Последняя жертва

Это был для него роковой вечер. Вечер, полный надежд и, одновременно, страданий. Он ждал свою последнюю жертву. Он точно знал, что сегодня убьет ее, только вот сердце говорило другое. Оно настойчиво твердило о том, что он должен ее простить. Простить за то, что из-за нее он стал тем, кем является по сей день... Но он сам простить не мог. Просто не мог простить ей то, что она отняла у него тепло жизни. Нет, он жил и, вроде, был теплым, только вот душа его с сердцем на веки остались замороженными. Когда-то он любил ее и верил ей. Но она предала его. Изменила с лучшим другом. Говорят, кто любит, тот простит. На деле, кто любит, тот как раз простить не сможет, вот и он не смог. Откинул всю теплоту сердца, а взамен обрел жестокость. Его коллеги и знакомые заметили, что он стал более замкнутым, но они даже не представляли, что он настолько изменился. Тупая боль и обида ежедневно грызли его изнутри. Сначала сердце превратилось в тяжелый раскаленный камень в груди, мешающий свободно дышать, заставляющий с хриплыми криками и стонами в холодном поту просыпаться посреди ночи. Но потом оно навсегда замерло, просто заледенело. Он бы сошел с ума, но выход нашелся сам в один прекрасный день. Он встретил ее. Свою первую жертву. Он выбрал ее потому, что она напоминала ему эту изменщицу. Сдерживаться больше не было сил. Он просто завел ее на заброшенный склад, просто переломал все кости до единой... Все это было настолько просто для него. Он еще долго помнил этот божественный звук трещащих костей, ее крики при каждом щелчке. Под конец он сжалился и перерезал ей глотку. Но этого оказалось мало. С каждой новой жертвой он придумывал и находил новые методы убийства, более изощренные. Особенно ему нравилось пытать своих жертв. Они ведь так забавно кричали от боли, а видеть их расширенные от ужаса глаза, трясущиеся губы... Для него это было великим блаженством. И вот, он здесь, ждет свою последнюю, десятую жертву. Он заранее все продумал, подготовился и решил, что, как только убьет ее, сам сдастся полиции на милость. Спустя пол часа появляется и она. Все так же прекрасна, как и год назад. Все те же длинные черные волосы, все те же голубые глаза. Все в ней вызывает бурю его эмоций, только он изменился, теперь все его эмоции сводятся к одному желанию: убить, забрать тепло чужого тела, как когда-то забрали и его тепло. Он осторожно, не спеша выходит из своего укрытия на свет фонаря. Она почти сразу замечает его, быстро подходит к нему. Лицо выражает лишь беспокойство и участие. Ненавязчиво пытается выяснить, все ли с ним в порядке. Он же лишь предлагает немного прогуляться. Она глупа, так как, не думая ни минуты, соглашается. И вот они уже у заброшенного склада времен первой жертвы. Здесь все началось, здесь все и закончится, так он считал. Все равно трупы он сбрасывал потом в реку, так почему бы не вернуться к истокам. С помощью шокера он вводит свою жертву в бессознательное состояние. Ведь он не хочет, чтобы кожа пострадала впустую. Аккуратно закинув на плечо, он относит тело на склад. Подвесив на заранее заготовленные крепления тело, он достает свои орудия, которые, по его мнению, помогут ему согреться. Первым делом он с помощью стимулирующего напитка и ношатыря приводит свою жертву в сознание. Он даже не удосужился заткнуть ей рот: ему нравятся крики, да и все равно здесь ее никто больше не услышит. Взяв нож, он с предельной аккуратностью освобождает ее тело от одежды, разрезая оную острым, как бритва, ножом. Она спрашивает, что он собирается с ней делать, но он не собирается отвечать. Взяв в руки набор иголок, он выбрал несколько. Затем рука его схватила изящную женскую ручку, он осматривал ногти. Аккуратные, накрашенные, так и хочется сломать, но он сдержался. Поднеся иголку к пространству между ногтем и пальцем, он стал медленно протыкать кожу, втискивая иглу под ноготь. Склад огласил оглушительный вопль, а на его губах возникла блаженная улыбка, которая становилась все шире и сумасшедшее с каждой иглой, вогнанной под ноготь. Несмотря ни на что, он искренне обожал мучать. Спустя минут 5 он уже закончил с ногтями. По хорошенькому личику текли слезы, взгляд был в пустоту, но полный боли. Следующим пунктом была кожа от запястья до локтя. Взяв нож, которым недавно резал одежду, он проткнул его кончиком кожу чуть выше запястья и описал полный круг, оставив неглубокий надрез. Сделав надрез и вверх до локтя; он приступил к главному. Подцепив кожу пинцетом, он воткнул нож под кожу. Девушка коротко вскрикнула, что только раззадорило маньяка. Плавными движениями, будто режет хлеб, он стал отделять кожу от мяса и сухожилий, снимая ее пластами. Кровь закапала на грязный пол, оставляя рубиновые пятна в пыли. Девушка в ужасе и недоумении смотрела на свою кровь, текущую из руки, которую уже нельзя так назвать, скорее даже это был окорок, сырое мясо с кровью. Повторив операцию со второй рукой жертвы, он вынул из сумки термос. Налив немного тонизирующего настоя, он влил его девушке в глотку. Она должна видеть все до конца. Он с удовольствием прижался ладонями к теплому оголенному участку сухожилий и мяса. Он чувствовал жар, исходящий оттуда, но этого было мало. Достав из сумки соль, он быстро обвалял освежеванные участки в ней. Девушка билась в агонии, кричала, извивалась, молила о пощаде, но он был глух: его она не пощадила, он тоже не будет. Даставая из сумки балгарку, он уже ни о чем не жалел. Воткнув вилку в разетку, находящуюся на достаточном растоянии, чтобы можно было дотянуться до ног жертвы, он подумал о том, как прекрасны ее ноги. Он сделает их еще более прекрасными, окрасит в прекрасный багровый цвет, в цвет граната. И вот он включает балгарку и погружает ее в поддатливую плоть на ноге. Кровь фонтаном бьет из надреза, девушка орет, срывая голос. Он уже весь в теплой крови, ему тепло и уютно, но он понимает, что без ног жертва не проживет долго. Поэтому он одним резким движением вспарывает ей живот, вытаскивая кишки. Девушка затихает. Но он еще не закончил. Обматывая вокруг шеи девушки ее же кишки, он чувствует их тепло, как они еще пульсируют, будто живые. И вот уже почти финал, почти конец. Он с помощью разделочного ножа срезает со спины своей жертвы два здоровенных куска мяса и кожи, не до конца отрезая, оставляя их висеть лохмотьями. Берет ножницы и с чавкающими звуками срезает верхнюю половину головы жертвы, обрезает язык. Его ангел должен быть молчаливым и безликим. Тепло распространяется по всему его телу, вводя его в состояние эйфории. Финальным штрихом он, всавив в ушко иголок лески, прошивает лоскуты на спине, фиксируя леску в них. И вот, последнее движение: он фиксирует лоскуты на спине с помощью лесок подобно крыльям за спиной. Тепло.... Теперь его тепло в душе и сердце вновь вернулось, снова внутри засияло солнце. Он рад, ни о чем не жалеет. Подправив позу, он уходит оттуда. Нет, он не выбросит ее в реку, как остальных. Ее должны увидеть все именно так. Она больше не уйдет от него к другому, без ног не ходят, она больше никому не улыбнется так, половиной лица не улыбаются, теперь она только его навеки. Выходя со склада и озаряя мир своей улыбкой, он идет по направлению к полицейскому участку. Что бы его не поджидало в будущем, он ко всему готов, так как уже пережил лучший момент своей жизни. А, главное, теперь то тепло навсегда останется с ним.