Сборник зарисовок с "ОП"

      — просто ударь меня, как ты обычно это делаешь. Женя сидел слегка разбитый, высохшие слезы неприятно ощущались на щеках, а голову было трудно держать прямо. У Алёши разрывалось сердце и от вида Жени, и от его слов. — я не буду этого делать. — что тебе мешает? Коньяк в холодильнике. — Евгений сгрёб карточкой порошок в кружок, потом в треугольник, и все же под конец в тоненькую прямую. — прекрати, Жень. Дай сюда. — Лёша потянулся за скрученной бумажкой гривен, но Дунайский напрочь не хотел лишать себя удовольствия. — отвали или останови меня. — я не буду бить тебя. Перестань по-хорошему. Одесса проигнорировал. Он быстро вдохнул дозу и откинулся на спинку стула. Лёша даже моргнуть не успел. Женя начинал прибывать в экстазе, Алёша не мог с этим ничего поделать. — ты говорил, что не будешь. Ты обещал мне. — начал драматизировать ситуацию Донской. — шо? Я тебя не слышу. Алексей молча налил себе пол стакана крепкого 40%-го раннееупомянутого коньяка. Выпивая сразу все, он резко подходит к кайфуещему одесситу, хватает за волосы и вмазывает настолько сильно, что у того из глаз посыпались искры, а из носа хлынула кровь, оставляя отпечатки на смуглых руках. — выбесил тебя? — очень. — ха, мог бы посильней ударить. — одессит усмехнулся. Ростовчанин ударил ещё, и ещё, и ещё… Пока Женя еле мог выпрямить спину. Лёша перегнул. Теперь прекрасное личико украинца в кровяных брызгах и синяках. Вытерев кровь об бело-желтую рубаху, он вдохнул еще дозу, после кидая голубоглазый взгляд на Алексея, снова откинувшись назад. Мало было — по глазам читается, — не остановил… Зелёные глаза глядели жалостно, а сам он выглядел как суицидник, готовый прямо сейчас вскрыть себе глотку. Желал ли ты, Женя, этого на самом деле?..