Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Крик Риас был первым звуком, прорвавшим пелену шока, окутавшую комнату. — АЗИЯ! НЕМЕДЛЕННО! Юная целительница, бледная как полотно, бросилась к Эрену. Остальные последовали её примеру. Киба и Конэко опустились на колени рядом с ним, пытаясь зажать рану, из которой толчками вытекала темная кровь. Иссей застыл в ужасе, не в силах поверить в то, что этот несокрушимый, каменный человек может вот так просто лежать на полу, истекая кровью. Пэра Ситри, Цубаки и Садзи, чувствовали себя виноватыми — ведь именно Садзи он спасал в последнюю секунду. Руки Азии окутались ярким, изумрудным светом Сумеречного Исцеления. Она приложила их к ране, и все с замиранием сердца ждали чуда. Но чуда не произошло. В тот момент, когда её святая исцеляющая энергия коснулась раны, раздалось злобное шипение, словно вода попала на раскаленное масло. Зеленый свет замерцал и рассеялся, не в силах проникнуть вглубь. Рана продолжала кровоточить. Целительная магия, способная восстанавливать оторванные конечности, оказалась бессильна. — Не получается! — в отчаянии воскликнула Азия, пробуя снова и снова. — Что-то... что-то мешает. Оно отталкивает мою силу! Акэно, чьи познания в магии были самыми глубокими, оттолкнула её и склонилась над раной. Её пальцы окутала слабая фиолетовая аура, и она осторожно прикоснулась к краям пореза. — Это не просто рана, — прошептала она, её лицо стало серьезным. — Клинок самурая был пропитан особой энергией. Это… проклятье. Специализированное проклятье, направленное против регенерации и демонической силы. Оно не дает ране затянуться и нейтрализует любую магию, основанную на демонической энергии. И, похоже, оно подавляет и его собственную, чудовищную регенерацию. Они оказались в тупике. Их лучший целитель был бесполезен. Собственные силы Эрена, которые должны были исцелить его за считанные секунды, были заблокированы. Он умирал у них на глазах. Для Эрена мир исчез. Он не был в комнате клуба. Он снова был там, в своём персональном аду. Вокруг него рушились стены, земля дрожала от поступи титанов. Он видел искаженные, вечно улыбающиеся лица гигантов, тянущих к нему свои руки. Он слышал голоса. «Эрен, сражайся!» — кричал голос его матери. «Эрен, почему ты нас бросил?» — шептали голоса Саши и Ханджи. Он снова стоял на поле боя, заваленном телами его друзей и врагов. Он чувствовал запах крови и пепла. Затем видение сменилось. Он был в измерении Путей. Перед ним стояла она — Имир Фриц, прародительница. Она молча смотрела на него своими пустыми, печальными глазами. «Ты думал, что сможешь сбежать? — прозвучал в его голове её безмолвный голос. — Глупый мальчик. Эта война — не в стенах и не в океане. Она внутри тебя. Ты и есть война. И ты никогда не будешь свободен». Его тело на полу в клубной комнате начало содрогаться. Он метался в лихорадке, его дыхание стало прерывистым. Проклятье самурая было не просто магической формулой. Оно было ядом для души, который затягивал его обратно в пучину его травм, заставляя его волю к жизни угасать. — Он уходит! — в панике крикнула Риас. Конэко сидела рядом с ним на полу, держа его холодную руку в своих маленьких ладонях. Она смотрела на его искаженное болью лицо и чувствовала его агонию. Она видела, как бессильны остальные. Их магия, их сила — всё это было бесполезно против раны, которая была нанесена не только телу. И тогда она поняла. Яд был магическим. Но тело, в котором он находился, было уникальным. Частично человеческое, частично демоническое, частично… что-то еще. Что-то древнее. Чтобы бороться с этим, нужна была не магия в чистом виде. Нужна была сама жизнь. Она вспомнила свои тренировки. Свою борьбу с силой сэндзюцу. Это была не магия разрушения или созидания. Это была чистая, природная энергия. Энергия жизни, текущая во всем сущем. Она приняла решение. Это был отчаянный, интуитивный шаг. Она отпустила его руку и положила обе свои ладони ему на грудь, прямо над сердцем. Она закрыла глаза и сосредоточилась, отгоняя все мысли и страхи. Она потянулась к той силе внутри себя, которую так долго боялась. Она не пыталась её контролировать или формировать. Она просто открыла шлюзы. Её тело окутало мягкое, чистое белое сияние. Это была не демоническая и не святая энергия. Это была аура жизни. И она начала перетекать из её тела в тело Эрена. Она не пыталась исцелить рану. Она пыталась своей жизненной силой вытеснить, вымыть чужеродный яд из его системы. Произошла реакция. Темная, вязкая энергия проклятья в ране Эрена зашипела, словно кислота, на которую пролили чистую воду. Она начала отступать, вытесняемая потоком сэндзюцу. — Азия, сейчас! — крикнула Конэко, не открывая глаз. Азия, увидев это, тут же приложила свои руки рядом с руками Конэко. На этот раз её зеленое сияние не было отторгнуто. Оно хлынуло в рану, и под совместным действием двух сил — природной энергии и святого исцеления — плоть начала стремительно восстанавливаться. В своем кошмаре Эрен увидел, как тьма вокруг него начинает рассеиваться. Голоса затихли. Фигура Имир растворилась. На смену им пришел мягкий, теплый белый свет, который окутал его, прогоняя холод. Он медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, было бледное, покрытое испариной лицо Конэко, которая тяжело дышала от истощения. Рядом с ней была Азия, счастливо улыбающаяся сквозь слезы. Он огляделся. Вся пэра — и Гремори, и Ситри — стояла вокруг, их лица выражали безмерное облегчение. Он опустил взгляд на свой бок. Рана исчезла. Остался лишь тонкий белый шрам. Он посмотрел на Конэко. Он всё понял. — Рискованно, — прохрипел он. Его голос был слаб. — Ты могла истощить себя до смерти. Это было его «спасибо». — Эрен, ты очнулся! — Риас бросилась к нему, её глаза блестели от слез. Он смотрел на них всех. На их взволнованные, измученные лица. Он пытался уйти один. Он провалился. Он был ранен. И они, все вместе, спасли его. Его броня, которую он так тщательно ковал, чтобы защитить себя и отгородиться от них, была пробита. Не клинком врага. А их отчаянной преданностью. Он медленно, с помощью Кибы, сел. Его взгляд, уже не такой пустой, а наполненный новой, холодной решимостью, обвел всех присутствующих. — Этот ученый… этот самурай… — его голос окреп. — Они не просто охотятся на меня. Они совершили ошибку. Они объявили войну дому Гремори. Он посмотрел прямо в глаза Риас. — И они заплатят за неё.