cinnamon, shabby Jordans, and dirt underfoot.

табачная бумага сгорела до тла, пламя дошло до фильтра. в голове мелькали различные, не столь важные мысли, пока осадок дыма все еще кружил голову Хёнджина. попутно бросив окурок на край рядом стоящей урны, он лениво, без торопливости, достал телефон из правого кармана черного пиджака, что получил в подарок от Cartier на прошлом мероприятии, в поддержку его далеко не первой награды «Product Design Award» за лучшее квартирное обустройство в самых высших, заядлых богатских районах Нью-Йорка. хорошо устроился. с особым талантом покоряет сердца высокорангового жюри лучшими, неповторимыми проектами, всякий раз слышит льстивые похвалы и ликующие аплодисменты в свой адрес. и кому какая разница, что скрывается за этим жирным слоем успеха и личностного роста Хван Хёнджина. ему, вот-тоже всё равно. а когда человеку всё равно, что по сути он-единственный себе враг с присущими чертями и нездоровыми мыслями, с неким раздвоением и прикрытием грязной барыжнеческой работы за званием умелого дизайнера интерьера… то он не видит в этом никакой проблемы. видит только выгоду. нет ни одного мимо свободного проезжающего такси в самом центре города….а часы вот-вот пробьют полночь. холодными пальцами по экрану, Хван вызывает бизнес до своего пентхауса, расположенного на окраине города. да, на окраине. но даже этот факт не мешает постройке являться самой лучшей, жилищем с наисовершенными апартаментами во всём Лас-Вегасе. но сегодня, Хёнджин едет собирать вещи и сваливать из этого дорогого, богатого, но настолько надоедающего района. силуэты людей, проходящих мимо, словно повторяются, а все, что происходит вокруг, уже давно вышло из чего-то необычного и поражающего. надоело. надоел этот офис и грозные лица коллег, работников, а ещё, босса, что постоянно грузит парня новыми проектами и работами. хотя бы сейчас, благо, появилась возможность проектировать на mac вдали от этого неугомонного мужчины. так спокойнее, никто не будет давить на мозги и нервы, вмешиваться и отвлекать от и без того трудных задач. а ещё, он сможет спокойно развозить все товары в назначенное время и по соответсвующим координатам. и, конечно, употреблять не отходя от своего нового рабочего места в Сеуле. где никто не будет тревожить, где он сможет встречаться со своими парнями в любое удобное время, выпивать и делать все то, чего только чёрствая душенька пожелает. Хёнджин погружается в эти раздумья, что вызывают предвкушение, табун мурашек и некое сумасшествие от одного только ожидания всего неизведанного. всё будет отличаться от того, что было. это точно. Хан Джисон и Ли Минхо уже успели эмигрировать. совсем не в дали от Сеула, они прикупили двушку, где уже расставили все вещи и подзапаслись любимыми тортиками Джисона с шоколадной крошкой. вечера в Пусане проходят спокойно, Минхо отвозит товары по новым местам, а Джисон, в своей заботливой манере, переживая за друга, всегда (старается) отгораживает Ли от какого-либо принятия веществ. ведь он знает о привязанности, зависимости и разрушении, как здоровья, так и личности у всех, кто становится узником наркомании. два-три раза уже становится достаточно, чтобы привыкнуть. Минхо впервые попробовал легкие наркотики еще лет так в 16 и как таковой привязанности, к счастью, не получил. но Хану боязно. «а вдруг приспичит что-то, да потяжелее…» казалось бы, ему не должно быть до этого никакого дела. ведь по сути, он сам и является распространителем дурмана. он сам является косвенным убийцей людей. косвенным, потому что настоящие убийцы- это сами люди, что без задней мысли оставляют миллионы вон за жалкие пакетики их «спасающего, избавительного от всех проблем, единественного и неповторимого способа утолить свою боль». люди глупы и Джи это знает. вот только он не хочет, чтобы Минхо поддавался этому. он знает, что Минхо здравомыслящий, умный человек. просто слегка непонимающий всей серьезности этого «попробую разочек». он осознает, чем это может закончится. ломочкой, темными кругами под глазами, что, кстати, уже у Ли имеются. эмоциональным, душевным истощением и физической недостаточностью. когда Минхо плохо- он молчит. и это ужасно. это не нравится Джисону. ведь он, как никто другой, слишком хорошо знает этого заносчивого мальчишку с вечно неуложенными, каштановыми волосами и в мятой, заношенной футболке. по его глазам, похожим на два глубоких, затягивающих шоколадных океана, все видно. видно, когда он не в настроении, видно, когда он чувствует себя нехорошо, видно, когда у него произошли неприятности, видно по его дергающимся кончикам пальцев, что напряженно стучат по столику на кухне, пока Хан разогревает кимбап. он всегда-всегда, старается поддерживать Хо. с головокружительной, приветливой, легкой улыбкой подходить, гладить по волосам и заключать в нежные объятия. он просто не хочет, чтобы Минхо ломал собственную жизнь. Джисон не принимает, нет. он просто-брошенный родными и близкими студент, застрявший где-то в подростковом возрасте, с кучей проблем, загонов и комплексов. он просто маленький мальчик, что запутался, потерялся, сбился с пути и не знал, что ему делать. попал в такую компанию он как раз-таки из-за Ли Минхо. или, благодаря, как сказал бы сам Хан. если б он не обронил свой бумажник по пути в кафетерий, они бы даже не встретились глазами, не узнали друг друга по имени. ведь каждый- в своих думах. Джисон- в думах о любви и спокойствии, умиротворении и близких людей рядом. а вот Минхо- в думах о том, чтобы выпасть из этого мира к черту. ему ничего не нравится. не нравятся слащавые людишки, архитектурные ландшафты и тепло светящие фонари в парке. зато нравятся опасности и перепалки, драки и все запретное. может, это всё из-за Хван Хёнджина, с которым они, кстати, сблизились ещё на первом курсе. общались, обменивались мнениями и идеями для эссе, фразами и колкими шуточками. вот только, как они пришли к торговле, об этом неизвестно ни одному из них. может, они узнают, но точно не сейчас. ведь это попросту никого не волнует. они плывут по течению событий, действуют по обстоятельствам. все проходит без особых изменений, кроме нередких ссор из-за неважных, очередных глупостей. Хан Джисон прижился к этим двум не сразу. он много плакал и корил себя за все то, что делает, мысленно извинялся перед матерью, которой он уже лет как десять не нужен. переживал, страдал и просто тихо охреневал от всего происходящего. он никогда не знал, что есть эта сторона. такая неправильная, такая запретная и почему-то, в своем роде, привлекательная. но уж слишком понравился ему этот Ли Минхо. слишком, чтобы отбрасывать идею оставаться. а вот, когда они съехались, то изменилось все на свете. и мировоззрение тоже. Джисон увидел защиту в опасности. в том, что вся его жизнь кипит рядом с ними, рядом с Минхо. что никто его не тронет, потому что начнут бояться сами. и они боятся. Джисон открыл для себя те стороны, о которых не знал, ведь, он и подумать не мог, что когда-то, его не только коснется бунтарская жизнь, а он сам по себе, по своей воле, притронется к ней. и притронется к Минхо. к его золотистой макушке, к его рукам. что он когда-то сможет стать частью его жизни, узнать его получше, улыбаться рядом с ним, заставлять чувствовать себя хорошо и обезопасить своей же заботой, внимательностью и повышенной концентрацией от всей этой дряни. ненужной дряни, от этого кошмара. несмотря на то, что благодаря этой дряни и ее распространению- они живут самой лучшей жизнью. тем временем, Хёнджин наконец-то дождался такси. - блять..ты бы ещё через час приехал - недовольно, слышимо только для самого себя, пробубнил Хван мужчина лет сорока невольно кинул взгляд на парня, и тут же, морщины на его лице разгладились, а лицо мгновенно приняло вид услужливого, льстивого человека - господин, позвольте, я открою ! - торопливо произнес водитель, дрожащими от волнения руками протягиваясь к ручке для выхода Хенджин знал, что так будет. Лас-Вегас, как никак. он проделал немало действий для того, чтобы на улице его стали узнавать. возможно, он сделал это чисто из личного, горделивого желания, или может, чтобы отвести всякие веские подозрения от себя, как от самого недоступного, скрытного, но вот уже, самого популярного дизайнера в этом городе. все таки, было довольно много случаев, когда, после очередной драки, что наводила ночью шумиху на улице, люди на следующий день поглядывали на парня исподлобья, будто подозревая. и это неспроста, ведь пластыри на кистях рук, запястьях, на носу, пальцах, и скрытые тональной основой синяки, вызывали некие сомнения. но Хёнджин умело отводил все людские раздумья в небытие, продолжая восхищать своими проектами и новыми архитектурными конструкциями. — я не дама, чтобы открывать мне дверь. - ядовито выговорился мужчине Хёнджин, оставаясь, не на удивление, абсолютно спокойным. потому что так было всегда. та ещё язва. -конечно, как пожелаете! - нервно закивал водитель, у которого в глазах читался легкий испуг, а по совместительству удивление хлопнув дверью, парень сел на переднее сиденье и, словно по-хозяйски, опустил козырек, дабы открыть там зеркало. пара секунд, и он закрывает его, откидывая обратно. «с глазами всё в порядке, уже хорошо»- пронеслось у него в голове. облокотившись на спинку сиденья, он прикрыл веки. как вдруг, телефон в сумке завибрировал, отбивая щелчки выключенной до минимума мелодии. Хван в замешательстве , но это оказался всего лишь Чонин- его однокурсник, сосед по парте и просто веселый мальчишка, что всегда помогал Хёнджину, когда тот все напрочь забывал, не слушал занудных преподавателей и терялся в назначенных датах сдачи экзаменов. Чонин был буквально его рукой поддержки, напоминающим и внимательным человеком по отношению к самому Хёнджину. ведь Хван, то недоступен, то в отходняке, то в чужой квартире на полу валяется, а то и вовсе, в отключке у хрен пойми чьего гаража после драки. а Чонин.. Чонин просто каждый день приносил его любимые булочки с сахарной посыпкой сверху, приносил дополнительную ручку и не забывал переворачивать пособие на нужную страничку, а если вдруг Хван заснёт на паре, он не станет его тревожить. лишь сияя, он поулыбается сонному парнишке со взъерошенными волосами, потреплет по голове и хихикнет с его раздраженного выражения лица, со всяких невнятных ругательств. Хёнджин был закрытым человеком. он считал, что слишком рано открылся Чонину. ведь тот знает о нелегальной работе, о веществах и даже о пустой пачке из под сигарет, где Хван хранит в пленке измельченные листья конопли для своих самокруток. — привет!- звонкий голос отдается гулом в трубке. -ну привет. что хотел?- вяло отвечает Хван. -ты что, всё еще не дома?- парень хмурит брови, заслышав звуки проезжающих машин и мотора. Хван закатывает глаза. -нет, давай ближе к делу. -хорошо, тогда подойти завтра к универу и скажи Бён Чхолю, что ты переходишь на дистант. тут все на ушах стоят. мол, с чего это ты…- Чонин не успевает договорить, как Хёнджин тут же перебивает его. -Ян Чонин, - в своей бесящей манере обращается он- рейс в гребаных шесть утра. я, по-твоему, должен подойти в два часа ночи? нельзя было еще позже сказать об этом? например, завтра в пять вечера?- в голосе чувствовалась нотка стеба и агрессии. Йени смеётся. -я сам только узнал об этом. сбавь пыл, я завтра сам подойду.- Чонин улыбается, представляя лицо Хёнджина после этих слов. он ненавидит, нет, просто терпеть не может, когда кто-то делает что-либо за него самого. даже самую маленькую помощь в свой адрес он принимает, как лесть и желание другого человека быть в глазах Хвана «выше остальных» да, Чонин помогал, он делал это всегда, постоянно. но сейчас, это больше походит на услугу, чем на обычную добродушность. -как хочешь. -Хёнджин мнётся, но отвечать нечего. да и выбора особо нет. молчание. будто неловкая пауза. -как дела? -вдруг вкидывает вопрос Ян, болтая ножками лежа на кровати. -Чонин..раз ты решил меня побесить, то знай, мне сейчас не до твоих вопросов. я оформил расторжение о контракте со своей компанией. завтра перебираюсь на другой материк. я вымотан и устал. партия распродаётся с небольшими габаритами, с собой у меня денег не так уж много. я, вообще-то в полной заднице.- нервно выдыхает Хёнджин мальчишка вскакивает с мягкой кровати, плед скатывается на пол. -что?! Хён, ты что, хочешь сказать, что оставляешь свою работу? ты же так поднялся! тебя даже по телеку показывали..да ты…ты же погубишь все, что у тебя было!!!- тараторит парень, хлопая глазами от удивления. -да нет же. я хоть и порвал с этой компанией, но остался в огромном приоритете у владельца. так что, он решил не выписывать меня из списков, продолжать рекламировать и учитывать как лучшего дизайнера.- краткая пауза, чтобы пустить самодовольный смешок. -и все это даже после того, как я добровольно подписал бумагу. они банально решили не доебываться до меня, но продолжать звать на свои мероприятия. и лишь с моим согласием, я, изредка, могу посещать их обиталища и получать плату.- он откинул голову на спинку, продолжая удерживать телефон рядом с ухом. Чонин наконец отмирает. -ну..ничего себе. ты, как обычно, всех покоряешь, а после, тебя все пытаются удержать на месте. и снова это бестолковое молчание. Йени продолжает. -это, конечно, всё клево. но, а что там с продажами такое? -я сам до конца не понимаю. как будто меньше спроса стало. хотя, у нас всего предостаточно. самого лучшего качества и разного вида. Южная Азия. - Хёнджин взглянул на время, они скоро приедут. улица потихоньку сменяется на привычные пейзажи, все возвращается к родному, но вымораживающему, выученнному, как пять пять пальцев, виду. Хван даже не смотрит в окно. -раз уж ты решил перебраться в Азию, я думаю, все вскоре должно устаканиться. уверен, туго будет лишь в первое время.- отвечает гуляющий по коридору Чонин, который никак не может остановиться ходить туда-сюда во время разговора, уже который раз повторно рассматривая двух золотых рыбок в аквариуме. а Хёнджину, все эти шаги и без того, слишком взбудораженный голос, лепет, который хорошо передается в динамики… давят на состояние. он слишком раздражительный сегодня. а сейчас, его стало особенно легко разъярить. он утомлен и просто хочет спать. укрыться легкой простынью, расслабиться и погрузиться в безмятежность… но, несобранные вещи… неподготовленные документы и куда-то утерянная виза, поджидают парня дома. Чонин замечает уж довольно слишком долгое молчание с той стороны. -ты, верно, занят? не хочу отвлекать. до скорой встречи, что-ли?…хотя… вряд-ли теперь мы скоро увидимся.- с ноткой грусти произнес Ян. -ага.- фыркнул Хван, поглядывая на подаренное мальчишкой серебряное колечко с гравировкой римских цифр, вроде как, 17-й век. с первой буквой имени и фамилии по двум сторонам. это был внезапный, но ожидаемый подарок Чонина. ведь, как только он узнал о том, что Хёнджин собирается переезжать, он ежесекудно посчитал буквально своей обязанностью оставить черноволосому засранцу память о себе, хоть какую-то. и, как бы не захотел сказать Хёнджин, что это для него-ничто. что мальчик со сверкающей, не спадающей с лица улыбкой, ничего для Хвана не значил, кроме как «помощник на все руки и ноги». то это не так. глубоко, в недрах своей души, Хёнджин благодарил Чонина за все его действия и поступки и, может, даже считал своим другом. Хёнджин, всё же, посмотрел в окно. перед глазами знакомая местность, ворота и ухоженный палисадник. Хван бросает трубку. именно бросает. он так привык и делает это на постоянной основе. Чонин отвел телефон от уха, посмотрел на рыбок еще раз и тепло улыбнулся. «Хван Хёнджин, ты все тот же. надеюсь, время тебя не изменит.» параллельно с этими мыслями, открыв крышку в аквариуме, он насыпал туда подкормку. после, еще подолгу наблюдая, как они смешно борятся за каждую плывущую крошку в воде и ударяют друг друга плавниками.

***

Хёнджин собирает вещи, действуя в этот раз довольно торопливо. помимо горы одежды и кучи других необходимых вещей, ему нужно хорошенько упаковать все зип пакеты с коноплей, фольгированные расфасованные семена кутровых и бобовых, мундштуки, инъекционные приспособления и прочей белиберды, что пойдет в кожаный черный чемодан, обвитый железными защелками, с шестизначным кодовым замком с левой стороны. «снадобье» отправится в специально подготовленный трансфер для перевозки со всех штатов. переправляют каждую новую партию, дабы на всякий случай, исключить собственые попадения под нежелательные риски. и как только Хван хранил у себя дома столько всего?.. он возится вот уже третий час с утрамбовкой в плотные прогерметизированные пакетики, предварительно опустошая их от кислорода, наполняя по металлическим стержням. берет аптечку, в которой куча-кучей лежит разных таблеток, глазных капель и бинтов с пластырями, перекисью и других компонентов для «улучшения состояния». Хёнджин пересматривает пакетики, поднимает один из них вверх и, немного прищурившись, наклонив голову, анализирует, сравнивает по точно указанному количеству наполнения и виду вещества. такая работа была проделана с каждой полиэтиленовой упаковкой. все разложено по местам, черный чемодан с металлической ручкой наполнен до середины. сверху навалились разные курительные смеси примерно в 1-1,5 мг содержания нетяжелых наркотиков. спайс и шайбы, что считаются самыми легкими, в некоторых из стран считаются и вовсе допустимыми к продаже. это и есть хорошо замаскированная дурь. и наконец, все нужное уже было наготове. осталось ждать трансфер, что приедет с расчетом в полчаса. Хван уже позвонил. однако, с каждым разом, тело слабеет всё больше. нуждается в крепком и хорошем сне, отдыхе. в том числе и сам Хван нуждается в полном отключении собственной головы, которая вновь полнится гнетущими мыслями. парень потихоньку выходит из собственного терпения. но все так же непоколебим. как раз из-за той слабости в теле, из-за желания поскорее лечь в мягкую кроватку с шелковистыми простынями и огромными подушками, развалиться звездой и заснуть на тысячу лет.. звонок в дверь. Хван плетется к домофону, чтобы разблокировать все замки, а после- открыть. ползущими шагами проходит в парадную и открывает внутреннюю, наблюдая, как наркокурьер в черном костюме, латексных перчатках и затменных черных очках, обводит палисадник взглядом, продвигаясь мимо. он подошел, поздоровавшись, приподнимая уголки губ чуть вверх. Хёнджин натянуто улыбнулся ему, что было похоже вовсе и не на улыбку, а на оскал. -всё готово?- спрашивает Ким, вальяжно положив руки в карманы стрейчевых брюк. почти шепотом, словно их кто-то подслушивает. -я всё проверил. все разновидности загерметизированы, разложены по порядку и в нужном количестве.- так же тихо отвечает Хван, слегка кивая головой в дверной проход, приглашая зайти. наркокурьер поднимается по кафельным ступенькам с гранитными разводами, цокая платформой. не снимая обуви, он проходит в помещение. Хёнджин ведёт Сынмина в кухню, выносит «сейф», аккуратно ставит его на стол и под наблюдением наркокурьера, вскрывает чемодан. Ким обрабатывает все в своей голове: как можно будет предостеречь от повреждений само хранилище, как плотно чемоданчик закрывается, на сколько кодовых замков и хороша ли герметичность пакетиков. естественно, пристроившись к Хвану поближе, он соизволил самостоятельно проверить содержимое. сидя на софе, Хван дергает и крутит кольцо на пальце. ему бы скорей вышвырнуть наркокурьера с этим дурацким чемоданом, завести пятьдесят будильников со всех устройств и вырубиться. -всё в порядке.- наконец-то кто-то из них разбавил угнетающую атмосферу. Хван вздыхает. -не переживайте насчет сохранности сейфа. все хорошо упаковано. нам главное, провести его через границу и не подвести вас под угрозу. а дальше, придут новые координаты. я сам лично отправлюсь на расклад.- продолжает Ким, быстрыми движениями пальцев закрывая чемодан, перепроверяя замок с защелками. Хван поднимается с софы. -когда сюда подъедет группа дублеров ? -когда вы покинете это гиблое место.-расслабленно отвечает Сынмин.-будут новые люди, новые места и адресаты в том числе. вы же знаете, -Ким подходит к софе- что находились здесь слишком долго и вероятность попасть под сомнения велика. вы выбрали хорошую дату для переезда.- переводя взгляд с Хёнджина на лакированную кухню, промолвил Сынмин. наркокурьер снимает очки, протирает, совсем ненадолго показываясь без них. Хёнджин мысленно про себя отмечает, что парень совсем не похож на кого-то для такой работёнки. она ему не подходит, собственно, как и Хан Джисону. ведь как бы они не выглядили, кого бы из себя не строили - всё остается по-прежнему. во взгляде читается благородность и безобидность. не понятно, почему именно эта жизнь, почему именно такая деятельность? но Сынмин, к слову, в этом деле даже раньше Хёнджина, так что.. парень вновь надевает очки, спуская предварительно на переносицу, берет чемодан в правую руку и направляется ко входной двери. Хван медленно поднимает свой зад с дивана и уже «спешит» открывать ворота. через две минуты борьбы за жизнь и смерть, Хёнджин наконец находится у дверей, открывая ставни на пульте. Сынмин протягивает руку к парню. - увидимся в Сеуле, Хван Хёнджин. - он ухмыляется. Хёнджин, с показушной брезгливостью от этого презентабельного обращения, отвечает рукопожатием и посылает Кима куда подальше. выпроводив наркокурьера, Хван глазами пробегается по стоящим на стойке сумкам, чемоданам с одеждой и отдельному чемодану с обувью. прохладный душ и утихомиренное сознание…. вот, что было ему нужно все это время. капли воды стекают по лицу и дорожками бегут по телу. и нет, душ не бодрит, он лишь расслабляет. ноги становятся ватными. сейчас, Хёнджин не думает ни о чём. может, о косяке но сон был явно сильнее, именно поэтому, чтобы не дай бог не шарахнуться в кабинке, он поспешно выходит, повязав полотенце на бедра. с мокрых волос стекают струйки, бледная, нездоровая кожа и слегка красные белки глаз. это все, что отмечает парень напротив зеркала. в остальном же, он все так же прекрасен, если б не это помятое состояние. глазные капли стоят прямо на раковине и Хван воспользуется ими, чтобы не выглядеть завтра как после побоя. лосьон для тела и сыворотка для лица- на следующий день, он будет просто бесподобен. рутина. каждый раз приходится восстанавливаться. ноги заплетаются, Хёнджин падает на кровать. совсем позабыв про пятьдесят будильников, парень почти сразу погружается в долгожданный сон.