Гамлет, принц Амойский

- Бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею, - Ясон картинно вздохнул, выдерживая паузу. - Какой идиот додумался использовать черепаховый панцирь вместо черепа? - раздраженно зашипел Лагат в ухо Розену с таким расчетом, чтобы слышно было на галерке. - Ну, не нашли подходящий череп! - отмахнулся Розен. Я предлагал им использовать гипсовый череп неандертальца из кабинета биологии, но его успели разбить пятиклассники. Но, по-моему, никто не заподозрил ничего. Кроме вас, мой друг, - ехидно сощурился Айша, наблюдая за выражением лица собеседника. - Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? - продекламировал Ясон, склоняясь над панцирем. Гидеон, почувствовавший в голосе Розена насмешку, привстал со своего места, и громко произнес: - Тут была черепаха, Ясон! Впрочем, ты всегда отличался любовью к животным! Зал взорвался хохотом. С торжествующей миной, Гидеон опустился обратно в кресло, наслаждаясь триумфом. Но Минк, умевший держать паузу ничуть не хуже, выждал, пока последние смешки затихнут, повернулся к залу и продолжил: - Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью? Полное расслабление? Ну-ка, ступай в будуар великосветской женщины и скажи ей, какою она сделается когда-нибудь, несмотря на румяна в дюйм толщиною. Попробуй рассмешить ее этим предсказанием. – Скажи мне одну вещь, Горацио. Все взоры зрителей устремились на Лагата, к которому обращался Гамлет. Послышалась новая волна хохота. Гидеон заерзал, стараясь сделать вид, что не принимает издевку на свой счет. Рауль, игравший роль Горацио, с тревогой наблюдавший за поединком двух непримиримых соперников, подал положенную реплику: - Что именно, принц? Ясон торжественно сверкнул глазами, отвернулся от Гидеона, довольный произведенным эффектом, и продолжил: - Как ты думаешь: Александр Македонский представлял в земле такое же зрелище? - Ясон вновь развернулся к залу, сверля глазами Гидеона. Тот вжался в кресло, явно жалея о том, что устроил эту пикировку. Зрители с восторгом, наблюдавшие словесную баталию, стали разворачиваться в креслах, чтобы лучше видеть происходящее. - Да, в точности, - Рауль мысленно молил всех известных ему богов, чтобы спектакль скорее закончился. - И так же вонял? Фу! Но вместо того, чтобы положить панцирь на землю, Ясон неожиданно швырнул его в Лагата. Тот пролетел над головами зрителей партера и, едва не врезавшись в голову испуганного Айши, ударился о спинку кресла Гидеона. Зал охнул. Лагат поднял панцирь с пола, вертя в руках, явно решая, как лучше с ним поступить. Пытаясь спасти спектакль, Рауль продолжил, немного охрипшим от волнения голосом: - Да, в точности, милорд. Ясон продолжал, насмешливо глядя на соперника: - До какого убожества можно опуститься, Горацио! Что мешает вообразить судьбу Александрова праха шаг за шагом, вплоть до последнего, когда он идет на затычку пивной бочки? Рауль, отчаявшись привлечь внимание партнера, произнес: - Это значило бы рассматривать вещи слишком мелко. И тут Ясон, предвидя предстояшую реакцию, фыркнул и нанес новый удар: - Ничуть не бывало. Напротив, это значило бы послушно следовать за их развитием, подчиняясь вероятности. Примерно так: - в этом месте он простер руку, указывая на Лагата, - Александр умер, Александра похоронили, Александр стал прахом, прах – земля, из земли добывают глину. Почему глине, в которую он обратился, не оказаться в обмазке пивной бочки? Истлевшим Цезарем от стужи Заделывают дом снаружи. Пред кем весь мир лежал в пыли, Торчит затычкою в щели. Оглушительный хохот заглушил звук лопнувшего под тяжелой ногой Гидеона, несчастного панциря. Лагат вылетел из зрительного зала, мысленно давая себе зарок никогда более не посещать самодеятельные спектакли в Апатии, даже если об этом его попросит Юпитер. За всё время подготовки к спектаклю Орфей ни разу не счёл нужным посетить репетиции. Поэтому Офелия в его исполнении была то ли крайне набожна, то ли с минуты на минуту ожидала высадки инопланетного десанта, так как перед каждой репликой старательно закатывала глаза к небу. На самом деле поведение Орфея объяснялось просто - среди цветов венка, украшающего голову Офелии, была закреплена шпаргалка с подсказками первых слов её реплик. - Офелия! О радость! Помяни мои грехи в своих молитвах, нимфа, - с выражением продекламировал Ясон и ошарашенно замер, получив в ответ звонкую пощёчину. Зави не знал, что такое нимфа, но почему-то, услышав это слово, сразу решил, что Ясон просто насмехается над ним, пользуясь возможностью самовольно вставить в текст пьесы незнакомое обидное прозвище, адресовав его Орфею. Надо сказать, что зрители на этот скандальный эпизод отреагировали совершенно спокойно, но вовсе не потому, что никто из них тоже не знал значения слова "нимфа", а исключительно по причине того, что ни один из присутствующих в зале "Гамлета" не читал, и следовательно, понятия не имел, должна ли по сценарию Офелия с оттяжкой бить принца по физиономии. Зато Зави, поймав на себе тяжёлый взгляд Минка, вдруг ощутил лёгкую дрожь и холодок, пробежавший вдоль позвоночника под белоснежным платьем. Орфей почему-то ни секунды не усомнился в том, что сегодня вечером ему доходчиво объяснят и кто такие нимфы, и что с ними делают за закрытыми дверями спальни. Когда Рауль Эм самолично явился к Катце в Керес, рыжий пройдоха как всегда приготовился к худшему - главный амойский мозгоправ просто так к монгрелам в гости не ездит. Особенно среди ночи. Предчувствуя недоброе, глава черного рынка рассовал по карманам бластер, шокер и пару ножей. Подумал секунд пять, вытряхнул свой арсенал в ящик стола, сгреб пачку Черной Луны, и с тяжким вздохом открыл дверь. - У меня к вам просьба, Катце. И не совсем обычная, признаюсь. Мы с вами раньше вместе никогда не работали, но Ясон Минк рекомендовал вас с самой лучшей стороны. В этом месте, для приличия, следовало что-то вежливое сказать, но рыжий молчал. Отлично понимая, что пауза затягивается, и блонди может принять ее за оскорбление, Катце раскрыл рот, но ничего, кроме протяжного э-ээ выдавить не сумел. Рауль пристально окинул яркими зелёными глазами фигуру собеседника, решая, что именно ему в нем не нравится, но встретив огненно-рыжий взгляд из-под косой челки, стушевался и завесившись пшеничными кудрями, надежно скрывающими смущение, уставился на собственный ботинок, словно видел его впервые. Разговор не шел. Спасая положение, он выкинул вперед руку, сжимающую настоящую толстую книгу: - Вот, взгляните! - Шекспииир, - нараспев произнес рыжий, - зачем это? - Мы ставим Гамлета. - Чудно. А что это и куда вы его ставите? - Пьеса такая. - И... Прозвучало грубовато. Спохватившись, Катце добавил: - Я-то каким боком? Театрами я никогда не занимался. - В пьесе есть несколько отрицательных персонажей, которых должны убить. Я бы не хотел, чтобы пошли слухи...Ну, вы понимаете? - Неа, - честно признался рыжий. - Главную роль играет Ясон. Если дать эти роли кому-то из элиты, это могут превратно истолковать, решив, что Синдикат сводит счеты и прочее... - Легче не стало, - признался дилер. - Найдите мне несколько толковых монгрелов. Им хорошо заплатят, я гарантирую. - Вы хорошо себя чувствуете? - неожиданно заботливо спросил наглый рыжий. - Я? Прекрасно! Но... - Монгрелы в театре? Шекспир?? Вы представляете, что это будет? - По правде говоря, нет... Голос главного ужаса Амои прозвучал трагически: - Но я вынужден повторить свою просьбу. Другого выхода у меня нет, увы. Премьера через две недели! Так, в результате безумных усилий, предпринятых Раулем Эмом и Катце, на сцене главного столичного театра в Апатии была поставлена пьеса "Гамлет", в которой роли Полония, Розенкранца, Гильденстерна и Клавдия сыграли члены банды "Бизоны". Причем роль последнего досталась Гаю, так что играли актеры прекрасно и крайне убедительно. Такого Гамлета еще не видел мир. Зильберт Домина обреченно вздохнул. Всю последнюю неделю ему отчаянно хотелось послать к рагону Рауля с его нелепой театральной фантазией. Сыграть датскую королеву, павшую жертвой развратного и коварного деверя - нелепо, но терпимо. Чего не сделаешь для старого приятеля. Но получить в партнеры монгрела - это уже через чур! Да еще и переносить скабрезные шуточки этих мужланов! А вчера... Это просто неслыханно! Клавдий ущипнул его за задницу прямо на репетиции. Получил бы в глаз, но сообразил отскочить. "Ты убьешь его после премьеры" монотонным голосом отчеканил режиссер в ответ на возмущенную тираду Гертруды. А потом, когда был перерыв на обед, Клавдий подкрался к нему и рявкнул в ухо: "Не пей вина, Гертруда!" Юпитер жаловаться бесполезно - она сама увлеченно играет в спектакле. "Но ничего! Вот отыграем премьеру, и король датский узнает, что бывает с теми, кто злит блонди!" - Зильберт, на сцену! И сними с головы ободок с рогами! - голос Рауля отвлек его от горестных мыслей. Домина вскинул глаза и застыл, в ужасе глядя на свое отражение в зеркале. Как же так вышло, что он не заметил прицепленные к парику рога? Из коридора послышался заливистый хохот. "Скорее бы премьера!" Монгрелы, попав в Эос, вообще на редкость быстро адаптировались к необычной для них обстановке. И даже к их эксцентричности элита, непривычная к подобному поведению, смогла бы со временем притерпеться,если бы не одно "но". Камнем преткновения стал стаут. Монгрелов обыскивали на входе в Эос, постоянно контролировали внутри его, но всё тщетно - стаут за кулисами не переводился. Порою так называемые "актёры" не выходили на сцену из-за кулис, а вываливались оттуда. А уж что они потом вытворяли по ходу спектакля, это уму непостижимо! Не занятые в каком-либо действии монгрелы, дожидаясь за занавесом своего выхода, обсуждали происходящее на сцене так громко, что в зрительном зале их порою было слышно лучше, чем актёров у рампы. Когда Орфей спел "Впускал к себе он деву в дом, не деву отпускал", из-за правой кулисы показалась рука, беспардонно тычущая указательным пальцем в сторону Рауля в роли Горацио, а пьяный голос во всеуслышание произнёс: "А я говорил тебе, что он точно теперь её в лабораторию утащит, для опытов! Это у него запросто - кто-нибудь к нему девкой зайдёт, а выйдет не девкой. Что значит "а кем?" Мужиком выйдет, зуб даю!" И вообще, сцена безумия Офелии оказалась полна неожиданностей - стоило лишь Орфею затянуть положенные нелепые песенки, Гай расхохотался в голос и вместо своих сочувственных реплик продолжал после каждого куплета развязно ржать, утирая слёзы пышным жабо Рауля, а потом ещё и высморкался в то же жабо. После чего Горацио, посулив королю датскому все мыслимые и немыслимые кары, включая нейрокоррекцию, убежал со сцены вперёд Офелии. Во время похорон Офелии недавно почивший Полоний живым и здоровым вышел, пошатываясь, на сцену с бутылкой в руках, хлебнул стаута из горлышка, икнул и заявил: "А классная была лахудра, жалко, её б ещё мять да мять..." Офелия в гробу при этом заметно вздрогнула, похоронная процессия замерла, а лицо Рауля пошло красными пятнами, И лишь Юпитер откровенно наслаждалась, развлекаясь происходящим, её голограмма в левой кулисе слегка мерцала и по ней пробегали разноцветные сполохи. Не каждому блонди доводилось до этого видеть такое, но всем было хорошо известно, что означает подобная реакция - Юпитер смеялась. - Ах, ты, Лаэрская морда! - голос Рики звенел от возмущения, - мало того, что ты втянул моих парней в эту историю с театром, так ты еще и распорядился меня не впускать в театр! Что за нафиг?! Я имею право видеть, как опозорится поганый Синдикат! - Я не виноват! Это Рауль велел тебя не впускать! - Катце, пребывавший в растрёпанные чувствах, сам сразу перешел на крик, что было совсем на него непохоже. - После того, как вы перепились на репетиции, и ты закатил Ясону истерику с битьем реквизита из-за того, что он тебя "на бабу променял", наш режиссер заявил, что не потерпит твоего присутствия на спектакле. - Он сволочь! - не унимался парень. - Ненавижу эту гадюку! Всем роли нашел, кроме меня! Я, видишь ли, ростом не вышел! - Ну нет у Шекспира в пьесе ни одного ребенка, - обреченно махнул рукой рыжий. - Ты кого сейчас ребенком обозвал?! - с новой силой взвился Рики. - Да радоваться надо, что тебя сия чаша миновала! - зарычал Катце. - Чего??? Какая еще чашка? Ты совсем башкой ослаб со своим театром? - Счастье, говорю, что тебе эту хрень учить не надо! - Так я, значит, по твоему, тупой? - взвизгнул монгрел. - Не.. ну...я не говорил такого, - устало начал отнекиваться рыжий. Появление Орфея в дверях берлоги рыжего дилера прервало перепалку. - Что тут за крик? - Офелия, ступай на #&@! - не сговариваясь рявкнули оба монгрела так дружно, что блонди, будто взрывной волной, отбросило на улицу. Такого оскорбления главарь Бизонов вынести не мог - ему, Вардже трущоб, запретили приходить в какой-то занюханный театр, чтобы посмотреть на дешёвый блондячий балаган, что там затевался. И кто запретил! Напыщенный нудила, сварливый зазнайка, моль лабораторная! Да чтоб у него от его опытов у самого нос за ухо переехал, а на месте носа хвост вырос! Надо же было додуматься до такого - приказать не пускать на спектакль вожака банды, когда вся банда уже там! Рики ещё долго бесился, а когда немного успокоился, то твёрдо решил во что бы то ни стало пробраться на ближайшую же репетицию. Покрутив эту мысль так и этак, он повеселел и с воодушевлением принялся воплощать в жизнь свежепридуманный план. Во-первых, нужно было спереть у кого-нибудь из фурнитуров универсальный электронный ключ, которым открывались различные подсобные помещения. С этим Рики, благодаря своим навыкам, справился быстро. Во-вторых, следовало попробовать открыть стыренным ключом дверь в техническую комнату управления декорациями, расположенную за сценой. Тут ждал приятный сюрприз - дверь открылась без каких-либо проблем. Воодушевлённый своим везением, Рики огляделся: непосредственно на сцену из маленькой каморки, куда он вломился, попасть было нельзя, зато там имелась узкая лестница, ведущая к верхним креплениям декораций. По ней-то Рики и вскарабкался под самый потолок и начал потихоньку пробираться по решётчатым мосткам над сценой, а точнее пополз, так как было очень высоко и страшно. Оказавшись аккурат над серединой сцены, неугомонный вожак Бизонов какое-то время следил за идущей внизу репетицией, но это занятие ему скоро наскучило, ведь с занятого им места ему не было видно ничего кроме передвигающихся макушек, да и слышно было плохо. Оглядевшись вокруг и не найдя способа спуститься к сцене, Рики вдруг наткнулся взглядом на приспособление, один вид которого немедленно породил в его голове ещё один гениальный план. Для спектаклей, где по ходу действия героям должен являться Бог, над сценой имелся соответствующий реквизит - маленькая подвижная площадка, подъёмный механизм, а также блок с перекинутым через него тонким тросом, к которому крепился страховочный пояс, накрепко прикреплённый с изнанки к спине белого одеяния, в коем традиционно принято было появляться Богу в театральных постановках. Сперва Рики попытался оторвать пояс от балахона, но тот и вправду был намертво пришит изнутри дурацкой тряпки. А спускаться на ненадёжной платформе без страховки Рики совсем не хотелось. Поэтому волей-неволей пришлось напяливать на себя этот белый мешок с рукавами, который оказался больше самого Рики раза в полтора в длину и не менее, чем вдвое, в ширину..Уже застёгивая ремень, Рики заметил ещё одну конструктивную особенность божественного балахона - стоило лишь застегнуться поясной пряжке, как сработало какое-то устройство, вытолкнувшее сзади из-под ворота вверх лёгкий проволочный каркас, увенчанный развернувшимся над головой "Бога" нимбом, немедленно принявшимся весело мигать светодиодами.по всему своему периметру. Рики с удовольствием избавился бы от гадкой штуковины, но желание делать резкие движения пропадало при одном лишь взгляде вниз - было по-прежнему высоко и страшно. Взяв в руки пульт от подъёмника, Рики взгромоздился на хлипкую платформу, а вслед за этим произошло сразу два события. Первое - платформа пошатнулась, заставив Рики судорожно ловить ускользающее равновесие, из-за чего пульт выпал из его пальцев и полетел вниз. А второе - пытаясь уцепиться за гладкий корпус падающего пульта, Рики потянулся за ним, окончательно потерял устойчивость и полетел следом за пультом. Впрочем, летел он недолго - страховка натянулась, Рики ощутимо дёрнуло и он закачался над сценой метрах в четырёх от пола. От рывка ворот слишком большого балахона пополз вверх, горловина сомкнулась над головой Рики, а сам он безнадёжно запутался в болтающихся длинных рукавах. Когда откуда-то сверху прилетел небольшой чёрный предмет, больно ударив Ясона по макушке, все присутствующие на сцене, запрокинув головы, уставились вверх, где на решётчатых фермах в полутьме балансировала неясная фигура, закутанная во что-то белое. В ту долю секунды, когда стало ясно, что это непонятное и странное нечто сейчас свалится прямо им на головы, монгрелы, спасаясь, порскнули в разные стороны, как тараканы. Элите же не пристало нестись галопом, уподобляясь трущобной рвани, поэтому блонди ограничились лёгкой трусцой. Тем не менее, на вмиг освободившуюся сцену ничего не упало. Над головами смотрящих в свете рампы вправо-влево раскачивалось жуткого вида безголовое привидение в развевающейся хламиде, вместо головы у которого несуразно торчало какое-то кольцо, переливаясь всеми цветами радуги. Привидение дёргалось, извивалось и сыпало ругательствами. - Рики! - выдохнул Ясон, вслушавшись в голос, глухо доносившийся из недр раскачивающегося свёртка, и узнав пару-тройку специфических выражений, которые блонди успел запомнить, общаясь со своим питомцем. - Ну, что замерли? - напустился Рауль на разинувших рты монгрелов. - Сейчас же поднимитесь туда, втащите его наверх и выставьте вон. Репетиция на грани срыва! - Ри-и-ики, - голос Ясона был зловеще-ласков. - А что, позволь спросить, ты там делаешь? - Видом любуюсь! - ответил ему белый свёрток, а затем прибавил несколько таких выражений, что Офелия, как положено воспитанной девице, тихо охнула, скрестив руки на накладной груди. - В подсобку попасть нельзя, - доложили вернувшиеся монгрелы. - Этот балбес дверь чем-то изнутри подпёр. - Я вот сейчас спущусь и покажу, кто тут балбес! - возмущался Рики сверху. - Ага, ты сперва спустись, - фыркнул Люк и уже серьёзно продолжил, глядя на Рауля, - Я вот что нашёл. Может, если его посильнее раскачать, он сам свалится. И Люк продемонстрировал всем швабру на длинной ручке. Рауль, привыкший добывать истину опытным путём, немедленно ухватился за возможность хоть что-то предпринять. Он бы, конечно, предпочёл руководить экспериментом со стороны, но ни одному из монгрелов явно не хватило бы роста для того, чтобы дотянуться найденным орудием до болтающегося на тросе Рики. - Сейчас попробуем, - деловито заявил генетик, отобрал у Люка швабру и безжалостно пихнул ею "привидение". - Ай! Больно же! Прямо по заднице! - взвыл Рики, задёргавшись ещё сильнее. - Прекратите! Придурки, я же пристёгнут! - Рауль, не надо, - рука Ясона легко сжала кисть экспериментатора, а затем отобрала у него орудие экзекуции. - Рики, ты можешь высвободить хотя бы одну руку? - обратился к Рики Ясон, уже спокойно, - Насколько я понимаю, страховочный трос намного длиннее, просто тебе не хватило веса, чтобы размотать его до конца. Я подам тебе швабру, ты ухватишься за неё, и мы стащим тебя вниз. Всё-таки не напрасно Ясон Минк был Консулом. Светлая, во всех смыслах этого слова, голова. Прошло всего несколько минут и Рики, вцепившийся мёртвой хваткой в ручку швабры, висел уже всего в полутора метрах от пола. Когда на нём расстегнули страховочный пояс, он вывалился из спеленавшего его балахона прямо в руки Ясона, припав к его могучей груди. - Я убью тебя, гадёныш, - пробормотал блонди в чернявую макушку. - Я тоже по тебе скучал, - буркнул в ответ Рики. Теперь, когда все опасности были позади, он был безмерно горд собой и даже почти счастлив - всё-таки он попал на репетицию.