Саньхэхуэй

— Карп в кисло-сладком соусе и суан мэй тан*, пожалуйста. Цюань Ичжень сидел в небольшом, но добротном рыбном ресторане на окраине Шанхая. Этот ресторан носил название «Хонъю*» и относился к сети самых разнообразных заведений, хозяином которых был Хуа Чэн. Это знали все, кто имел хотя бы мало-мальские контакты с миром триад. Все его рестораны изобиловали наивкуснейшими блюдами из свежайших продуктов, а интерьеры пестрили шелками, яшмой и позолотой. Но вот о чем мало кто слышал, так это о том, что рыбу для этого ресторана Хуа Чэну поставлял лично Хэ Сюань в качестве попытки хотя бы частично сократить объем своего колоссального долга. Цюань Ичжень тоже об этом прекрасно знал. Впрочем, для него это казалось чем-то очевидным. Каждый раз, заказывая что-то, он с удовольствием отмечал, что рыба здесь превосходного качества, просто объедение, а гребешки, устрицы и креветки таяли во рту. Чего и следовало ожидать от такого ресторана и ради чего он сюда и приходил. Аккуратная молоденькая официанточка процокала на невысоких каблучках к его столику и манерно составила все заказанные блюда перед Цюань Ичженем. Белоснежные тарелки мягко и почти бесшумно приземлялись на хрустяще-снежную скатерть. Цюань Ичжень почувствовал, как начали течь слюнки от соблазнительного аромата. Он взял палочки, приготовился есть и… Плечо пронзила резкая острая боль, а тело само по себе одернулось в сторону. Кровь? Что? Кто все эти люди? Ресторан наводнился мужчинами в черных кожаных плащах с зализанными волосами и в лакированных масках, делающих их всех одинаково-безликими, каждый с автоматом наперевес. Стрельба, гомон, звон посуды, испуганные вопли персонала. Ворвавшиеся громили что ни попадя. Раздался очередной выстрел, и официантка, которая только что носила еду Ичженю, с жалобным всхлипом повалилась на пол. Цюань Ичжень поднялся, намереваясь достать из кобуры под пиджаком пистолет, который всегда носил с собой, даже в выходные дни в любимый ресторан, но тут очередная пуля вонзилась ему в бедро. Он наблюдал, как люди в кожаных плащах, уже разделавшиеся со всеми и со всем, что было в зале ресторана, начали дружно покидать его. Не желая оставлять наглецов безнаказанными, Цюань Ичжень снова сделал попытку достать пистолет, но зверская боль не давала даже пошевелиться. А затем перед его лицом пролетело что-то маленькое, у самого уха раздался щелчок. Все помещение будто резко наполнили свет, как от полуденного солнца в июле, и несоизмеримая по мощности температура. А дальше лицо обожгло и зазвенело в ушах. Перед глазами стали проноситься картинки, обрывки воспоминаний давно минувших дней. Было время, когда он был частью одной из группировок Белого Бедствия. Ничего важного он там не делал и никаких крупных постов не занимал. Так, попросят отвезти куда-то наемников — отвезет, скажут документы подделать — сделает. Но карьера пошла в гору, и ему предложили поучаствовать в более крупных мероприятиях. Приходилось вышибать долги, вламываться с коллекторами в чужие дома, пытать людей, похищать их ради выкупа. Он видел, как происходили убийства, производимые членами группировки Бедствия, и не мог справиться с муками совести за загубленные жизни. Деньги, конечно, хорошие платили, но оно того совершенно не стоило. Чудом ему удалось сбежать из банды, потому что обычно глава Белого Бедствия, личность которого оставалась тайной для всех участников группировок, подчищает всех наёмников после операций. Поговаривали, что глава Белого Бедствия — никто иной как полу-мифический Безликий Бай, но Ичжень скептически относился к таким заявлениям. Спокойную новую жизнь Цюань Ичженя можно было объяснить новым покровителем, не допускающим посягательств на своих подопечных, а именно Хэ Сюанем, который был не в пример «чистоплотнее», если можно так выразиться, предыдущего работодателя Цюань Ичженя. Дела он вел более мирные, мокруха только в исключительных случаях происходила. Да и самое главное, Ичжень в лицо знал новое начальство, был хорошо знаком со структурой новой организации, а не слепо выполнял чужие указания, совершенно жуткие по своей сути. Такие, которые пугают даже бывалого преступника. Но, видимо, убежать от смерти не удастся, и придется ему поплатиться за грехи прошлого. В глазах темнело, а мыслей почти не оставалось. Но одна-таки крутилась в его голове: те, кто только что ворвался в ресторан, внешне очень походили на приспешников группировки Черновода. Точнее, хотели походить. Жалкие подражатели. Они учли только некоторые из внешних характеристик, и то не все. А наметанный глаз Ичженя сразу узнавал различия в используемом оружии и стиле борьбы. Нет, это точно не люди Хэ Сюаня. И не люди Хуа Чэна. Чьи-то наемники. Бесхозные, хоть и мастера своего дела. **** — Он в коме. У входа, вроде подобрали. Хрен знает, кто это вообще, на человека еле похож. Пришлось по кускам собирать, — устало рассказывал Пэй Мин, протирая очки. Было видно, что он не спал всю ночь и тяжело работал: волосы скомканы, темные круги под усталыми красными глазами, заляпанный кровью докторский халат. Все-таки, плотские утехи были не единственным его талантом. В первую очередь он был врачом от Бога и непревзойденным хирургом. — К сожалению, он единственный, кто выжил при этом нападении. Хуа Чэна выдернули из уютной постели посреди ночи. Он мирно спал, и снился ему вечер в Призрачном городе, проведенный с милым детективом по имени Се Лянь, который тогда получил забавное прозвище «гэгэ». Его разбудил телефонный звонок от Инь Юя. Произошло нечто крайне важное. Люди Хуа Чэна прибыли на место преступления сразу же, как полиция узнала о налете на его ресторан. Местные служители правопорядка прекрасно знали, кто является хозяином заведения, и один из офицеров решил предупредить Собирателя Цветов о покушении на его собственность. Единственного выжившего сразу же отвезли в подпольную больницу Пэй Мина. Сейчас бедолагу было невозможно допросить о происшествии. По документам, найденным в его пиджаке, жертву звали Цюань Ичжэнь. Хуа Чэн внимательно слушал рассказ Пэй Мина. С каждым новым сказанным словом его брови неумолимо тянулись к переносице. Что-то тут явно не сходилось. Складывалось впечатление, что те, кто осмелился осквернить его, Хуа, ресторан, были люди Хэ Сюаня: все из себя любители кожи и черного. Ну да, как же, купится он! Какой смысл Черноводу громить ресторан своего друга и непосредственного начальника? Причем зная, что он через этот ресторан долг выплачивает? И зная, что Хуа Чэн сильнее и таких выходок не прощает. Эти клоуны даже нарисовали углем на стене ресторана символ группировки Черновода, скелет рыбки, мол, это точно его люди здесь были. Ну что за бред? У кого такое отвратительное чувство юмора? Они б еще бабочку намалевали, типа, Хуа Чэн сам себе свинью решил подложить! Скорее всего, это часть замысла Безликого Бая. Он не только шантажирует Черновода, но и пытается подорвать его, Хуа, авторитет! «Как же неожиданно это все, однако», — думал Хуа Чэн, — «а ведь еще буквально недавно я курил кальян с Се Лянем, а потом отвозил его на работу. Какой милый, однако, парень. Симпатичный, с такими добрыми глазами. И так рядом с ним хорошо… спокойно… Такой он всепонимающий и всепрощающий. Интересно, как он ко мне относится? Наверное, думает, что я такой же преступник, как и все. Жестокий, бездушный, беспринципный? Ну, да, так и есть, зачем себя обманывать? Таким правильным ни к чему такая компания вроде меня. Хотя… кажется, он доверяет мне. Говорил, что ему со мной нравится, что со мной интересно. Что ж, не похоже, чтоб врал. Надо будет его еще куда-нибудь позвать. Куда-нибудь в более приличное место… театр? Опера? Он похож на человека, которому такое нравится. Гэгэ пока и не подозревает обо всем этом инциденте. Потом скажу. Работы нам предстоит… совместной даже…». Его размышления прервал вломившийся в комнату Черновод, весь запыхавшийся, нервный, сам на себя не похожий: — Хуа, ты же уже знаешь, что произошло? — Конечно. — Это не я! Не мои люди! — Я знаю. Это очевидно. «Кто-то воду мутит», — думал Хуа про себя, — «скорее всего, решил порядок вещей поменять, нарушить ныне существующий баланс между группировками. Хочет занять лидирующую позицию, перессорив основных игроков. Расхлебывать теперь всю эту кашу». — Знаешь, я понимаю, конечно, что у тебя сейчас своих забот полно, — с каким-то пугающе серьезным выражением лица прошептал Черновод, — но мне сегодня кое-что пришло… — Что же? Не тяни. — Вот. Черновод протянул вперед сжатый кулак и развернул. На ладони лежал локон темных гладких волос, завернутый в белый платок. — И что это? — Это Ветерка. Я точно знаю. Шантаж продолжается. Боюсь, в следующий раз похититель пришлет что-то более серьезное, чем отрезанные волосы.