Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Откровение о истинной природе их врага — аватаре первобытного Хаоса, стремящемся собрать воедино силы богов и титанов, — повергло совет миров в состояние шока. Но шок быстро сменился мрачной решимостью. Угроза была слишком велика, чтобы её игнорировать. План Эрена, безумный и отчаянный, был принят как единственно возможный. Началась подготовка к самому сложному и беспрецедентному магическому ритуалу в истории. Центром операции снова стал «Нексус» Азазеля. Но на этот раз сюда съехались не только техники Григори. Прибыли лучшие рунологи Одина, облаченные в медвежьи шкуры, их бороды были испещрены рунами. Прибыли серафимы с Небес во главе с самим архангелом Михаилом, их присутствие наполняло технологический комплекс тихим, святым светом. Прибыли верховные маги из кланов Ситри и Гремори. Они работали вместе, создавая то, чего никогда не существовало прежде. Гигантский ритуальный круг, в котором демоническая геометрия переплеталась с рунами времени, ангельские печати стабильности накладывались на технологические усилители Азазеля. Это был монумент отчаянному союзу, рожденному перед лицом общей гибели. Эрен в это время проходил иную подготовку. Его наставником стал сам Один. Они не тренировали тело. Они тренировали дух. Всеотец, используя свою безграничную мудрость, учил Эрена древней технике асгардских шаманов — построению «чертога разума». Он учил его создавать в своем сознании ментальную крепость, с коридорами воспоминаний, залами воли и темницей для его боли и ярости. Это была единственная возможность для его разума выдержать путешествие по реке времени и не раствориться. Остальная команда тоже не сидела без дела. Риас и Акэно часами медитировали, учась синхронизировать свою демоническую энергию для поддержания ритуала. Иссей, под руководством Драйга, тренировался выдавать не просто мощный, а долгий, стабильный поток энергии, превращаясь из пушки в надежный реактор. Конэко же, под присмотром Азии, училась направлять свое сэндзюцу не вовне, а внутрь — в виде тонкой, но прочной нити жизненной силы, которая должна была стать якорем, спасательным тросом для души Эрена. В ночь перед ритуалом в Клубе Оккультных Исследований царила тишина. Это была ночь прощаний. Риас нашла Эрена на крыше. Она ничего не говорила. Она просто сняла с уха свою фамильную серьгу с гербом Гремори и вложила ему в руку. — Чтобы ты не забывал, куда возвращаться, — прошептала она. Эрен крепко сжал её в кулаке. Он не обещал, что вернется. Но он обещал, что будет помнить. Конэко принесла ему поднос с едой и стаканом молока. — В прошлый раз это сработало, — просто сказала она. — Спасибо, Конэко, — впервые он назвал её по имени без всякого повода. — Возвращайся, Эрен-семпай, — ответила она. День ритуала. Эрен сидел в кресле в центре гигантского, гудящего круга. Он был спокоен. В его кармане лежал бумажный амулет-оберег. В его руке была зажата серьга Риас. В его разуме была крепость, построенная Одином. Он был готов. — НАЧИНАЕМ! — скомандовал Азазель. Мир взорвался светом и энергией. Эрен почувствовал, как сила богов, сатан и ангелов хлынула в «Алхимический ключ», а затем, усиленная его собственной кровью, потянула его сознание из тела. Его снова бросило в поток времени. Но на этот раз он не был беспомощной щепкой. Он был ныряльщиком, идущим в бездну по спасательному тросу. Вокруг него проносились образы прошлого, но они больше не ранили его. Он видел их, но они были за стенами его «чертога разума». Он был сосредоточен на одной цели — на слабом эхе «Ковчега», которое он теперь мог отследить. Он погружался всё глубже. Тысяча лет. Две. Три. Эпохи сменяли друг друга. Он видел, как на месте будущей Японии возвышались и рушились цивилизации ёкаев. Он видел, как первые дьяволы только осваивали Преисподнюю. Он видел рождение Великого Красного. Наконец, он достиг цели. Его сознание вынырнуло из потока. Он снова был бестелесным призраком на пустынном берегу древнего мира. Перед ним, наполовину зарывшись в песок, лежал искореженный «Ковчег». А рядом с ним стояла таинственная фигура, завершающая наложение печати Хаоса. Но в этот раз что-то было иначе. Ритуал, проведенный его друзьями, был настолько мощным, что его собственное присутствие здесь, в прошлом, обрело… вес. Он был не просто зрителем. Он был осязаемым отголоском, призраком, сотканным из воли и энергии. И фигура это почувствовала. Она медленно обернулась. Её лицо все еще было скрыто в тени капюшона, но Эрен почувствовал её удивление. Она не ожидала, что за ней смогут последовать. «Так ты всё-таки пришел, — её голос прозвучал прямо в его разуме. Он был спокоен, но в нем слышались нотки чего-то, похожего на разочарование. — Глупое дитя Порядка. Ты не должен был этого видеть». — Кто ты? — мысленно спросил Эрен. — Зачем ты это делаешь? «Я — тот, кто приводит всё в равновесие. Я — садовник в саду реальности, выпалывающий сорняки. Твой мир был таким сорняком. Агрессивным, обреченным на саморазрушение. Я лишь ускорил неизбежное». — А мой народ? «Ковчег»? Зачем он тебе? «Твоя сила, сила Прародителя — это уникальный инструмент. Редчайшая аномалия. Она не должна была существовать. Но раз уж она есть, её нужно использовать правильно. Чтобы создать новый, идеальный мир. Мир без богов, без дьяволов, без людей. Мир чистого, совершенного Порядка, рожденного из абсолютного Хаоса. А для этого мне нужен ключ — кровь королевского рода. И сосуд — ты». Фигура подняла руку. «Ты проделал долгий путь. Но он заканчивается здесь. Я не могу убить тебя, не разрушив печать. Но я могу сделать так, чтобы ты никогда не вернулся». Тень под ногами фигуры сгустилась и ринулась на призрачную форму Эрена, пытаясь разорвать его связь с настоящим, оборвать его спасательный трос. Эрен понял, что у него есть лишь секунды. Он не мог сражаться. Но он мог действовать. Он направил всю свою волю, всю свою призрачную энергию не на атаку, а на «Ковчег». Он не мог его открыть. Но, возможно, он мог оставить сообщение. Предупреждение. Он сосредоточился на одной-единственной крио-капсуле, от которой исходил самый сильный резонанс королевской крови. Он вложил в этот импульс один-единственный образ из своей памяти. Образ своего лица. И одно-единственное слово. Одно имя. «Имир». Это была отчаянная попытка. Попытка достучаться до сознания, спящего внутри. Оставить след, который, возможно, проявится через тысячи лет. В тот же миг тьма, посланная его врагом, окутала его. Связь с настоящим начала рваться. В ритуальном зале в «Нексусе» тело Эрена содрогнулось в последней конвульсии. Аппаратура Азазеля завыла, показывая критический сбой. — Мы его теряем! — закричал падший ангел. — Нить обрывается! — ДЕРЖАТЬ! — проревела Риас, вливая в круг остатки своей силы. — МЫ НЕ ОТПУСТИМ ЕГО! Но было уже поздно. Эрен сделал свой ход. И теперь тьма прошлого пришла за ним.