Пыль, магия, металл.

Бездонная пустота зияла вдали манящим светом, все ближе подбираясь к границам погруженного во тьму города. Питать Поэну осколками утерянных фрагментов искр более не было нужды — невозможная столица межпространственной земли стремительно погибала, не оставляя за собой ничего, кроме увековеченных в граните воспоминаний. Они здесь последние. Лиловые, необратимо потускневшие глаза старательно избегали других, таких же пустых. Вот только второго это настигло гораздо раньше. Безысходность, сродни яду, сочилась из него в безмерных количествах, и подобно хронической болезни рассеялась вокруг, плотным дымом проникая в легкие. Дыхание здесь казалось досадной необходимостью. Месяцы адских попыток вернуть преступников в реалии Междумирья, а мультивселенную — в состояние покоя, пронеслись перед глазами нескончаемой каторгой. Вот только для одного из них совсем скоро все прекратится. И они оба это знают, боясь говорить о своей тревоге вслух. Основополагающей причиной всех беспокойств уже продолжительное время остаётся лишь одно — Сан-Фран никогда не забудет того, что им пришлось пережить. В отличии от Лололошки, миссия которого была выполнена. — Это конец, да? — сиплый голос бывшего Гаранта послышался откуда-то со стороны. — Да, — парень устало выдохнул, — думаю, это конец. Эльф не сразу заметил, как подбородок его милого друга оказался у него на плече. Лололошка же прижимался к тому, словно к последней надежде. С трепетом он совершил глубокий вдох, пытаясь как можно ярче запечатлеть в сознании запах существа, перевернувшего весь его мир с ног на голову.

Пыль, магия, металл.

Последний, кажется, никогда не выветрится из его совсем потерявших былой блеск волос, оставаясь терпким спутником и немым предупреждением для окружающих. Шатен обнял его где-то в районе талии, безрассудно отдаваясь умиротворению. Прикрытые глаза противоречиво сочетались с приподнятыми уголками губ. — Лололошка, я ужасен. Судорожный шёпот возлюбленного вывел мироходца из блаженного транса, жестоко возвращая в реальность. Рукой он с мнимой надеждой стал искать чужую, холодную и такую же израненную. Фран сперва дернулся, после, однако, позволяя сцепить пальцы. Лишённая былого глянца кожа болезненно ныла. Парень же лишь облегчённо вздохнул, окончательно открывая глаза. Вид впереди ничуть не изменился, представляя собой все тот же апокалипсический антураж. — Фран, я люблю тебя, — прошептал шатен и ласково потерся щекой о его плечо, — и совсем не понимаю, почему ты это говоришь. Маг неуклюже вырвался из объятий, поворачиваясь к собеседнику лицом. Впервые за долгое время он смотрел трезво, не искажая пространство вокруг себя призмой надежды. И теперь он видел, как сильно изменился Ло. Взгляд, более не скрытый стеклом солнцезащитных очков, как никогда ранее зрелый и чертовски серьезный, выдавал в нем самую настоящую вечность. Ту вечность, что хранилась под покровом безграничных миров, сокрытых полным беспамятством. Фран впервые подумал о том, что потерянные воспоминания для него не проблема, а оберег. И сейчас даже Лололошка, переживший сотни кошмаров в лице одного общего, прекрасно это осознает. Он был лишь удручающим страдальцем, переживающим очередную новую жизнь. Теперь его болезненно осунувшееся лицо служило лишь очередным напоминанием. Для Франа же это было той правдой, от которой он мечтал сбежать. Лололошка никогда не пренадлежал ему. Его долг — миссия, где нет места чужакам. И сердце каждого, кто посмеет переступить черту, ждёт весьма незавидная судьба.

« Сколько ещё было таких, как я? » — он никогда не захочет услышать ответ на этот вопрос. Истина оказалась для него действительно душераздирающей.

— В этом и проблема, я тоже люблю тебя. Люблю до безумия, — переходя на судорожный шёпот Фран нездорово сверкнул глазами. Уже миг спустя ладони оказались у того на лице, трепетно поглаживая то пальцами. Лололошка даже не думал противиться, наоброт: подобно одомашненному зверю он, следуя за лаской, стал сам стремиться к рукам. У мага дрогнуло сердце. — Если главным следствием моего греха была встреча с тобой, Лололошка, — влюбленный взгляд быстро встретился с подобным ему, искусно смягчая черты, — я готов совершить его снова. И ещё сколько угодно раз, если будет необходимо. Готов пережить смерть своего мира, даже если это будет сродни бесконечности. Лишь бы это привело меня к тебе. Фран стал медленно оседать, чувствуя, как подкашиваются ноги. Резко обращённый к земле взгляд расплывался, страшась встретиться с тем, что ожидало его впереди. Ему не сразу довелось осознать, почему приземление оказалось настолько мягким, а перед ним маячило лицо. Обеспокоенный, он подхватил эльфа, в очередной раз осознавая, насколько они с ним друг друга стоят. Его слова, абсолютно дикие для простого обывателя, казались Лололошке чем-то сродни клятве, навеки связывающей их души. И, черт возьми, он был готов поклясться. — Фран.. — в попытках поймать взгляд мироходец то и дело петлял вокруг лица возлюбленного, пока наконец не взялся за подбородок. Маг вздрогнул, покорно отдаваясь голосу, — Фран, послушай меня. Выступившая в уголках лиловых глаз влага оказалась для воина чем-то, что походило на удар. В попытках успокоить мага, он ласково коснулся его щеки, трепетно опускаясь сначала к шее, а после к рукам. В очередной раз он готов был обменять все богатства мира за возможность видеть его когда угодно. — Я не знаю, сколько миров у меня позади. А ещё не знаю, что меня ждёт в будущем, — Сан-Фран поднял на того глаза, полные противоречивой надежды. И это, подобно чудодейственному зелью, придало мироходцу сил, — Но точно уверен в том, что готов пройти это все только для того, что бы встретить тебя. А ещё я не прощу себе, если оставлю тебя в прошлом. Резко Лололошка приблизился, оставляя всего пару сантиметров расстояния между кончиков носа. — Послушай, Фран, — перейдя на шёпот, шатен совсем не походил на самого себя. Маг, однако, откровенно засмотрелся в пустотную гладь, наотрез отказываясь воспринимать реальность: сейчас мир казался жуткой, больной историей, неумолимо движущейся к развязке. — я сделаю все для того, что бы стать для тебя настоящим. За короткой паузой последовало лишь резвое сокращение расстояния, и Лололошка, смущённый будто впервые, и уверенный, подобно полководцу, оставил на лбу эльфа лёгкий поцелуй, после смыкая руки у того вокруг шеи. Действие, по-детски невинное, оказалось для них поразительной отрадой. Фран пропустил очередной удар сердца. — Черт возьми, Лололошка.. — роняя слезы на измазанную грязью толстовку произнес он, — я обязательно найду тебя. Только обещай, что дождешься. Аномальная лёгкость прошлась телом, тут же сменяясь всей тяжестью атмосферного давления. Опасливо открывая глаза, он увидел именно то, от чего старался отвертеться – пустое пространство перед глазами. — Обещай.. Уже срываясь на истерику, страдалец припал к земле, жадно глотая ртом воздух. Его действительно больше нет. *** Минуты окончательно замедлили свой ход, когда Фран, лишившийся всяких сил рассуждать, поднялся на ноги. Сознание ломилось от странной боли, подобно ядовитому дыму растекающейся в каждый уголок мозга. Продолжающий маячить силуэт перед глазами лишь больше дополнял постапокалипсический антураж и приближающуюся пустоту, за последние пол часа захватившую добрые метров пять. Маг шмыгнул носом, продолжая ощущать проносящуюся телом дрожь. В последний раз взгляд пронесся просторами его бывшего дома, очередного разрушенного. Теперь остался лишь один. В глазах заслезилось из-за резкого голубого свечения. Выросший перед ним портал тут же обдал холодом, от чего Фран, нервно поежившись, тихо сругнулся от неожиданности. Эрессия более не ослепляла его ярким светом. Ранее дружелюбный мир сейчас словно загородил когти в его шею, служа лишь горестным напоминанием о пережитом и том, что это место теперь действительно мертво. Неловкий, виноватый взгляд миновал маленький дом у озера, нехотя переходя к другим, совсем новым руинам. От цветущей Пропии не осталось даже доли былого величия — все поросло лилиями. Сан-Фран резко обернулся, более не желая задерживать глаз на очередном трауре. — Prunus.