Струны души

***

Воздуха мало казалось в дрожащих израненных легких. Воздуха мало — она задыхалась от чувств запредельных. Чувств, что сжигают все нервы и кости до бренного праха; Чувств, что казались непрошенным гостем на пиршестве ночи… «Здесь, — прошептали изранено нежные сладкие губы. — Здесь прикоснись… Я так сильно хочу насладиться тобою». Низ живота так приятно, так сладко стянуло пожаром… Руки его прикоснулись сначала несмело, степенно, Вверх по спине пробежались, лаская заманчиво кожу… «Ах, Адриан!..» Голосочек её утонул в поцелуе Сладком, таком ослепительно нежном и вкусном до дрожи. Плечи расслабленно вниз опустились, ему повинуясь. Нежность, с какой он касался её, ослепляла приятно — Так поразительно мягко и вкусно, и сладостно жарко… Голос подвёл Маринетт — как и руки, и ноги ослабли. Выдох горячий мгновенно заставил взбодриться, прижаться, Лужицей страсти растечься по шёлку постели мгновенно — И целовать, целовать, целовать до потери рассудка. Руки, дрожа, по поджарому телу скользнули несмело. Вздох опалил обнажённую нежную кожу под грудью: Так, не заметив, Мари оказалась раздета умело. И, честь по чести сказать если прямо вам будет угодно: Страх — он остался давно за порогом: мечта воплотилась, И Маринетт погрузиться в сей омут давненько готова. «Мой», — тихий вздох в грудь Агресту ворвался и умер в пожаре. Выдох. «Моя ты», — шепнул он в ответ ей, любовью сжигая. Крепко обнЯл, попросил не корить за несмелость и ласку… Вскрик. Поцелуй. И ответом: «Моя навсегда ты, родная». Умерли. Ярко. И снова воскресли. Опять загорелись. Выдох и вдох. Тихий стон, поцелуй и слепое движенье: Быстро и медленно, нежно и страстно — до дикости громко. Смерть на короткий лишь миг опалила их ядерным взрывом И отступила, оставив купаться в блаженстве покоя. Прежде чем в сон погрузиться ленивый и трепетно сладкий, Руки Агреста притиснули девушку нежно и метко Грудью к груди, так тепло и безудержно крепко и жарко. «Знаешь, сказать я совсем позабыл, ты прости, уж прошу я. Жизнь я свою за тебя положу хоть сегодня, сейчас хоть…» Вздох. И мурлыканья смех. «Всю люблю я тебя, понимаешь?». «Знаю, — ответ опалил обнажённую липкую кожу. — Знаю, родной мой. Люблю тебя тоже взаимно и вечно». «Будешь моей ты женой?». «Конечно же буду, любимый!». День догорал в ослепительной страсти, что души согрела. А Маринетт с Адрианом, любовно целуясь в постели, Новый виток в бесконечности жизни открыли навеки.

***