Катастрофа

В определённый момент Дзёно не выдерживает. Потому что Тэтчо — сплошная катастрофа, шумная и раздражающая. Ощущать на себе его взгляд — долгий, неморгающий — сродни прилюдному обнажению. Словно сверлят рентгеном, бесконечно глядя в одну точку. Шелест длинных ресниц — будто в глазницах у Тэтчо живут насекомые, перебирающие конечностями. Дзёно тошнит. Тошнит от его присутствия, от вынужденных прикосновений во время тренировок, движений мышц, резкого запаха пота. Тэтчо ужасен, просто отвратителен и абсолютно не понимает этого. Полностью игнорирует любые замечания, только смотрит — ни один мускул не вздрагивает. Ни одной эмоции. Тэтчо — ходячее недоразумение, день за днём продолжающее портить жизнь. И что бы ему ни сказали, как далеко бы его ни послали — он всегда остаётся куском древесины, никак не это не реагирующим. И его взгляд — его чёртов взгляд — продолжает прожигать дыру, словно у Дзёно на лбу точка от лазерной указки, и Тэтчо пялится, боясь упустить из вида. Эта глупость продолжается день за днём, и в определённый момент Дзёно не выдерживает. Оставшись наедине после тренировки, он резко ударяет Тэтчо в плечо и прижимает к стене раздевалки, хватаясь за его шею, приближаясь лицом, чтобы выдохнуть прямо в губы: — Сколько можно пялиться?! Это то, чего ты хочешь? Не дожидаясь ответа, он сильно кусает за нижнюю губу, чувствуя, как резко подскакивает чужой пульс, как напрягаются мыщцы, как кровь приливает к вполне очевидным частям тела. Значит, он прав, дело только в этом — как же отвратительно. Но всё выходит из-под контроля, и в ту же секунду Дзёно оказывается крепко прижатым, когда сильные руки смыкаются за его спиной, заставляя в полной мере оценить уже вставший, упирающийся в бедро член. Сайгику рычит, резко отталкивая его, и, используя способность, переносится к другой стене. С искренней злостью бросает через плечо: — Какой же ты идиот. — Я идиот, если ты мне нравишься? Дзёно застывает на месте, удивлённый такой откровенностью, но тут же морщится, вспоминая, что в данном случае это просто глупость. Тэтчо глуп, ведь если бы он был умён, то никогда бы не посмотрел на того, кто постоянно демонстрирует к нему только презрение и жестокость. Так? Дзёно нехотя оборачивается. — Неужели ты думаешь, что это хорошая идея и что я не убью тебя, если ты ещё хоть раз распустишь свои руки? Пульс Тэтчо медленно успокаивается, словно ничего и не произошло, он пожимает плечами, без эмоций говоря: — Если это то, чего ты хочешь, то можешь сделать это. Дзёно вскидывает брови, не уверенный, что понял правильно. — Убить тебя? Ему кивают, спокойно замечая: — Если ты так хочешь. Сайгику слышит, как тот подходит к шкафчику и начинает неспешно переодеваться, словно тема уже исчерпана, и чувствует отвратительную растерянность. Кривит губы, повторяя: — Ты идиот. И растворяется в воздухе. Следующие недели Дзёно старательно игнорирует его существование — усерднее, чем обычно. Насколько глупым надо быть, чтобы сказать нечто подобное? Тэтчо вообще хоть немного способен анализировать свои действия? Очевидно, что нет, ведь в его поведении ничего не меняется — он всё так же пялится, так же прикасается на тренировках, оглушая резким запахом своего тела. Сайгику тщетно пытался было убедить командира, что у отряда есть жизненная необходимость избавиться от Суэхиро и перевести его куда подальше, но Фукучи лишь посмеялся и поставил им больше совместных тренировок. Дзёно тошнит. Он не хочет даже думать о том, что у произошедшего в раздевалке могло бы быть продолжение. Тэтчо — просто катастрофа, которую нужно изолировать и, как минимум, запретить ему пользоваться общей кухней, а как максимум — душевой. Его запах, его вечные взгляды, его сильные руки… Дзёно одёргивает себя, чувствуя раздражение. Если чего-то ему и хотелось бы, так это наступить ему на лицо, чтобы тот больше не мог постоянно пялиться. В Тэтчо отсутствует чувство прекрасного. И эта нелепая симпатия с его стороны, которой неоткуда было взяться, если не из глупости, ощущается практически как оскорбление. Сколь безнадёжным надо быть, чтобы влюбиться в того, кто так откровенно тебя презирает? Дзёно не хочет и не может принимать чувства того, у кого нет самоуважения — всё внутри него противится мысли, что в ту секунду, зажатый в его руках, он и сам ощутил возбуждение. Это низко и должно быть запечатано глубоко внутри. Это просто физиология, кроме которой ничего привлекательного в Суэхиро уж точно нет. К счастью, самостоятельных попыток сблизиться или поговорить тот, разумеется, не предпринимает, оставаясь каменным изваянием, неспособным мыслить. И Сайгику понемногу остывает, отпуская этот эпизод и решая больше никоим образом с ним не взаимодействовать, от греха подальше. И жизнь в отряде продолжает течь в прежнем русле. Пока однажды не появляется новобранец — завербованный юный преступник. И этот факт отзывается в Дзёно некоторыми воспоминаниями, и он с радостью находит возможность отвлечься от бесконечного раздражения, устремляя к нему всё внимание. И до последнего не замечая, как погрязает по уши. Тачихара Мичидзо — ещё подросток, арестованный за попытку взлома и ограбления, получивший ультиматум «работай на нас или умри». Сайгику хорошо понимает, каково это, и вдруг испытывает непривычное желание помочь и даже позаботиться. И что самое важное — Тачихара совершенно не раздражает его. Ничем. Дзёно старается поддержать его, подготовить, натаскать в тренировках. И однажды, сидя на матах, взъерошенный и вспотевший, принимающий бутылку воды, Тачихара вдруг спрашивает: — Почему ты так добр ко мне? И Сайгику, садясь рядом, ощущает необъяснимое желание зафиксировать этот момент, отпечатав в памяти. Он подносит ладонь к его щеке, совершенно искренне произнося: — Ты заслуживаешь всего мира. И сразу чувствует, как Мичидзо замирает, опуская взгляд, как неловко отворачивается, стараясь отгородиться. Дзёно отводит руку, читая ответ в его сердцебиении — Тачихара не глуп и уже начал догадываться о его чувствах. И никогда не сможет их разделить. Дзёно пронзает опустошённость, всего на миг, затем он быстро хлопает по плечу, переводя тему. Хвалит за успехи, не прося ничего взамен, и старается больше не смущать неуместными откровениями. Тачихара не тот, кому он хотел бы причинить боль. И, вероятно, Мичидзо прав, отстраняясь, ведь он заслуживает лучшего. А Дзёно не тот, кто мог бы ему это дать. Всё больше погружаясь в мысли, Дзёно всё меньше обращает внимания на реальность. В один из дней он сталкивается с Тэтчо, с которым после всей его глупости предпочитал даже не здороваться. И тот пялится как обычно, резко останавливаясь посреди пустого коридора, спрашивая сразу в лоб: — Ты теперь с Тачихарой? Сайгику столбенеет от его прямоты, но берёт себя в руки и игнорирует вопрос, собираясь просто уйти — он точно не намерен это обсуждать с ним. Но Суэхиро преграждает путь. — Постой. — Что тебе надо, чёрт побери? Сохранять спокойствие не получается, когда его хватают за руку, потянув на себя, и без эмоций говорят: — Ты думаешь, это хорошая идея? Думаешь, он примет тебя настоящим? Что-то щёлкает в голове, и Дзёно, опешив, не успевает сдержать порыв ярости — ударяет Тэтчо по лицу, давая выплеск всем эмоциям, накопившимся за эти недели. Он не чувствует сопротивления, но его крепко удерживают за другую руку, и они оба валятся на пол. Сайгику оказывается сверху, на его бёдрах, прямо на его стояке, и ощущает бессильную злобу, ловя ртом воздух. Тэтчо шепчет абсолютно спокойно: — Убей меня, если хочешь. — Ты идиот! Дзёно хмурится, вслушиваясь в его сердце, и отчаянно злится на самого себя, понимая, что, похоже, этих слов ему больше не избежать. — Почему, чёрт возьми, ты так добр ко мне? И Суэхиро, лежащий под ним, помолчав, потягивает руку к его щеке, завороженно выдыхая: — Ты заслуживаешь всего мира. Дзёно замирает, не имея сил оттолкнуть его, хоть и думает о другом человеке. И о том, чего быть не может. Но близость Тэтчо — такая искреняя, глупая, катастрофическая — раздражающе обжигает, взывая лишь к телу и оставляя нетронутым его сердце. Было бы правильным уйти или ударить его ещё раз — сделать хоть что-то, что наконец-то вынудит оставить его в покое и никогда не трогать. Даже не думать о таких вещах, которые в итоге причинят лишь боль. Но… Разве это имеет значение? Дзёно, уставший пытаться этого избежать, хищно улыбается, склоняясь к его лицу, чтобы без всякой нежности задеть его губы зубами. Ведь Тэтчо вовсе не тот, о чьих чувствах он хотел бы заботиться или бояться ранить. Наоборот — таким образом он сможет с удовольствием унизить его и в итоге разрушить до основания, раз уж по-другому тот не понимает. И навсегда избавиться от этой катастрофы.