Охота

В сыром осеннем лесу проще простого замёрзнуть. Холод обличает дыхание витыми облачками, игнорирует одежду и вкрадчиво ползёт по коже, ныряет прямо в мышцы к самым внутренностям, тянется достать кости. Заиндеветь и их тоже, ведь ресниц ему мало. Даже горячей звериной крови с таким испытанием справиться непросто, что уж говорить о почти человеческой. - Аддамс, возьми уже куртку и не еби мне мозг! - Отдаёшь предпочтение трепанации без анестезии? - Простого «Как скажешь, Тайлер» будет достаточно, спасибо. - А по-моему – чересчур. Пожалуйста. Если вздохнуть потяжелее – можно вообразить, что ты не замерзающий в нехоженной глуши подросток, напуганный и потерянный, а настоящий бесстрашный дракон, пышущий паром в негодовании из-за дрянной мелочи, что породила утомительный спор. Ах да, ещё загвоздка в том, что из присутствующих бесстрашием может похвастаться только сама Уэнсдей, но ей как таковой страх в принципе неведом, так что не считается. - Это по-твоему. А по-моему мы совершенно зря тратим драгоценное время. Копы могут выйти на след в любую минуту. Ещё один повод зайтись в мелкой дрожи. Для разнообразия – не от холода, а от тревоги. Они вполне могли налажать с алиби и спровоцировать ранние поиски. Вряд ли полиция полезет так далеко в лес, но всё же… - Нет нужды нервничать по пустякам. Если поймают – скажем, что гуляли и случайно нашли тело из-за моего видения. - Отлично, у тебя уже есть план на случай поимки с поличным. Вот только ты не подумала, что будет если копы не поверят в эту заезженную байку про медведя, а? Да и что студенты могли делать в такой глухомани в блядских четыре часа утра?! - Ловили летучих мышей, разумеется, – парирует Аддамс, наконец принимая куртку. Она в хорошем настроении, впрочем как и всегда после копания в земле. Разгибается над свежей могилой, гнётся в затёкшей спине, похрустывая суставами. Так похоже на треск ломающихся костей… - К слову, в этот раз повреждения вполне похожи на работу медведя. Полицию может насторожить только свежая могила в самой чаще. Незачем было его хоронить. Да, может. Но не похоронить случайную жертву звериной агрессии было бы совсем неправильно. Хорошо, что Уэнсдей захотела заняться этим сама – Инид бы не выдержала. - Ну, не дрейфь, Синклер, – Тайлер обхватывает за тряские плечи, обнимает ласковым теплом. Он улыбается светло, но смотрит внимательно, научившись у Уэнсдей этому вынимающему душу взгляду. Хорошо хоть глаза светлые, а не провалы во тьму, как у неё. – Никто не узнает. Инид снова выдыхает паром и подсовывает под его ладони свои ледяные пальцы. После трансформации было жарко, но сейчас она чувствует себя куском мяса из морозилки – того и гляди расползётся в невнятное желе. - Зато знаю я. Ох, ну почему я не… - Остановилась? Убила его? Дай подумать… Наверное потому, что этот ебанутый выстрелил в тебя из ружья? Или потому, что он нацепил на себя сраную дублёнку? Овечью кожу, Синклер, а ты – волк, который жрёт овец. М? Нет? Глаза Галпина темнеют, в горло лезет хрип, и Уэнсдей тихо приказывает «прекрати», пока он снова не выпустил Хайда. Или чтобы не пугал её. Честно говоря, Инид было бы спокойнее от присутствия здесь ещё одного монстра, но Аддамс права – Тайлер оставит слишком много подозрительных следов рядом с могилой. Впрочем, куда уж подозрительнее. - Он сам виноват, – соглашается безэмоциональный голос специалиста по трупам. – Шериф ясно дал понять, что в округе введён комендантский час. Кем бы ни был этот охотник – он знал, что рискует. - Но не жизнью же! - Будет урок на всю, хе-хе, оставшуюся жизнь. - Тайлер! - Естественный отбор. - Уэнсдей! В Инид так много эмоций, до того вроде затихших, что она и сама не может понять, от чего конкретно на глаза набегают слёзы. То ли от чудовищной вины перед уже погребённым охотником, то ли от досады на свою чёртову гордость, что не позволила принять компанию Тайлера на охоте, то ли от негодования на этих двоих за то, что позволяют себе издеваться над случайной жертвой. Её зверя жертвой. - Ну не реви, принцесса, – больше не ёрничает Галпин и раскрывает руки, позволяя уткнуться носом в горячую шею, одуряюще пахнущую им, Хайдом и лесом. Обнимает крепко-крепко, почти до боли. Синклер пытается унять истерику, даже почти справляется, но весь прогресс рушит мелкая ледяная ладошка на плече – Уэнсдей смотрит своими тёмными глазами без всякого проблеска понимания, но терпеливо позволяет ей выпустить эту бурю эмоций. Разумеется лишь потому, что в дальнейшем они будут мешать Инид мыслить рационально. Например, когда придётся с честными глазами врать директрисе Уимс об их местонахождении ночью, ведь она уже наверняка знает о пустующей спальне в Офелия-холл. - Нам пора. Тайлеру ещё договариваться с Торпом о прикрытии. - И менять шмотки, – поддакивает он, мягко отстраняя Синклер чтобы та продышалась. Уэнсдей пристально смотрит уже на Галпина, пока тот не закатывает глаза до самого мозга: – …И готовить домашку, да-да. Ты невыносима. - Вы оба, – поправляет гнусавым голосом Инид, а потом улыбается. Мелко, ломанно, но улыбается. – И правда, пошли. Кстати, ты мог бы попросить Вещь о помощи… В лесу всё ещё холодно до дрожи. Синклер не выпускает большую Тайлерову руку и пристально следит, чтобы Уэнсдей демонстративно не скинула куртку – её настроение снова привычно отвратительное. Интересно, что будет, если Инид притащит ей летучую мышку со следующей охоты?...