Украденные мгновения

      Каз выглядел просто жутко. Он настолько виртуозно играл бессердечное чудовище, что даже Инеж почти поверила ему, хотя знала правду. Что уж говорить о Роллинсе. Инеж поймала себе на мысли, что испытывает злорадное удовольствие, наблюдая за его паникой и ужасом. Это было нехорошее чувство — Святые наверняка не одобрили бы, — но она не могла ничего с собой поделать. Особенно когда Роллинс имел наглость заявить:       — Он был дураком, и ты знаешь это! Он был таким же, как любая другая мишень, думал, что он умнее системы, хотел быстрых денег.       Инеж прикусила губу, едва сдержав яростное: «Он был ребенком! Они были сиротами, которых ты поманил обещанием нового дома!» Но еще большее возмущение у Инеж вызывало то, что по глазам Каза она видела: он согласен с Роллинсом. Он до сих пор обижен на брата за то, что тот повелся на обман. Он винит себя в своей детской наивности. В такие моменты Инеж хотелось как следует встряхнуть его и воскликнуть: «Святые, Каз, тебе было всего девять лет!» Увы, она знала, это не поможет.       Злорадство — это, конечно, грех, но в тот момент, когда отчаявшийся Роллинс встал перед Казом на колени, Инеж испытала мрачное удовлетворение. Которое только возросло от мысли о том, что совсем скоро пострадает не только гордость и репутация Пекки, но и его бизнес.       Когда за Роллинсом и его людьми закрылась дверь, Инеж с Казом проводили их одинаковыми довольными взглядами.       — Будем надеяться, он проведет в поле достаточно времени, чтобы не путаться под ногами, — пробормотал Каз, а потом повернулся к Инеж: — Что у тебя с глазами?       Инеж вздохнула. Конечно, он заметил. Она видела, как он еще в соборе бросил на нее взгляд — короткий, но цепкий.       — Дуняша бросила мне в лицо какой-то порошок. Ничего страшного, я уже нормально вижу.       Каз нахмурился:       — Надеюсь, она мертва.       Инеж укоризненно посмотрела на него — ей не нравилось убивать, даже когда это было неизбежно, — но кивнула.       — Хорошо, — Каз протянул ей руку. — Пошли. Ничего еще не закончилось.       Инеж снова кивнула и взяла его ладонь. Потянув ее за собой к выходу, Каз как бы между прочим заметил:       — Я послал Нину не только во владения Роллинса.       — О? — Инеж с любопытством приподняла бровь.       — Одна из ее остановок была в «Зверинце».       Инеж моргнула, осознавая сказанное, а потом ее губы сами растянулись в сияющей улыбке. Поступки Каза всегда говорили громче слов. Он всегда помнил о ней, даже поглощенный столь долгожданной местью. Инеж благодарно сжала его ладонь.       — Спасибо.       Каз едва заметно улыбнулся и, задержавшись возле двери, театрально поклонился:       — Всё для тебя, сокровище моего сердца.