Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Прошло шесть месяцев. Шесть месяцев хрупкой, почти нереальной тишины. Для мира, который только что стоял на пороге нескольких войн, это было сродни вечности. Для пэры Гремори это было время исцеления, время перемен. Клуб Оккультных Исследований из военного штаба снова превратился в подобие дома. Победа над «Хранителями» и уничтожение их островной крепости принесли им не только славу, но и тяжесть новой ответственности. Они стали одной из ключевых сил в альянсе, который теперь негласно управлял балансом сил в мире. Иссей, получив признание от самого Драйга и сыграв ключевую роль в нескольких операциях, стал серьезнее. Его одержимость гаремом никуда не делась, но теперь она была подкреплена настоящим желанием стать сильнее, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Он и Киба стали настоящими спарринг-партнерами, их тренировки были полны дружеского соперничества. Конэко изменилась больше всех. Приняв свою силу сэндзюцу, она словно сбросила невидимые оковы. Она все еще была молчаливой и любила сладости, но её отстраненность сменилась тихой уверенностью. Она стала чаще улыбаться, особенно когда находилась рядом с Эреном или Азией. Риас и Сона, как лидеры альянса, были поглощены политикой. Они разбирали данные, полученные из лабораторий Торна, координировали действия с Асгардом и Небесами, пытаясь предугадать следующий ход «Бригады Хаоса» и выследить остатки «Хранителей». Их дружба, закаленная в битвах, превратилась в прочный политический союз, который уже начал менять расклад сил в Преисподней. Спасенные элдийцы, под опекой клана Гремори, медленно возвращались к жизни. Их физические раны были исцелены, но шрамы на их душах были слишком глубоки. Эрен регулярно навещал их. Он был для них не дьяволом, не солдатом, а единственной связью с потерянным домом. Он стал их негласным лидером, их защитником, их символом надежды. И это бремя ответственности было тяжелее любой битвы. Сам Эрен тоже изменился. Он научился жить в мире. Он все еще проводил много времени в своей мастерской, но теперь он не только создавал оружие. Он читал книги по истории этого мира, пытался понять его культуру. Иногда он просто сидел в общей комнате и молча смотрел, как его друзья играют в видеоигры или спорят о пустяках. Он был наблюдателем, который учился быть частью картины. Его внутренняя броня, разбитая вдребезги во время битвы за остров, не восстановилась. Он остался уязвимым, но эта уязвимость позволила ему впервые за долгое время почувствовать что-то, кроме ярости и долга. Он чувствовал… покой. Но все они знали, что этот покой — лишь затишье перед бурей. Главная проблема оставалась нерешенной. «Ковчег». Он был затерян во времени, и величайшие умы нескольких миров не могли найти способ его вернуть. Азазель и гномы Асгарда строили теории о темпоральных якорях. Сона и её команда анализировали данные о «слепом прыжке», ища закономерности. Эрен же пытался медитировать, снова и снова погружаясь в свой «чертог разума», пытаясь уловить то самое эхо, тот самый зов «Координаты», который он почувствовал в прошлом. Но все было тщетно. След остыл. Их враг, таинственный аватар Хаоса, тоже затих. После уничтожения его главного проекта он, казалось, исчез. Но никто не верил, что он сдался. Он был слишком умен, слишком могущественен. Он чего-то ждал. Первый тревожный звонок прозвенел через три месяца после битвы. Небольшая деревня в швейцарских Альпах. Все жители, несколько сотен человек, одновременно впали в кому на шесть часов, а затем так же одновременно проснулись, не помня ничего, кроме странного чувства «пустоты». Месяц спустя — то же самое в канадской тайге, но с животными. Затем — в океане, где на несколько часов полностью исчезли все течения в радиусе километра. Это были мелкие, локальные сбои в реальности. Проколы. Азазель, изучив их, пришел к выводу, что аватар Хаоса не сидит без дела. Он проводит тесты. Он калибрует свою силу, создавая короткоживущие «проколы» в ткани мироздания. Он что-то ищет. А затем, одним мирным вечером, когда, казалось, ничего не предвещало беды, раздался настоящий набат. В клубной комнате вспыхнул алый круг экстренной связи. На проекции появилось взволнованное лицо Сазекса Люцифера. — Риас! Эрен! — его голос был напряжен. — Это случилось снова. Но на этот раз не в человеческом мире. Произошел инцидент в Преисподней. В одном из самых защищенных мест. В личном поместье клана Баэл. Эрен и Риас переглянулись. Баэл. Семья Саорайга. Сазекс вывел на экран изображение с магической камеры наблюдения. На нем была залитая лунным светом поляна в саду поместья Баэл. Несколько гвардейцев лежали без сознания. В центре стоял сам Саорайг, его тело было покрыто ранами, но он стоял на ногах, защищая собой того, кто был у него за спиной. Но камера была сфокусирована не на нем. А на нападавшем. Это была одна-единственная фигура, окутанная искажающей пространство темной аурой. Её лица не было видно, но её намерения были ясны. Она пыталась прорваться к Саорайгу. — Целью атаки был не Саорайг, — сказал Сазекс. — Он просто оказался не в то время не в том месте. Настоящая цель — его молодой кузен, единственный другой наследник их рода, который гостил у него. Мальчик, которого он защищает. Эрен всмотрелся в изображение. За мощной спиной Саорайга он разглядел маленькую, испуганную фигурку. Мальчика лет десяти с платиновыми волосами и фиолетовыми глазами. — Нападавший был невероятно силен, — продолжал Сазекс. — Он использовал ту же магию Хаоса. Саорайгу с трудом удалось его отогнать. Но мы знаем, что он вернется. Мы не понимали, зачем «Бригаде Хаоса» понадобился наследник дома Баэл. Но затем Азазель сопоставил его энергетическую сигнатуру с данными, которые мы получили от Одина. И мы всё поняли. Эрен смотрел на испуганное лицо мальчика на экране, и его кровь застыла в жилах. Он понял раньше, чем Сазекс успел сказать. Пять ключей. Пять жертв. Носитель королевской крови. Красный Дракон-Император. Он сам, носитель Координаты. Потомок одного из Сатан… И пятый. Белый Дракон-Император. — Имя этого мальчика… — голос Сазекса был полон мрачной решимости. — Вали Люцифер. Затишье кончилось. Аватар Хаоса перестал ждать. Он начал свою собственную охоту. Охоту за ключами для своего апокалипсиса. И его первой целью стал будущий Белый Дракон-Император.