Вместе

      На старой жёлтой странице начали появляться чернильные, знакомым почерком буквы. – «Душенька, мы можем встретится?»       Эти буквы кричали о надежде и отчаянии. Смотря на них, он понимал, кто их пишет. Сердце вжались в тиски: он хотел его увидеть.       В вырванной страницы из линкованной книги появились новые буквы. – «Докажи что это ты».       Если это он, то он знал, чем именно. Он осознавал, что его могут гнусно обманывать. Они могли заставить Обси выманивать его для встречи. Понимал, насколько сильно он рискует. Но он хотел верить. Верить, что это действительно писал он. Без чей-то указки или катаны на горле.

Он скучал.

Сильно.

      Ветер дул в сторону севера, ветви сосен раскачивались в такт его нотам. Небо закрывала тёмная пелена, а белые точки разнообразных размеров росписью великих созвездий украшали его. Сердце билось быстрее в ожидание ответа дорогого человека. На месте грязевого императора должен был быть Душенька. Только не Обси. Он не смог спасти, не смог уберечь, не смог хоть что-либо сделать. Поджав хвост, сбежал, так и не обернувшись. Лишь светлая из дуба табличка заставила почувствовать наяву настоящие понятие страха. Паника и дикое волнение душили. Он начал в них захлёбыватся. Что ему теперь делать без него? Куда бежать? Что предпринять? У них больше нет связи. Ничего нет, что бы их теперь связывало. В глазах потемнело, он присел на холодный камень. Единственное, что крутилось в голове после пережитого: бежать. Далеко и долго, не смотря назад. Не думать ни о чём, поддаться инстинктам. Но как же Обси? Как же он без него? Он не может его бросить!       Но есть ли уже смысл бросаться в толпу? Возможно, он уже стал одним из них, забыв их истинное предназначение? За ним скоро придут, если он не уйдёт.

Душенька принял решение.

Он бежал.

Как и до этого. Всю свою жизнь.

      Он бежал, не думая ни о чём. Ни о суде, ни о чемоданчике, ни о якудзах, дровосеках или надзирателях, ни об Обсидиане. Он не помнит, сколько бежал. Ноги его подкосились от быстрого бега. Сердце выбивал новый ритм: стучал набатом в горле. Рухнув на землю, на мокрую после моросящего дождя, он заплакал. Беззвучно, прерывисто. Из карих, шоколадных глаз, в которых отражалась вся его сущность, текли хрустальные слёзы. Они падали на только выросший дёрн. Сожаление, вина, стыд, ненависть разрывали его на части, не оставляя ничего, кроме пустоты в голове и томящий болью в груди.       На бумаге появились новые записи: – «Пока мы есть друг у друга, мы справимся. Вместе».       Болезненные воспоминания прервались. Простые слова, в которые Душенька всегда верил. Всегда. Несмотря ни на что. Только его одарённый рассудок смог прочитать это его голосом. Он вдохнул прохладный воздух, обжигая лёгкие.

– «Это не обдуманный риск. Что, если он предаст тебя? Он знает, что ты ему не откажешь. Просто не можешь».

– «Он не предаст».

– «Ты так в этом уверен? Уверен в том, что он не изменился?».

– «Не изменился».

– «Твоя преданность тебя же и погубит, зайчик».

– «...».       На бумаге появилась новая надпись. – «На нашем месте ночью».       Внутри поселилась маленькое семя надежды. Надежда на то, что всё будет как прежде.

***

      Под покровом тьмы, Душенька пришёл на назначенное место. Нервы были натянуты до предела. Страх и предвкушение бурно отзывались в груди. Сквозь кроны деревьев начал проглядываться знакомый холм. Выглядывая из ствола одного широкого дерева, он увидел его силуэт. Родной, дорогой сердцу. Он был так близко и так далеко. Хотелось выбежать из укрытия и с всей мочи прыгнуть в открытые объятия. Таких тёплых и бесценных, такими, какими их запомнил одарённый. Но заячья осторожность не позволила этого сделать. Он чувствовал, будто здесь засада. Сначала надо прощупать землю, прежде чем идти по болоту.       Он, пропитанный весь зельем невидимости, аккуратно вышел на открытую местность. Сначала шаги были тихими, еле звучными. Страшно выходить из тени, когда ты уже в неё практически превратился. Может это обманка, просто стэнд? Силуэт задвигался, поворачивая из стороны в сторону голову, услышав шуршание травы. Это он. Он не сдержался и ускорил шаг, который вскоре превратился в бег. Он остановился около спины Обсидиана. Воздух был всё таким же холодным, но уже не так сильно обжигал лёгкие. Руки ловко проскользнули под чужие ладони, сцепляясь на чужом животе, обнимая крепче, ближе, не желая отпускать. Сверху донесся облегченный вздох. – Ты пришёл, – голос был хриплым, но таким нужным сейчас. Знакомый запах без противных примесей, знакомая кофта, только уже, к сожалению, без грязи. Они его вылечили. Душенька только сейчас осознал, что теперь он один. Один против всего сервера. – Я боялся, ты не придёшь, – шёпот в тишину леса.       Луна освещала весь холм. Обсидиан откидывал тень. В этой тени прятался напуганный заяц, надеявшийся вернуть всё на круги своя. Вот только… ничто никогда не возвращается «на круги своя». Он знал об этом. Но маленький обман никому же не помешает, верно? – Я здесь, – прошептал Душенька в прямую, как струна, спину, которая под родными объятиями обмякла, скидывая напряжение. – Ты… – Я один, – Обси хотел обернутся лицом к Душеньке, взглянуть в любимые глаза, прикоснутся к щекам, ощутив теплую кожу под ладонями. Почувствовать, осознать, что он жив и с ним всё в порядке. С того дня мысли пожирали императора: как он? Что с ним? Как справляется? Хотелось увидеть его силуэт, прикоснуться к волосам цвета корицы, услышать привычные нотки его голоса. Так хотелось. Но Душенька остановил его, обнимая ещё крепче. Он понял без слов. – Я скучал, Обси, – шёпот украл прохладный ветер, вдруг появившийся в лесной чаще. Холод не ощущался. Ощущалось лишь, как поднимается грудная клетка молодого человека и на выдохе опускалась. Он был спокоен: чистый пульс, расслаблено тело, стабильные вдохи и выдохи.

– «Ты действительно думаешь, что если он не подаёт вида, то он не завёл тебя в ловушку? – ехидный голос продолжал шептать на задворках сознания. – Ты так наивен, зайчик».

– «Он на моей стороне. Он обещал».

– «Вы также говорили и про надзирателей. И что в итоге? Бросивший тебя друг и преступник всего сервера, – смех похож на скрежет металла, хотелось зажать уши и никогда больше не слышать этот омерзительный звук, – отличный дуэт».

– «Он не бросал меня. Он сейчас здесь, рядом».

– «До скольки он будет рядом? М-м?».

– «Навсегда».

– «Я буду смотреть, как твои чувства: преданность, любовь, привязанность.. тебя же и погубят, – голос всё не смолкал, сколько не пытался одарённый выгнать нечто из своей головы. – Помяни мои слова, зайчик».

      Шорох слева и справа привели Душеньку в чувство. Он слышал, как кто-то приближается. В голове всё сильнее слышался смешок покровителя. Страх сбывшихся опасений парализовал всё тело. – Быть не может, – его вычислили. В голове забил тревожный колокол. Неожиданность их появления так испугала императора, что он непроизвольно закрыл собой сзади стоящего парня, забыв что тот под зельем невидимости. Одарённый стоял в неверии от всего происходящего. – Какого Джаста вы здесь все забыли?       Из старых стволов деревьев вышагивали уже ненавистные Душеньке фигуры. – Где он, Обси? Ты обещал, что приведешь его сюда, – налегке спросил Альцест, держа готовый арбалет с панацеевой стрелой.       Кулаки сжались, а брови склонились к переносице. Голос звучал жёстко и властно: – Вы должны были прийти через час. Это было условием договора.

Подождите…

– Мы так и думали: ты придёшь немного раньше, поговоришь с одарённым и отпустишь его, – таинственный шёпотом раздался из-под шлема рыцаря. В руке находится незеритовый меч, вместо почившей его Бастиль.

Нет..

– А нам бы сказал, что он не клюнул, – на губах ухмылка от того, что Рейк смог с лёгкостью прочитать планы грязевого императора.

Только не говорите..

– Поэтому любите и жалуйте. Мы здесь! Где же наш долгожданный пациент? – чуть ли не пропел гибрид акулы, держа в руках отвратный на запах суп.

Обси..?

      Боль захлестнуло с ног до головы. Парень слышал, что он что-то говорит, они отвечают, но это уже было неважно. Покровитель был прав. Он изменился. Нет. Он же просто сделал это из… шантажа! Да, его шантажировали! Или же нет...? Он не знал. Но тогда зачем он привёл их сюда. Что за сделка, договор? Лёгкое доверие, нить что их ещё связывала, разорвалась. Он теперь один из них – тех кто считает дар болезнью. Он не мог поверить. Глаза начали щипать. В груди появилась раскаленная ярость. Хотелось избить, разорвать, растерзать на куски, чтоб ответил за свои слова. За те лживые слова, в которые он так сильно верил. Его обещания оказались ложью: «Я буду на стороне Душеньки, несмотря не на что», – лишь сладкие слова чтобы, затуманить его голову. Родное тепло уже не грело, оно обжигало. Душенька больше не хотел к нему прикасаться. Никогда.       Он сделал шаг назад, освобождая грязевого императора от себя. Он сразу же это заметил. – Душенька…? – единственное, что успел с волнением сказать Обси, перед тем как почувствовал резкую боль в животе, растекающееся по всему телу. Воздух из лёгких выбило. Он замер, чувствуя ледяное лезвия внутри себя. – Предатель! – процедил сквозь зубы последний одарённый. Меч вошёл ещё глубже. На узорчатой балаклаве в уголках рта выступила багровая кровь. Меч был вогнан в бренное тело по самый эфес. Только когда на чужой кофте от сквозной раны по всей ткани начала расползаться алая жидкость, представители «лечения» что-то заподозрили. Но было уже поздно.       Обсидиан не мог понять, что произошло. Душенька отступил от него на шаг, второй, и вдруг в животе родилась несусветная боль, такая резкая, что хотелось кричать в горло. Но он молчал. Как обычно. Он всё стерпит, если это был Душенька. Но мысль о том, что он теперь считает его предателем, разбило его сердце. Он хотел ему всё объяснить: соблазн встретится, поговорить была чересчур велика. Он не смог бы провернуть встречу, особенно когда за ним пристально наблюдали. Его заставили привести его друга, но Обси не собирался его сдавать, наметив встречу на час раньше, чтобы успеть поговорить с ним, рассказать, что происходит там, на спавне, на стороне «здоровых». После же отпустить своего дорогому сердцу человека к двенадцати ночи, когда пришли бы они. Но он просчитался, думая что замёл все следы. Он допустил ошибку.       Он пытался что-то сказать ему, но из уст, кроме хрипов и стонов боли ничего не выходило. В глазах потемнело, ноги подкосились. Место, куда пронзил меч боль шла сильнее всего, будто его крутили, вертели, ковыряясь во внутренностях. Для Обсидиана нестрашно умирать. Но ему стало страшно от того, что его убийцей стал Душенька. Горечь на языке заставила сморщиться. Незерский меч прожёг в его душе зияющую дыру, она отдавала тупой пульсацией по всем эмоциям и чувствам. – Покровитель даёт всем только один шанс, Обси, – еле слышимый шёпот на ухо, голос отливал твёрдой сталью. Император тяжело задышал. – И ты его потерял.       С хлюпаньем меч вырывают обратно, опрокидывая тело Обсидиана Тайма на землю. Он ударяется с глухим стуком.       В чужих глазах стояли слёзы, перемешанные с презрением. Губы были поджаты от досады. В руке в лунном сияние блестел окровавленный меч. На голову надевают капюшон смолистого плаща, которая скрыла хозяина с человеческого взора.       Началась погоня. Он видел, как убегает Душенька и как за ним сразу же ринулись ребята. Были слышны вопли и крики.       Это было последнее, что увидел Обси перед тем, как закрыть тяжёлые веки. Он подумал о том, как эгоистично поступил: подумал о себе, но не подумал о том чем это всё можёт обернутся. Он понял, что все: дровосеки, якудзы, надзиратели – все ждали, когда он сделает опрометчивый шаг. И они дождались.       Из глубины леса раздался скрежет, похожий на трения металл об металл, в звуках которых можно было услышать смех.