Сердце пустынь

— Если бы ты только знала, как сильно я хочу убежать, скрыться в ночи от всей этой жизни. — произнесла златовсласая, стоя лицом к большому балкону и медленно потягивая тёплое молоко с небольшого глиняного стакана. Зулейка только пустила смешок, собственнически забирая посуду из чужих рук. — Не будь такой категоричной, дитя. Нет ничего плохого в том, чтобы довериться отцу. — по матерински произнесла женщина, чьи волосы блестели серебром при ярких бликах аравийского солнца.— Уверена, он не желает тебе зла, а наоборот, хочет обеспечить тебе счастливое будущее в кругу новой семьи, дабы ты смогла принять своё предназначение. — Тогда я отказываюсь! — почти по детски произнесла девушка, сидя на краю кровати. — Отказываюсь заводить семью и надевать абайю! Убегу! Я обязательно убегу отсюда, освобожусь от оков! — злостно произнесла голубоглазая, начав кружиться по комнате волчком, осыпая проклятиями устоявшиеся традиции Хиджаза. — Ох, девочка, что же мне с тобой делать. — устало произнесла седовласая женщина, разворачиваясь и уходя прочь из комнаты младшей дочери Садера Ибн Кадира. Честь и долг с самого детства Анисы были соединены невидимой, однако невероятно прочной нитью. Долг каждого хиджазца заключался в том, чтобы сохранить долг своей семьи. Нет ничего важнее семьи, ведь именно по ней будут судить о тебе. Как может родиться законопослушный и порядочный человек в семье воров, и как может из семьи праведников происходить подлец? В представлении людей, среди которых девушке пришлось расти, всё это было невообразимо. Особую ценность приобретает твоя честь, когда ты живёшь в стране, где достоинство и религия являются главными богатствами. Королевство Хиджаз не могло похвастаться залежами нефти или газа, за счёт которых жили многие его арабские соседи. Однако королевство не было слишком опечалено отсутствием у себя полезных ископаемых. В руках Хиджаза было нечто куда более ценное — звание колыбели ислама и два священных для всех мусульман города. Мекка, где Бог открыл свою волю Пророку Мухаммеду, и Медина, где и был похоронен великий Пророк. Именно эти города процветали и принимали ежегодно толпы паломников. Более того, считается, что ни один мусульманин не может назвать свой земной долг перед Богом выполненным, если хотя бы раз не побывал в Мекке. Такое положение дел приводило к тому, что члены королевской семьи считали себя лицом всего ислама. Проповедниками и народом, который должен демонстрировать безупречное следование всем заповедям, а также подавать пример всему остальному мусульманскому миру. Эту ответственность чувствовал на себе каждый житель королевства. Аниса же ощутила её особенно чётко в ту злополучную минуту, когда глава семейства объявил о скорой помолвке своей младшей дочери, как только она достигнет зрелости. Все приняли новость с восхищением, уже начиная расспрашивать Садера о предстоящих деталях банкета. Старшая дочь мужчины — Салиха, праведная и послушная дочь, полная противоположность младшей дочери, вышла замуж незадолго до объявления о помолвке Анисы, но уже носит под сердцем ребёнка от мужчины, выбранного отцом. Салиха приняла свою «участь» с радостью, зная то, что деться от женитьбы некуда. Садер засватал дочь с девятилетнем возрасте, не спросив и слова. С женихом девушке было видеться запрещено, поэтому единственное, что ей оставалось — это подбирать свадебные платья и готовиться к предстоящей свадьбе. Свадьба в Хиджазе — грандиозное событие, кропотливое и продуманное, не требующее отложений и верно чтившее все традиции. Инициатором свадьбы могут выступать только главы семейств, отцы, ибо мужской и женский мир разделён не только религиозными писаниями, но и бетонными стенами, не позволяющими два мира смешаться воедино. Как только девушка взрослеет, то с милостивы отца выйдет замуж и станет телесным воплощением чёрной тени облачившись в черную абайю, которая будет скрывать все участки тела девушки. В комнате раздался приглушенный стук в дверь, выдергивая златовласую из ненавязчивых дум. — Войдите. — Это я, милая.— раздался приглушенный голос главной госпожи дома и жены Садера — Айши Бинт Халис. — В чём дело, мама? — опешив, девушка встала, приняв легкомысленное и свободное выражение лица, пытаясь натянуть естественную улыбку. Всё же, как бы девушка не желала скрыть собственное бессилие, у неё это выходило из рук вон плохо. Фальшивая лыбка молниеносно спала, заметив обеспокоенное лицо матери, а из глаз потекли горячие линии слёз, медленно скатываясь вниз по пунцовым щекам. — Я просто хотела сказать, что знаю, как тебе тяжело сейчас. — произнесла женщина в возрасте, приближаясь к дочке. Опустившись на кровать девушки, та положила голову дочери себе на колени и продолжила. — Я знаю, насколько ты вольна и свободолюбива. Моё сердце разрывается при виде тебя, жизнь моя. Но мы, к сожалению, не сможем пойти против, остаётся смириться. Попробуй смириться, дитя моё, а я буду каждый день выпрашивать у Аллаха силы для тебя. — промолвила та, медленно проходясь пальцами меж густых прядей дочери. По словам самого Садера, смирение — главная добродетель для праведной девушки. Любые жалобы, капризы и сопротивления — это показатель дурной натуры и плохой воспитанности. Настоящая девушка, воспитанная в нормах ислама, никогда не скажет слова против, даже если в её отношении была замечена вопиющая несправедливость. И пусть Пророк учил, что кто имеет дочь и не похоронил её заживо, не презирает её, не предпочитает ей сына, того Аллах введёт в рай, на практике об этих словах все предпочитают забывать. На священное писание ссылаются лишь тогда, когда это удобно и может оправдать бесчестие. Всё равно толкуют Коран и занимаются проповедями только мужчины, а значит только они и решают, что для девушек правильно и благопристойно, а что — нет. — Мамочка. помоги мне, прошу. Помоги сбежать, молю тебя. — на грани истерики произнесла голубоглазая, смотря в глаза, на удивление, молчаливой женщины. В этой тишине было намного больше слов, чем во всех писаниях. Не было пустых обещаний и бессмысленной поддержки, было только молчание, полное сожалений и тихого «Прости меня, жизнь моя» за бессилие. Мама всегда отличалась на фоне властного и тесно связанного с религией, отца. Отец Айши родился и вырос в одном из крупных племён туарегов и воспитал в соответствии с обычаями этого кочевого народа своих детей. Туареги известны как доблестные воины, которым нет равных в пустыне. Они также исповедуют ислам, правда их девушки находятся в почёте. Некоторые туареги до сих пор верят в то, что их племя произошло от великой девушки-воительницы, правившей всей Сахарой в четвертом веке. С детства дети с различных районов Хиджаза в определенное время бросали все свои дела и бежали слушать полулегендарные истории о отважных туарегах, которыми одаривала их Айша. И если мальчишек всегда восхищали непобедимые воины, то вот Аниса любила послушать о вольных пустынных девушках, которые имея свободу и независимость однако же продолжают оставаться такими же праведными мусульманами, как и жители Хиджаза. Разумеется, Садер эти рассказы не одобрял, желая, чтобы дети больше слушали о его предках — бедуинах и Пророке, однако эти указания мужа остановить Айшу не могли. В этой женщине бурлила и кипела жизнь, её кочевая кровь просила свободы, и она ею вовсю наслаждалась, рассказывая детям о народе, покорившем своей отвагой пустыню. В своих фантазиях девушка часто любила себя представлять не младшей дочерью богатого и благородного хиджазца, а отважной наездницей из пустыни, которая воюет на стороне легендарного Хусейна ибн Али — основателя Хиджаза, мечтавшего объединить всех арабов воедино. И пусть мечтам Хусейна так и суждено было остаться мечтами, Аниса не теряла веры, что это всё из-за того, что на стороне основателя не сражалась бравая воительница. И пусть Аниса Аль Хамид пала в бою, вольная смерть в пустыне намного лучше жизни взаперти.