Лилия долин

Если бы я была на твоем месте, я бы тоже хотела быть собой.

Meghan Trainor – Me Too.

- Солнышко, ты уверена, что всё хорошо? – слышу женский голос, что заставляет меня вынырнуть из собственных мыслей. Вздрогнув, отрываю взгляд от окна в который пялилась с добрый десяток минут. - Конечно, - торопливо отвечаю, стараясь убедить в этом не только себя. - Тебе не стоит волноваться об этом, я в полном порядке. Правда. - Ты сама не своя в последнее время и я…- запнувшись, моя биологическая мать пытается подобрать слова, не отрывая взгляда от дороги. – Андреа, я просто хочу быть уверена, что ты не скрываешь от меня свое самочувствие. Я знаю, что в последнее время нам пришлось тяжело с тобой и ты не до конца оправилась от произошедшего, но, смотри на эту ситуацию с другой стороны. Изменения! Ты часто повторяла, что тебе не хватало событий в жизни. На самом деле, своя не своя – это слишком мягкое определение для произошедшего. Но, как никогда подходящее в сложившийся ситуации. Проблема заключалась в том, что эта несчастная женщина даже не представляет, насколько сильно изменилась её дочь. Я не была Андреа. По крайней мере, я не была ей несколько месяцев назад. И, если быть до конца честной, даже мысленно это звучит абсурдно. Но, Господь мне свидетель, это было правдой. Самой беспощадной правдой, которую мне доводилось признавать хотя бы наедине с собой. Произошедшее было несчастным (несчастным ли?) случаем для девушки. Неудачная поездка на отдых со школьными друзьями, в которой несчастная едва не утонула на пляже. Точнее, как раз таки Андреа свой путь закончила в теплых пляжных водах, тогда как я - заняла её место. Будто и не было никакой Андреа Уолтер, девочки школьницы, что впервые поехала отдыхать с друзьями. Для окружающих изменения стали закономерным итогом того злополучного дня, в котором я принимала непосредственное участие. Ни для кого не было секретом, что Андреа не умела плавать. Тогда отсюда возникает вопрос, что же она забыла в воде? Ответ оказался до банальности прост и спустя время, после того, как я пришла в себя, правда о произошедшем не заставила себя долго ждать. Зависть. Банальная зависть. Представляете? Чья-то жизнь оборвалась из-за чьих-то комплексов и не оправданной злости на ту, что не желала никому зла. В последствии, виноватые оказались наказаны, но увы, прежнюю Андреа вернуть было не суждено. Именно так думала я, хотя для окружающих чудом осталась жива и столь сильные изменения списывали на травму. И положа руку на сердце, я искренне рада, что люди слепы в своих убеждениях. Потому как объяснить потерю знаний о людях вокруг, окружении, частично языка, на котором дружно все общались, я просто не смогла бы. Мишель, так звали мать прежней владелицы тела, переживала за меня особенно сильно. И я не могу судить поступки этой женщины, что с такой теплотой и всепоглощающей любовью смотрела на меня. Просто не могла. Мишель сделала все, чтобы отгородить меня от школьных слухов и перемывания косточек, ведь случившееся было достойно заголовка газеты и сотни вариаций сочувствия, что только могли придумать люди. Моя, теперь уже, мать поступила радикально – мы собрали вещи, забрали документы из школы, арендовали машину и двинулись в путь. Туда, где по словам Мишель, нас ожидало спокойствие и тишина. Там, где я могла бы прийти в себя и восстановиться после неудачной попытки утопления. Выбор пал на Форкс, штат Вашингтон. И что-то зудело на подкорке сознания, какая-то не до конца сформировавшиеся мысль, что было что-то знакомое в этом словосочетании. Но что? - Мам, пожалуйста, - я успокаивающе сжимаю ее предплечье, не имея возможности полноценно обхватить пальцы, занятых рулем автомобиля. – Если меня будет что-то беспокоить, я тебе скажу. Ты гораздо больше моего переживаешь. Я не против поездки в Форкс, серьезно. Просто, это стало неожиданностью для меня, не более того. Столько событий сразу…это сбивает с толку. - Мы со всем справимся, милая, я тебе обещаю. – заверила меня женщина, что за последние месяцы потеряла слишком многое. Я не представляла, откуда у нее были силы улыбаться, двигаться дальше и совершать решающие поступки в столь стремительно меняющимся темпе жизни. И мне было стыдно за то, что я просто не могла искренне улыбнуться ей. Банально улыбнуться матери, что искренне любила свое дитя, была готова на многое, лишь ты её ребенок пришел в себя. И если бы она только знала, что… Быть может, она догадывалась? Нет, конечно же нет. Даже в самом страшном сне она не могла представить, что произошло на самом деле в тот роковой вечер. Это всего лишь травма, по заверениям врачей и, разумеется, после восстановительного периода всё наладится. И, как удачно складывалось, что по словам матери, в последнее время, я будто бы закрылась в себе. До всего произошедшего. Но тем не менее, столь заметная разница в поведении, была очевидна. Как из мнительной и застенчивой девушки, появилась я – куда более недоверчивая и враждебно настроенная к миру девица. Сейчас удобно всё можно списать на травму, но вот забытые привычки и линию поведения? Хотя люди во многом сами додумывают ответы на свои вопросы и быть может, никто не будет долго задумываться над прежними привычками владелицы тела. Кто в здравом уме будет разбирать на составляющие каждые микродвижения и поступки девушки, которая чуть не утонула в озере? Это совершенно абсурдно. Я старалась загнать все свои страхи глубоко внутрь себя, чтобы не совершить глупость, что приведет к непоправимым последствиям. Знаете, такие навязчивые мысли «а что если?» и ты с вероятностью сто процентов попадешь в неприятности. Хотя будем честны, никто бы даже не удивился, если бы я совершила нечто выходящее за рамки нормы. Психика – пластична. Удивительно, как много скрывает человеческий организм и как слаженно работает человеческая психика в попытке защитить своего носителя. И тем удивительнее было, как просачивались сквозь ментальную «броню» эмоции. По чуть-чуть, капля за каплей. Я действительно боялась сделать что-то не так, чтобы не вызывать больше подозрений, к тем, что имелись уже сейчас. Разумеется, так казалось только мне. Потому что я не могла смириться с тем фактом, что я заняла чьё-то место, чью-то жизнь и тело. Это был нескончаемый кошмарный сон, что не хотел заканчиваться, сколько бы раз я не пыталась проснуться. - Андреа? - Да? – почти сразу же отвечаю я, отвлекаясь от тяжелых мыслей, что сковали голову свинцовым обручем. - Советую повернуть голову вправо, милая, – с улыбкой произносит Мишель, плавно прокручивая руль в обманчиво хрупких руках. - Мы почти приехали. Послушно следую совету матери и замечаю дорожный указатель с надписью «город Форкс приветствует тебя». Мило. Задумчиво хмыкаю себе под нос, стараясь думать в положительном ключе обо всем происходящем. Ожидаемо, что город встречает нас моросящим дождем и стелющимся молочным туманом, создавая дымку на дороге, будто это путь уходящий в никуда. Не смотря на мрачную атмосферу снаружи, у меня не было ощущения враждебности к этому месту. Наоборот, казалось, будто я встретила старого друга, с которым не виделась уже много лет. На самом деле, единственное, что заботило меня в этот момент, так это возможность наконец выйти из машины и размять тело, успевшее прирасти к сиденью за время поездки. Серьезно, такое ощущение, что я успела пустить корни! Насладиться красивыми видами вокруг я могла и позже, когда мы окажемся дома и разгрузим все наши вещи. И, как оказалось, ехать нам оставалось совсем немного. За время моих внутренних переживаний, мы успели пересечь главную улицу и ровные улочки домов-близнецов, остановившись у двухэтажного коттеджа, явно запущенного годами. Печальное зрелище, на самом деле. Светлое деревянное строение с темными провалами глаз-окон, да небольшая терраса при входе, огороженная перилами и увитого сорняком-плющом. Удивительно, что вместо типичного дивана из железа, или же дерева, к самым крепким балкам был прикреплен диван-качели, а в самом углу террасы гордо стоял засохший цветок в горшке. Предстояло много работы, а ведь мы еще даже не зашли внутрь. - Напомни, что ты говорила про положительные эмоции? – с иронией произнесла я, хлопнув дверью машины и разминая плечи. - Я все еще придерживаюсь озвученного мнения! – моментально встала на защиту Мишель, так же выскакивая из машины, - Просто, нам придется немного повозиться и придать этому месту свою атмосферу. Облагородить. Общее дело, помнишь, цветочек? - Думаю, это место уже имеет свою атмосферу, - согласно кивнула я, продолжая уже куда более веселым тоном, - Атмосферу ужаса. - Андреа! - Ничего не знаю, мам! Шутливо переругиваясь, мы неторопливо прошли по неухоженной дорожке к дому и начали наше заселение. Дом встретил нас вековым слоем пыли, спертым воздухом и моим моментальным желанием начать генеральную уборку. Господь мне свидетель, здесь не убирались десятилетиями, не иначе! Внутри все выглядело почти так же, как и снаружи – печально. Множество картин и фоторамок на стенах, один общий коридор ведущий в сторону кухни, обустроенный винтажным шкафом, несколькими тумбами и банкетками, сбоку сразу виднелась просторная гостиная в котором стоял диван, пара кресел и журнальный столик. Помимо этого, там же стояли книжные шкафы со стеклянными дверцами, торшерная лампа и камин, на котором находилось куча мелочей, таких как часы и канделябр. Кто вообще в наше время использует канделябр? Слева от входной двери находилась лестница на второй этаж, застеленная однотонным ковролином. Облегчение приносило то, что стены были покрыты обоями без узора, иначе, нам предстояло бы куда больше работы, чем я видела уже сейчас. А ведь нам ещё предстояло добраться до кухни и осмотреть второй этаж. Но стоит признать, что не смотря на всю мою драматичность, дом был не так плох. Да, ему требовалась уборка, замена мебели и небольшой ремонт, но…Но он был неплох. Занеся в дом большую часть коробок с вещами, мы с Мишель аккуратно освобождали столы и тумбочки от ненужных нам вещей, складывая все это отдельно в стороне. Приняв удар судьбы в виде запущенного дома, мы потратили некоторое время на уборку помещений на первом этаже, старательно смывая пыль с поверхностей и оттирая грязь с пола. Едва не навернувшись на оставленных мной же разводах воды, я судорожно вцепилась в швабру пальцами и прижалась спиной к косяку двери, что вела на кухню. Раздраженно выдохнув, я убрала выпавшую из пучка прядь волос и направилась с орудием возмездия, то есть шваброй, в сторону пристанища ложек-поварёшек и кастрюль. Складывалось впечатление, что чем больше я убиралась, тем больше и шире становилось пространство вокруг, прорастая новыми углами и вещами. Серьезно. А это только первый этаж! Открыв настежь окна, впуская прохладный воздух с улицы, я продолжала неравный бой с пылью на полках. Отчетливо чихнув, я спустя некоторое время отставляю швабру к стене, скидывая тряпку для поверхностей на кухонную панель, что выглядела достаточно добротно, несмотря на долгое отсутствие порядка вокруг. Осматриваюсь вокруг и прихожу к выводу, что теперь всё выглядело куда лучше. Магия уборки творит чудеса! - Андреа, ты уже ходила на второй этаж? Выбрала себе комнату? – неожиданно прозвучал женский голос за спиной, заставляя меня схватиться за сердце и резко обернуться назад. - Матерь божья! – судорожно выпаливаю я, осуждающе смотря на неловко улыбающуюся мать, - Ты заставила уверовать атеиста, мам. - Это значит «нет»? - Это значит нет, - согласно киваю головой и пропускаю женщину на кухню, давая ей наконец пройти, - Раз, ты так удачно зашла и предложила мне сходить на второй этаж, я так и поступлю. Если честно, я уже устала протирать собой пыль здесь, пойду соберу ещё сверху. - Твои коробки стоят возле лестницы, они отмечены красным маркером. - донесся в спину голос Мишель, когда я вышла в коридор. - Я поняла, спасибо! И кстати, - взяв несколько коробок за раз, я остановилась на ступеньках. - ты так и не сказала, почему Оливия согласилась отдать этот дом нам? Насколько я помню, она не особо горела желанием поддерживать с нами дружеские взаимоотношения. Или я что-то пропустила? Стоит прояснять, что Оли родная сестра Мишель, и является мне тётей, но не смотря на родственные связи, в определённый момент жизни наши пути разошлись. Насколько я поняла со слов Мишель, конфликт заключался в завещании, что оставила их мать. Всех подробностей я не знала, но судя по тому, что Оливия получила коттедж в Форксе, а Мишель фигу с маслом, выглядело все крайне неприятно. Учитывая, что именно Миша ухаживала за матерью последние несколько лет, тогда как Оли погрузилась в работу и крайне редко навещала их. Возможно, там были еще какие-то нерешённые проблемы, что тянулись годами, но закономерным итогом стало прекращение общения. Последний раз Андреа виделась с тётей в возрасте шести лет? Насколько я могла судить по оговоркам матери, что в приступе меланхолии предавалась воспоминаниям и раскрывала многие моменты из жизни семьи. И очень странно выглядел аттракцион невиданной щедрости со стороны Оливии, учитывая, что та не интересовалась жизнью девочки до этого момента. Что же изменилось? - Тебя устроит ответ, что мы наладили общение с Оливией и решили наши разногласия? – заметно помедлив с ответом, все же произнесла громко Мишель с кухни. - Сделаю вид, что поверила, но всё же жду подробностей! - ничего себе новости, а почему я не в курсе? Какие нынче дела творятся в Датском королевстве, а я ни сном, ни духом об этом. Поднимаюсь на второй этаж, удерживая свою ношу двумя руками и высматриваю себе путь вперёд, выглядывая из-за края коробок. Единственным источником света являлось окно в конце коридора, что освещало мне путь. Замечаю слева две двери и одну справа. Подумав, решаю все же заглянуть сначала в те комнаты, что находились слева. Первое помещение оказывается спальней, достаточно просторной и явно не жилой. Возле окна находилась двуспальная кровать с не застеленным матрацем, напротив стоял большой шкаф из темного дерева со створками, в другой части комнаты находилось видавшее виды кресло, возле которого стоял торшер и письменный стол. Что ж, могло быть и хуже. Сгружаю коробки на пол, возле шкафа и выхожу из комнаты, решая заглянуть в соседнее помещение. То оказалось кладовкой с единственной лампочкой на потолке, которая включалась посредством шнура. Поняв, что ловить мне тут нечего, иду дальше и натыкаюсь на ванную с туалетом. Светлое помещение с черно-белым мозаичным кафелем на полу, глубокой ванной вдоль правой стены, унитазом и тумбой на две раковины с кучей ящиков, так же, над раковинами висело большое зеркало. Выглядело очень уютно, не смотря на обилие белого цвета. Итак, осталась одна комната. Я, конечно, не гадалка, то что-то мне подсказывает, что нас ожидает очередная спальня. И, кто бы сомневался, я оказалась права! Комната оказалась гораздо больше той, что я выбрала себе, но будем честны, мне много места и не надо. Зачем подростку огромная комната? Уважим матушку, порадуем её просторной спальней. В центре комнаты, прямо напротив окна, стояла двуспальная кровать и в отличии от моей, застеленной постельным бельем и пледом, да кучей подушек в изголовье. Слева стоял двухстворчатый шкаф из светлого дерева, там же находилось кресло в углу и небольшой пуфик на котором лежали спицы и пряжа. Справа стоял косметический столик с зеркалом, пуфик и за дверью оказался небольшой комод. Что ж, Мишель, ты ещё не в курсе, но я уже сделала выбор за тебя. Итак, настал черёд борьбы пыли в спальне. Спускаюсь на первый этаж за оставленным уборочным инвентарем и натыкаюсь на Мишель, что сидела за столом на кухне и пила, судя по витавшему аромату в воздухе, кофе. Несмотря на мой далеко не тихий топот, женщина не заметила моего присутствия, погруженная в собственные мрачные мысли. Прислоняюсь к косяку и задумчиво пробегаюсь глазами по фигуре матери. И ведь не скажешь, что недавно ей исполнилось сорок пять! Она все ещё оставалась крайне красивой женщиной. В прошлой жизни мне редко удавалось встречать столь красивых и притягательных женщин, если быть честной. И я понимала, в кого пошла внешностью Андреа. Это буквально палка на двух концах и я уже представляла, как много проблем меня ожидает из-за этого в будущем. Мишель была среднего роста, с вечно идеально прямой спиной на которую мне, если быть честной, всегда было завидно смотреть. Буйной шоколадной шевелюрой, которую та любила закалывать в высокую прическу. И, самое чарующее, что досталось мне в наследство, это небесно-голубые глаза. Боже, их оттенок не передать словами, будто прозрачная водная гладь, столь чистым был их цвет. Не удивительно, что за ней увивалось столько мужчин, ведь Мишель действительно была красива. Не говоря о том, что следила за своим питанием и занималась спортом, поддерживая форму. И не переставала приобщать к этому меня, но имея несколько меланхоличный склад характера, мне было сложно поддерживать этот темп. И даже внешние возрастные изменения не портили, а наоборот, придавали глубину внешности Мишель. Я же была буквально её копией, лишь с оглядкой на возраст и гладкостью ровных волос. Аккуратно подхожу к женщине, опираясь подбородком на её плечо и заключая в кольцо собственных рук, покачивая из стороны в сторону. - О чём задумалась, мам? – интересуюсь, на секунду прикрывая глаза. - Знаешь, никогда не думала, что у нас так всё сложится, - роняет в тишину комнаты женщина, словно сбрасывая с себя морок и продолжает. - Я имею ввиду, всё это. Твоя травма, затянувшиеся разбирательства, переезд…Мне кажется, будь здесь Майкл, он бы справился куда лучше меня. Прости, Андреа! Я правда… - Шш-ш, мам, тише, - крепче прижимаю к себе, чувствуя, как трясутся её плечи и как скатываются по запястьям чужие слёзы. - Все в порядке. Ты ни в чем не виновата, даже не думай об этом. Ты же знаешь, что у судьбы странное чувство юмора и всё идёт так, как нам предначертано? Так давай не будем зацикливаться на прошлом. Нам нужно двигаться дальше. Мы справимся со всем, вот увидишь. - Ты стала слишком взрослой, цветочек…- печально выдыхает Мишель, спустя какое-то время, продолжая обнимать мои руки и покачиваться. – Зря я напомнила тебе об отце. Прости меня за это, иногда я слишком много болтаю. - Перестань, - хмыкаю ей в волосы и смачно целую в макушку, поставив таким образом точку в диалоге. - Я уже давно могу спокойно говорить на эту тему. Отец неотъемлемая часть нашей жизни, не смотря ни на что. - Ты права, милая. Как же ты права. Что ж, - встряхнувшись, шатенка продолжает уже бодрым тоном. – Ты уже выбрала себе комнату? - Разумеется. Правда, убраться ещё не успела, проводила реанимационные мероприятия для одного крайне ранимого сердца, - беру в руки ведро и швабру, оборачиваясь назад к матери. - Ты можешь помочь мне, если скажешь, где лежат подушки, пододеяльники и постельное белье. В моей комнате абсолютно голый матрац. - Я всё принесу, иди пока наводи порядок, хорошо? - Принято. Иногда я задумываюсь над тем, как много предначертано каждой человеческой душе. Как много страданий должна выдержать душа, чтобы где-то там, ей засчитали невиданные балы. Мне, по всей видимости, одной жизни явно не хватило, чтобы заслужить покой. Задумчиво хмыкнув, отжимаю воду в ведро, продолжая медитативно убираться в комнатах. Это даже успокаивало, знаете. Механические движения расслабляли. Муж Мишель и отец Андреа, погиб пять лет назад, спасая из пожара семью с маленькими детьми. Он, как Вы правильно понимаете, был пожарником. Отдал славные годы жизни этому делу. Он гордился тем, что делал. Он дышал тем, что делал. Его работа была долгом. В первую очередь, самому себе. Что ж, работа его и погубила. Для их маленького мира тогда настал конец. Мишель долго не могла оправиться от произошедшего и закрылась в себе, потеряв всякий интерес к жизни. Забыв, что у неё есть другая ответственность – ребёнок. Тогда Адреа (ей на тот момент было двенадцать) сполна вкусила, что такое остаться один на один со своим горем, без возможности поделиться хоть с кем-то. Ведь, единственная опора в жизни девочки-подростка была потеряна. И не могла помочь самой себе, что уж говорить о ребёнке. Женщина с головой ушла в работу, стараясь заглушить ту боль, что испытывала внутри. А Уолтер-младшая училась самостоятельности. И так продолжалось долгое время, почти год, пока Мишель наконец-то не пришла в себя. Будто проснулась от долгого сна. И пыталась компенсировать потерянный год заботой и вниманием, до конца не осознавая, как она могла забыть о собственном ребёнке, чёрт возьми! Но пропасть между ними уже начала расти, как-бы печально не хотелось это признавать. Андреа всё понимала, честно. И прощала. Но это гадкое чувство обиды внутри, всё никак не желало покидать её. Им понадобилось много времени, чтобы понять друг друга и до конца простить, но Мишель нет-нет, да вспоминала отца вслух, заставляя что-то внутри горько сжиматься. Я не была прежней Андреа, но чувствовала горечь утраты вместо неё. - Тебе помочь? - Знаешь, не откажусь. – устало вздыхаю, разминая гудящие плечи и мечтая о ванной. Господь мне свидетель, отдам душу за горячую воду с ароматным гелем для душа! Этот дом забрал все мои силы, я требую награды за свои страдания. - Ты хорошо постаралась, цветочек. Иди в душ, а я пока всё подготовлю ко сну, - потрепав меня по волосам, произнесла Мишель, подтолкнув меня к выходу из комнаты. - Остальным мы займемся уже завтра. Давай. Невразумительно что-то ответив, я открыла в себе второе дыхание, не иначе, потому что метнулась в сторону ванной с куда большей скоростью, чем двигалась до этого. Плевать на всё, вижу цель – не вижу препятствий. Не передать словами то облегчение, что я испытала, оказавшись в теплой воде и смывая с себя пену. Серьезно, за это не страшно и душу продать! Аккуратно сушу волосы полотенцем, делая тюрбан на голове и надеваю тапочки, стараясь не навернуться на скользком полу. А я могла бы, если честно. Оставив дверь в ванную открытой, я неторопливо пересекаю длинный коридор и захожу в свою комнату, замирая. Эта чудо-женщина, коей является моя мать, успела не только расстелить постель, она умудрилась откопать откуда-то кучу подушек, достать из многочисленных коробок мой ночник и поменять шторы на окнах. Уж не знаю, куда она спрятала то доисторическое дерьмо, что висело до этого, но теперь комната не выглядела столь угрюмо и мрачно, как было до этого. - Я настолько долго отмокала в ванной? – недоверчиво спрашиваю, проходя внутрь комнаты. - Достаточно, чтобы я успела покопаться в твоих коробках и кое-что достать. – со смешком ответила мать. Приняв информацию к сведению, я наконец-то исполняю мечту сегодняшнего дня – падаю в кровать, накрываясь одеялом по самые уши. Ух ё-маё, это лучшее, что я испытывала за последние сутки. После горячего душа, разумеется. Устроившись в получившемся гнезде поудобнее, я перевожу взгляд на женщину, что все это время с теплотой во взгляде наблюдала за моими действиями, опираясь плечом о косяк двери. Заметив, что я обратила на нее своё внимание, она щёлкнула выключателем света, погружая комнату в полумрак. Теперь, единственное, что еле-еле освещало комнату, был мой ночник. - Отдыхай, цветочек, завтра нас ожидают великие дела! – пафосно произнесла Мишель и даже в едва освещенном помещении, я заметила, что она приняла пафосную позу. - Мам, эту фразу произносили наоборот с утра, ты об этом в курсе? - Спи давай, зануда! – послышалось в ответ и я накрылась одеялом целиком, слыша как закрылась дверь в комнату. Не верится, что этот долгий день закончился.