Bon Voyage!

      Где-то в глубине души Оля знала, что так будет. Знакомый ресторан, знакомая уборная, тихий шелест платья и чарующая музыка вдалеке. Все было на своих местах. И зеркало, и тумба и шаги за спиной, за которыми тут же последовал щелчок замка. Паша прижался к ней всем телом, молча зарываясь носом в мягкие кудри. Пальцы скользнули от живота к груди и вот уже с красноватых слегка припухлых губ срывается стон. Воспоминания об этом месте были скорее на уровне чувств, нежели правда всплывали в голове. И этих эмоций хватило чтобы колени начали дрожать, а сама Оля едва успела опереться на крепкие руки мужа. Паша охнул и прижал её к себе сильнее. -Ты чего? - он развернул её к себе, с тревогой заглянул к глаза. По сердцу больно скребануло отрезвляющим морозцем. Брюнетка прикусила губу и потянулась за поцелуем. "Мне так жаль", - говорили её губы. "Я не хотела тебя пугать", - говорили руки. "Я так сильно тебя люблю", - кричало сердце. Пуговки на его рубашке расстегнулись будто сами собой. Паша стянул пиджак, одной рукой прижимая супругу за талию, чтобы ненароком не упустить её, если вдруг снова вздумает падать. Но она сама жалась к нему. Даже сквозь ткань он чувствовал её жар. А может это было его собственное желание? Ведь он в отличие от Оли помнил это место и все, что они делали здесь.       Паша нехотя отстранился, собираясь воспроизвести предыдущий раз, но супруга порыва не оценила. Едва расстояние между ними превысило пару сантиметров, как она сама навалилась на него и оттеснила к стене. Если бы не эффект неожиданности это не принесло бы никаких результатов, но мужчина не ожидавший такой резкой инициативы на миг растерялся и теперь лишь обескураженно смотрел, как на нем к растегнутой рубашке добавляются растегнутые брюки.       Прохлада руки принесла мгновенное, пусть и мимолетное облегчение. Низ живота, пах, головка. На красивых губах заиграла почти хищная улыбка. -Мы не можем задерживаться здесь, нас ведь дети ждут, - не дожидаясь ответа она приспустила брюки до бедер и аккуратно приподняла подол платья, чтобы присесть на корточки. -Оля...- в его голосе звучало одновременно недоверие, восторг и частичка детской обиды. Как и многие женщины в стране брюнетка не очень любила такие вещи, но иногда, в пылу страсти или особенно ярких чувств... -Шшш, - Паша прижался ягодицами к прохладной стене и замер, не зная, что делать дальше. Пара лёгких движений и член тут же окреп. Оля присела поближе, потерлась щекой о напряженное бедро и усмехнулась. Не сказать, что у неё было много опыта, но в тот момент, словно пришло озарение. В голове всплыла нужная информация, а потом язык мягко прошёлся по головке. Напряжение отступило, уступив место полусонной рассеянности. Ещё никогда не было так хорошо. Пальцы сами потянулись в волосы, но он вовремя оставил себя от порчи причёски, ограничившись тихими невнятными стонами. Каким бы ни был этот момент в душе было огромное необъятное желание. То самое, когда не знаешь куда себя деть. Хочется обнять, хочется прижаться так, чтобы каждой клеточкой быть одним целым, чтобы соединиться и соединиться навсегда. Оля подняла глаза, лишь на миг. Паша потянул её вверх и тут же прижался губами. Казалось он понимает её, как никто другой. Поцелуй продлился всего ничего, когда платье опять оказалось приподнято, только на этот раз оголяя аккуратное чёрное кружево, успевшее за это время намокнуть. Паша потерся о нее, а потом резко, будто бы в одно движение стянул с неё трусики, а потом посадил на тумбу. Оля только и успела, что охнуть, а в следующий момент ощутить в себе теплые ласковые пальцы. Боль прошла за пару секунд, в голове бились фейерверки. Бум-бум-бум. Пальцы сменяются членом. Паша фиксирует её руками и постепенно наращивая темп быстро вбивает в тумбу. Оставалось надеяться, что они ничего не сломают, а ещё... -Паша, защита, ты...- он достаёт в тоже мгновение и дрожа упирается лбом в хрупкое плечо. -Я успел, все хорошо, - пальцы при этом возвращаются на свое законное место, Оля забывает окончание фразы и цепляется за плечи крепче. Вместо слов лишь невнятные слоги... -Вон они, - Паша примирительно улыбнулся жене. Оля злилась и злилась обоснованно. Двадцать! На целых двадцать минут они оставили близнецов одних. Это никуда не годится, они ведь не знают языка, они в чужой стране, а если бы...если бы что-то случилось? Наконец найдя детей взглядом её пыл как-то вмиг пропал. Ребята сидели за столом, что-то очень бурно обсуждая. -Оль, они уже большие, - тихо напомнил супруг, щекоча дыханием ухо -Я знаю, но...- Паша лишь ещё раз поцеловал её в щеку, покрепче сжал все еще напряженную ладонь и потянул к столику.