Приверженность

      Снежинки летали за стеклом автомобиля. Алина наблюдала за их движением. Она снова в Москве. Причина не радовала: ее Володя умер.       Свияжская была немного расстроена тем, что после 1920-го они больше не встречались. Так хотелось вновь поговорить с ним, услышать его голос, но уже слишком поздно. Теперь можно только посмотреть.       Идея мавзолея казалась Симбирску странной, но ее мнения по этому поводу не спрашивали. Ей не хотелось, чтобы кто-либо смотрел на мертвое тело Володеньки, но здесь, в Москве, считали по-другому.       Выйдя из машины, Алина направилась к красно-оранжевому зданию, похожему на древнеегипетскую пирамиду. Иронично, ведь в них хоронили царей.       Возле мавзолея стоял молодой мужчина. Светлые волосы, красные глаза. Симбирск и Москва похожи как брат и сестра.       — Товарищ Свияжская, доброго вам дня! — заметив девушку, сказал мужчина.       — И вам, товарищ Московский! Долго меня ждете?       — Нет. Пойдемте.       Они вошли в здание без препятствий. Столица могла попасть куда угодно.

***

      Смотря на стеклянный гроб, Алина вспомнила старую сказку про мертвую царевну. Володя не был похож на нее. Он больше не проснется.       Москва решил разбавить гнетущую тишину:       — Почему вы не пришли на похороны? Не любите суету?       — Почему же, нет, даже наоборот, — девушка не отрывала взгляд от мертво-спокойного лица, — не пришла, потому что была слишком занята, да и один на один побыть тоже хотелось.       Диалог исчерпал себя.       Свияжская стояла, не шевелясь, смотря на тело, еще десять минут. Затем, резко развернувшись, она вышла из здания. Москва за ней.

***

      Коридор. Светлый, что странно. Алина шла за Московским. Остановившись около одной из дверей, он отпер ее ключом, вошел в кабинет. Девушка следом.       Оказавшись в комнате, Москва сел во главе большого стола для переговоров. Свияжская выбрала стул через один от мужчины: в алые глаза лучше смотреть на расстоянии. Цвет слишком яркий, испепеляющий, не как у нее самой. Хотя некоторые думали, что и Алина сошла с ума, но по глазам не заметно.       Московский прервал тишину:       — Товарищ Свияжская, я вас позвал сюда, чтобы дать партийное задание.       — Я вас внимательно слушаю.       — Некоторые города Поволжья все еще не согласны полностью принять новую власть. Как вы знаете, — мужчина криво ухмыльнулся, — пытки не привели ни к чему. Мне нужно, чтобы в этот раз был использован более гуманный подход. Как у вас с взаимоотношениями в регионе?       Алине стало смешно: после пыток разговоры, вот это очередность! Усмешку еле получилось подавить.       — Неплохо, но не думаю, что меня захотят слушать те, кто против нынешней власти.       — Я понимаю, но вы должны попытаться. Мне нужно, чтобы они не мешали. Повлияйте на них, вы можете, — Москва посмотрел пристально, прямо в глаза, — я уверен в вас.       Симбирск, выдержав прожигающий взгляд, невозмутимо ответила:       — Хорошо, Товарищ Московский, будет исполнено! — правая рука у виска, девушка сделала паузу, — Но только если вы для меня тоже кое-что сделаете.       Мужчина хмыкнул:       — Вот как. Значит, во имя Советского Союза вы не собираетесь работать? Я был о вас лучшего мнения.       Такие слова ранили. Разве она уже не доказала свою верность государству, не показала, что может делать ради него?       Алина почти крикнула:       — Товарищ Московский! Как вы могли такое подумать? Мое требование тоже на благо Союза. Я хочу, чтобы мой город переименовали в честь деятеля! Москва посмотрел на девушку, понимая, что зря в ней усомнился хоть на секунду.       — Чьим именем хотите называться? — спросил Московский.       — Именем моего Володеньки.       — Товарищ Свияжская, вынужден отклонить ваше требование. Пару дней назад Петроград был уже переименован в Ленинград.       Глаза Алины округлились, она была крайне недовольна:       — Как?! Он мне был почти как сын, он родился в моем городе, а вы отдали его имя какому-то Петрограду?       Московский молчал: не ожидал подобной реакции. Симбирск, быстро вспыхнув, так же быстро погасла.       Она произнесла:       — Хорошо, вы не можете переименовать меня фамилией-псевдонимом, но настоящей-то можете?       Москва посмотрел на девушку странно. Его удивляла скорость смены ее мыслей и эмоций. Он ответил:       — Хотите зваться Ульяновой?       — Ульяновском, — поправила Алина.       — В таком случае, Ульяновск, вы будете переименованы, — мужчина посмотрел серьезно, — но не забывайте про вашу часть уговора.       — Выполню, не переживайте, — девушка встала и отдала честь, — слава Советскому Союзу!       Московский повторил ее действие.

***

      Выйдя из здания, Алина думала о тех алых глазах, которые были напротив нее. Она не могла понять, почему Москва сопротивлялся, почему не принял новую власть сам, как это сделали Свияжская и некоторые другие воплощения? Ответ на этот вопрос она не узнает никогда. Как и никогда не откажется от своих решений.