Курсив бывает агрессивным текстом.

— Он вышел из чата 2 раза, ничего не объясняя, и то есть ты говоришь мне его оставить? Ты серьезно? — Курсив был самой адекватной личностью Попы Енота, но сейчас, кажется, он в разы понизился в этом звании. — Вполне. — пожал буквенными плечами текст, читая новые сообщения в чате. — Курсив, я тебя не узнаю. Ты вообще понимаешь, что несешь? — Попа Енота возмущенно глядела на еще тогда агрессивный текст. — Он же... Он же социопат! Его нельзя здесь оставлять, иначе от этого пострадаю не только я, но и остальные. Я отвечаю за чат и канал, я не могу оставить это все на самотек! — Можешь. — хмыкнул Курсив. — Не драматизируй, как ты обычно любишь делать. От того, что ты его оставишь, ничего не изменится. — Да? — Попа Енота приподняла одну бровь. — Откуда такая уверенность? Ты ведь даже Марка Персона до суицида не довел. Что будет, если я его заслуженно удалю и добавлю в ЧС чата? — Ну тогда... — текст, тяжело вздохнув, вытащил пистолет, который до этого он прятал в поясе кимоно, и наставил его на писательницу. — Ты довыебываешься, Ника. То, что Попа Енота была в шоке, это ничего не сказать. — Ты этот пистолет у Марка Персона повзаимствовал? — получив в ответ на это молчание, девушка стушевалась. Не каждый день собственная личность на тебя пистолеты наводит, знаете ли. — Бля, только не говори, что ты не шутишь. Что тебя в этой Пепельнице так привлекло? — она посмотрела на экран ноутбука, в котором был открыт чат в телеграмме. Участники печатали активней обычного. Это-то и понятно. Енот кивнула в сторону гаджета. — Вон, ты посмотри, как на него участники агрятся. Что обо мне подумают, если я его оставлю? — А это уже твои проблемы, с которыми тебе самой и разбираться. — он посмотрел на писательницу сверху-вниз. — Да и не ври, ты тоже хочешь его оставить. Я твоя личность, мне видней. Даже не возникай. — Курсив, приставив пистолет к голове Попы Енота, вальяжно поправил свою шевелюру. — Да и у тебя нет выбора: либо ты его оставляешь, либо прощаешься с жизнью. А у тебя даже "жизнь монстров тоже непроста" еще не завершена. Не думаю, что сейчас смерть для тебя лучший вариант. Писательница терялась максимально: ей нужно было успевать следить за происходящим в чате, принимать верное решение и выслушивать угрозы в свою сторону от своей же личности-агрессивного текста одновременно. — Я не поняла... Когда ты успел стать тварью-манипулятором? Курсив, что с тобой? Я тебя не узнаю... — Хватит отходить от темы. — он осадил девушку. — Прекрати тянуть кота за яйца и делай то, что положено. В противном случае, я тебя застрелю. Обещаю. — Ладно-ладно, спокойно. — Попа Енота подняла руки, как бы показывая то, что сдается. Она снова молча уставилась на переписку. Участники, несмотря на свое негодование и гнев, сошлись на том, что судьбу Пепельницы, в любом случае, нужно решать Попе Енота, а не им. Так что окончательное решение стояло за ней. Девушка задумчиво постучала по столу пальцами и неважно, что прямо сейчас на нее направлено дуло пистолета. — Не смотри так агрессивно, ты мешаешь мне думать. — рука остановилась в сантиметре от клавиатуры. Ладно, собственная жизнь все-таки дороже. Да и Курсив прав: Попе Енота в глубине души тоже хочется оставить Пепельницу. Да и не зря Эмили все это время выслушивала ее нытье по этому поводу, верно? — Ну что ж... Была не была... — и, тяжело вздохнув, писательница принялась сообщать о своем решении — дать второй шанс. Агрессивный текст, увидев, что та печатает, довольно хмыкнув, убрал оружие. — Так бы и сразу. — проговорил Курсив после того, как сообщение Попы Енота было отправлено в чат. Девушка развернулась к тексту. — Я жду объяснений, Курсив. В противном случае, ты лишишься своей работы. — Ага, а еще что хочешь? — съязвил он в попытке защитить себя. Ну, просто Курсив действительно не знал, как объяснить то, что происходит с ним. Объяснить, почему тот самый второй агрессивный текст, имя которому Виктор, все никак не хочет выходить из буквенной головы... Это был последний раз, когда Курсив вел себя, как настоящий агрессивный текст. Больше его никто не видел.