное лицо напротив и зарыться пальцами в волосы, прижать к себе, углубить поцелуй. «Не бросай меня, не оставляй наедине с этим…» — кричит в мыслях Николай и получает ответ, когда Федор окончательно расслабляется и старается прижаться к нему как можно ближе:«Не оставлю».
Голая кожа покрывается мурашками, языки сплетаются, слегка поглаживают друг друга, губы прикусываются, кровят, из горла вырывается томный стон. Николай вдыхает запах, исходящий от Федора: спички, старая бумага и что-то непонятное, что-то очень приятное, что-то, что заставляет наполнять этим ароматом легкие без остатка и задерживать дыхание, стараясь заполнить каждую клеточку своего тела этим запахом. Прижать Федора к себе, к своей груди, задержать его здесь, заставить его остаться. И что-то внутри невыразимо болит, раскалывается, сгнивает, сотнями впившихся игл изнывает, что-то, что сможет залечить лишь Достоевский.
