Сигнал

Это противоречило всему, что Джон знал о космосе, Вселенной и вообще. Чистый, кристаллический бред. Сейчас он крепко зажмурится и звук в динамиках исчезнет, а картинка на экране монитора погаснет, прекратив оскорблять собой его разум – он проснется и будет долго смеяться над нелепым сном, вогнавшим его в ступор. Но чуда не случилось. И от бьющего в уши сигнала межпланетной станции «Endeavor» захотелось выйти в раскрытое окно. Он поднялся из кресла, привычным движением вытянул из пачки сигарету и застыл, глядя на черный бархат неба, усыпанный мелкими искрами звезд. С раннего детства он больше всего на свете любил эту картину, мечтал вырасти и однажды открыть новую звезду или даже улететь туда, в манящую высь, и увидеть другие миры своими глазами. Лучший на курсе в университете, высокий юноша с большими карими глазами и копной непослушных светло-русых кудрей, оказался желанным приобретением для кафедры астрофизики университета Южной Калифорнии. Но не испытывая интереса к преподавательской карьере, Джон нашел место в Космическом центре имени Линдона Джонсона, и с головой ушел в работу. Его личная жизнь отличалась завидным постоянством – ее просто не было, если не считать выращивания плесени в холодильнике, выполнявшей роль домашнего животного. Он попросту не замечал восхищенных взглядов представителей обоих полов, частенько провожавших его худощавую фигуру. Молодой гений был, кажется, напрочь лишен либидо в любых видах, если не считать фанатичной привязанности к звездному небу. Так прошли три с лишним года. Он собирал материал для диссертации, часто оставался в лаборатории на ночь, не взирая на негодующие возгласы начальства. Пара взмахов длинными, как у девушки ресницами, и шеф таял, как мороженое, прощая любимчику нарушение внутреннего регламента. А Джон считал, что крайне убедительно мотивировал свое поведение. Друзей, по понятным причинам, у него не было, что тоже совершенно не тяготило молодого гения. Родители давно привыкли к его крайней замкнутости, и только иногда мать украдкой горько вздыхала, глядя на осунувшееся лицо ребенка, звонившего по скайпу, чтобы выполнить свои обязанности заботливого сына. «Рак-отшельник» (diogenes crab)- прозвище прочно прилипшее к нему еще в университете. Возможно, следовало бы обижаться, но ему было безразлично. Словно притяжение далеких звезд вытянуло из него все человеческие чувства, а космический холод заморозил и высушил душу. Только однажды он позволил себе нечто, отдаленно напоминающее роман. Но уже через неделю робких и неуклюжих ухаживаний Джон понял, что тяготится присутствием другого человека в собственной жизни, и решительно поставил жирную точку. Это случилось в начале его работы в Хьюстоне. Он очень быстро забыл о досадном происшествии. Но не забыла она. Кайса работала программистом, и была на отличном счету с одной оговоркой: она была крайне недисциплинированной и свободолюбивой личностью, презиравшей такие глупости, как дресс-код и распорядок рабочего дня. Но за талант ей, как и Джону, прощали подобные вольности. Они встретились в кафетерии, куда часто приходили для того, чтобы не отрываясь от распечаток и планшетов, выпить кофе или горячего шоколада. Так делали многие сотрудники, таща работу с собой повсюду, включая обеденный стол и туалет. Возможно они бы так и не увидели друг друга, если бы не случай. Джон заказал себе большой стакан капучино, тосты с сыром и овощной салат. Привычное меню. Не выпуская из рук планшета, он двинулся к любимому столику у окна в дальнем конце зала. Погруженный в свои мысли, наш герой не заметил девушку, идущую ему наперерез. Та увлеченно говорила с кем-то по телефону, напрочь забыв об осторожности. Столкновение привело к настоящей катастрофе. Облитые горячим кофе, перепачканные салатной заправкой, молодые люди не без раздражения уставились друг на друга, и на целых два часа позабыли о работе. Пришлось Джону везти нечаянную знакомую домой, чтобы переодеться. Там она, разумеется исключительно из вежливости, пригласила его на чашку кофе – ведь свой он так и не выпил. А потом… Это было чем-то вроде наваждения. Никогда и ни к кому он не испытывал такого яростного, болезненного влечения. Они целовались в гостиной, по дороге в спальню, ухитряясь на ходу избавляться от одежды и почти не разрывать поцелуя, и в постели, терзая губы друг друга до синяков. Секс был странным, как, впрочем, все в их жизни. Джон понял, что не успел ничего осознать, отчего пребывал в растерянности – отсутствие рационального объяснения происходящего вызывало раздражение. А Кайса… Впервые в жизни она обнаружила, что любит. И даже готова забросить к чертям любимую работу. Молодой красавец заполнил все ее мысли. Она хотела быть с ним, слышать его, чувствовать его. Так прошла неделя. А потом, словно гром серди ясного неба, прозвучал телефонный звонок, и любимый голос произнес «мы должны расстаться» таким тоном, словно зачитывал сводку погоды. Поступок Джона буквально раздавил девушку. На следующий день, встретив возлюбленного в коридоре, она попыталась заговорить. Ей еще казалось, что все случившееся – неудачная шутка. Но молодой мужчина смерил ее таким ледяным взглядом, что смог бы заморозить все живое в радиусе двух миль. Надежда на продолжение отношений рухнула. Потом были слезы. Много слез. А когда они, наконец, высохли, Кайса поняла, что любовь перегорела и стала ненавистью. Такой же яростной и неукротимой. И она решила отомстить. Многие месяцы понадобились ей для реализации коварного плана, но при мысли о том, какой будет реакция Джона, усталость отступала. И вот настал ее «звездный» час. Запустив вирус, она подключилась к системе видеонаблюдения и стала созерцать. Сигнал космической станции, запущенной несколько лет назад к границам солнечной системы, затухал. Джон часто думал о том, что видят камеры, установленные на ней, терпеливо ожидая последних сеансов связи, чтобы потом часами разглядывать размытые снимки недоступного холодного мира. По его расчетам связь со станцией должна была прерваться в ближайшие дни. «Endeavor» канет в черноту бесконечного холода. Непрерывный одинокий полет. От мысли об этом сердце странно щемило и по коже бежал холод. В тот вечер все было как всегда. Он запустил программу для чтения телеметрии. Датчики станции сообщали о сближении с некой преградой. С грустью подумал он тогда о том, каким недолгим оказался этот полет, решив, что станция в ближайшее время столкнется с неизвестным массивным объектом и, скорее всего прекратит свое существование. На следующий день столкновение произошло. Джон почувствовал себя опустошенным, словно потерял близкое существо, и ушел с работы раньше обычного. Потом были выходные, а, сразу за ними, День Независимости. В прежние времена он мог бы заказать себе пропуск на работу, чтобы спокойно посидеть в полной тишине, но делать этого не стал. Настроение было испорчено. Когда же, вернувшись на работу после столь необычно долгого отсутствия, он включил свой компьютер, станция не только не исчезла с экрана радара, но еще и оказалась ближе к Земле, чем была месяц назад. Сигнал был устойчивым и вполне читаемым. Более того, она, словно получила существенное ускорение в обратном направлении. А потом стали приходить снимки. И то, что было на них сводило с ума. Объект был необъятных размеров и имел… упругую поверхность. Станция врезалась в него, словно в гигантский батут, и понеслась обратно к Земле. По всем расчетам выходило, что размеры объекта сопоставимы с планетой или, как минимум, с планетоидом. Но не это было самым немыслимым. Датчики станции в момент столкновения погрузились в упругое нечто и передали данные спектрального анализа этой поверхности. Соотношение веществ более всего напоминало... полимеризованный каучук. Резина? Громадный шар из резины на границе солнечной системы не зафиксированный ни одной обсерваторией мира? Конечно, рассуждал Джон, датчики могли сбоить, особенно после столкновения. Нужно все перепроверить еще раз. Запросить данные других космических центров, следящих за этим квадратом звездного неба, и набраться терпения до того момента, пока станция не подлетит ближе, чтобы получить более четкие снимки и уточненную телеметрию. Но данные других исследовательских центров, пришедшие в ответ на его запрос, не только не внесли ясность, но и еще больше все запутали. Наличие массивных невидимых объектов в разных точках звездного неба обнаружили пять крупнейших обсерваторий мира еще несколько лет назад. Информация не предавалась широкой огласке, и попала к нему только благодаря высокому статусу Хьюстонского центра. И окончательно добил его доклад профессора кафедры астрофизики университета Кардиффа, в котором анализировались данные сотен исследований астрономических обсерваторий, и формулировался вывод о том, что солнечная система располагается внутри гигантского шара, являясь полностью изолированной от остальной вселенной. «Неизвестно, какими именно свойствами обладает этот шар, но картина мира, привычная для нас, более не пригодна для рассмотрения». Джон долго стоял, крутя в пальцах сигарету, потом смял ее, выбросил в окно, выключил компьютер и размашистым шагом вышел из лаборатории. На следующий день он уволился с работы и уехал в Центральную Африку, примкнув к группе энтузиастов, организовавших центр по спасению диких животных. На небо он больше не смотрел. Кайса вошла в кабинет Джона через неделю после его отъезда. Включив компьютер, она с усмешкой запустила низкоуровневое форматирование жесткого диска, стирая все следы работы вируса собственного сочинения. А еще через месяц она разыскала жестокого возлюбленного в Африке. То ли климат этой части планеты более благоприятен для любви, то ли общение с леопардами растопило лед в душе мужчины, только на этот раз их роман вспыхнул с новой силой и, как говорят, продолжается по сей день. Но это совсем другая история.