Так какой ценой?

Время стремительно приближалось к Чемпионату России. Весь штаб поддерживал Алину, но толку от этой поддержки было мало. Боль не спадала, прыжки терялись. Если короткую со слезами и соплями мы выкатывали, то с произвольной было сложнее: вторая часть не получалась от слова совсем. Алина как будто терялась в пространстве, злилась, плакала, падала, встала и снова падала. На фоне всего происходящего стали сдавать нервы и у нас, и у нашей Алины. У Дани уже дергался глаз, а Дудаков потирал веки и сжимал кулаки так, что белели костяшки. Про себя даже говорить не буду. Хотелось взять подушку и громко-громко кричать. Это не от злости, нет. Нам просто было мучительно смотреть на нее. Она могла просто не вставать после падения и рыдать. А нам что делать с этим? Очередной прыжок и… девушка опять падает на гладкую поверхность. —Алина! Хватит сидеть! Мы готовимся к России или нет?! Смысл этой тренировки, если ты ни черта не делаешь?! Сколько раз я тебе говорила не сбавлять скорость и не отводить плечи, а с музыкой что? Ты ее вообще слышишь!? У тебя дорожка в ноль ушла — я понимала, что кричу зря, надо быть мягче хотя бы сейчас, когда Алине особенно сложно и больно, но мне тоже тяжело. Я человек, и у меня есть эмоции, которые невозможно сдержать.  —Хватит орать на меня! Не тренируйте, если я такая плохая. Я же не Женя Медведева, которая все делала идеально. У меня не получается, не по-лу-ча-ется! Я не могу, я не могу! — захлебываясь слезами, Алина надела чехлы и выскочила со льда.  —Сука! — не выдержала я. —Этери, ей плохо и страшно, зачем ты кричишь? Это делает только хуже. Она и так не выдерживает, а ты добиваешь ее. Я тоже уже на грани, но все же — сказал Даня.  —Дань, я, наверное, знаю, да? Что я могу сделать, если она меня не слушает и даже не пытается понять свои ошибки. Одно и то же, одна и та же проблема. Как же мне надоело, я устала! — эмоции брали вверх. Я бы и дальше продолжила свой горе-монолог, но почувствовала на себе десяток любопытных глаз — Чего смотрим? Алена, Саша, тренировка что ли закончилась? Работаем! Дань, веди дальше сам. Я пойду поговорю с нашей Кармен. Аня! Ногу вытяни и не сутулься. Громкие всхлипы доносились из раздевалки. Я нахмурилась и направилась туда.  —Алин… — девушка спрятала лицо в ладонях.  —Нет, уходите, пожалуйста, уходите — задыхаясь сказала Алина  —Котик, давай поговорим — я подошла ближе и села рядом — прости меня, я просто переживаю за тебя, мы все переживаем. Алин, тебе осталась одна медаль, но путь к ней будет не самый простой. Мы изначально говорили, что будет сложно и больно, но все рядом, я рядом. —Этери Георгиевна, у меня ничего не получается.  —Все получится, вот увидишь! Я же обещала тебе эту медаль. Ты сильная и все можешь. Просто поверь в себя так, как верим мы. —Я знаю. Работаем дальше, простите за мое поведение.  Я крепко обняла Алинку.  —И ты меня, пойдем работать.  Еще несколько минут девушка успокаивалась, а потом вернулась на тренировку. Лучше не стало. Но теперь Алина не устраивала истерики, а делала снова и снова. Нога по-прежнему не давала ей работать в полную силу. Да, Алину можно было снять с Чемпионата России, но тогда путевка на Европу будет под большим вопросом, к тому же федерация уже очень следит за Алиной. Мою жизнь омрачало не только состояние ученицы, но и состояние моей матери. Я знала, что ей осталось недолго. Болезнь съедала ее. И именно о ней я поставила короткую программу «Призрак оперы», которую сейчас прогоняла Алина.  Начало программы - мы узнаем о ее болезни. Страх, непонимание, музыка режущая, как и наше состояние. Далее мое осознание конца - разбитое стекло. А после слова моей мамочки, которые она уже не сможет мне сказать; мои воспоминания о ней - подаренная шкатулка с крутящейся балериной. Музыка становится громче - это сражение с болезнью, боль, а потом итог. Смерть. В конце я отпускаю ее на небо. Каждый раз, когда я смотрю прогон «Призрака» душа выворачивается наизнанку, настолько хорошо Алина передает мои эмоции. —Неплохо. Не доработала заклон, а в остальном всё хорошо — резюмировала я. На катке мы были вдвоем, основная тренировка уже закончилась.  —Исправлю. Как себя чувствует Этери Петровна? — искренне сочувствуя спросила Алина.  —Также, Алинчик, также.  —Все будет хорошо, Этери Георгиевна.  —Не надо, Алин. Я все знаю и ко всему готова — девушка промолчала. —Ну что, все? Отвезти тебя домой? —Давайте, может быть заглянете в гости? Бабушка уехала к родителям в Ижевск, одной скучно.  —Можно и в гости. Чаем напоишь? —Обижаете. Я сегодня планировала печенье испечь, будет очень кстати.  —Ладно поехали.  Мы сидели на кухне. Алина занималась готовкой, а я внимательно следила за ее движениями, рассказывала то, что хотела бы видеть в ее программах. На душе было тепло, я как будто забывалась с Алиной. Наконец печенье было готово, а чай заварен. —Пробуйте. —Не отравлюсь? — Алина закатила глаза — я шучу, котик. О Боже, Алина!  —Что? Что не так? Я что-то забыла добавить?  —Боже, как это вкусно!  —Пугаете меня! Жаль чемпионки такое не едят, и меня ждет очень вкусный салат. В кавычках вкусный. —Да, очень жаль, но я не сильно расстраиваюсь - мне больше достанется.  —Ладно, Алин, мне пора ехать, время позднее - тебе нужно спать.  —Останьтесь, пожалуйста… Я не могу спать одна, постоянно кошмары снятся, а с вами так спокойно. —Какой же ты ребенок, хорошо, футболку одолжишь для сна?  —Даже штаны найду и полотенце выделю.  Я сходила в душ и ждала Алину. Она вышла в тонкой майке и шортах. Взгляд сразу упал на ее ногу. Какой же кошмар я увидела: это было буквально мясо, как она катается с этим?  —Не смотрите, я сейчас обработаю и забинтую.  —Я не знаю как ты терпишь это.  —Через тернии к звездам. Нужно же доказать, что я не «чемпионка-однодневка» и золото олимпиады мое по праву. —Для меня ты уже все доказала. Я покачала головой.  На ночь Алина решила посмотреть комедию. Она уснула, прижавшись ко мне. Во сне становилось понятно, что нервная система не выдерживает: Алина то и дело вздрагивала, хныкала. Я гладила ее по волосам и шептала разные слова как ребенку. После этого она снова засыпала, а я слушала тихое сопение. —Спи, котенок, пусть сны будут самыми волшебными — и чмокнула ее в лоб.  —Этери, нам хана на России — Даня откровенно паниковал.  —Я знаю. Но мы ничего не можем сделать, вдруг чудо? Вдруг откатает чисто?  —Ты же видишь, что она через раз делает чистый прогон. А если еще одна травма?  —Давай без пессимизма? Все нормально будет.  —Расклеиваюсь уже, прости, конечно, все будет хорошо, Алинка же сильная, соберется и откатает чисто.  —Другое дело, Даниил Маркович.  Надежда умирает последней. Я действительно верила, что Алина соберется, а даже если нет, то как минимум в тройку призеров войдет. Она чисто катала короткую, но срывала пару прыжков в произвольной, если покажет больше эмоций, то половину можно закрыть, остальное покроется баллами за короткую. Однако подсознательно я понимала какой это риск, и что все может пойти не по плану. Главное не показать Алине, что мы нервничаем. Она почувствует наш настрой и тогда точно будет плохо. Но страх нарастал. Мы в начале пути, а нам уже невероятно сложно, что дальше будет? Господи, как мне справится с этим, какие предпринять меры? Дай мне сил и терпения, а моей девочке здоровья!