Пропажа

      Это утро выдалось невероятно шумным. Сегодня жильцы старого, повидавшего революцию дома просыпаются от грохота мотокарет во дворе с самого утра. Кто то невероятно недобросовестный, с непозволительно громким транспортом заехал во двор, когда Ревашоль едва сделал вдох нового дня-в шесть ноль пять. Кто то, само собой, уже встал, а кто то и не ложился, пришёл с ночной смены. Но те жильцы несчастного дореволюционного жилища, кто встаёт не раньше шести тридцати проклинают это утро. Гарри не исключение. Он ворочается, бросается сонным-злым взглядом в окно. Окно стыдливо едва шевельнуло плотными шторами, стыдясь того, то недостаточно толстое и прочное, что бы приглушить звук с улицы, как это делают стены. Рядом на кровати шуршит что то ещё-Ким-затихает. Ему хоть бы хны на невольный уличный будильник. Привык к рëву своей малышки купри кинемы? Гарри льнёт к тёплому телу рядом, натягивает общее необъятное одеяло повыше, так плавно и тихо, ровно настолько, что бы не разбудить второе Ревашольское солнце. У них будильник через сорок пять минут. За стыдливо-тонким стеклом старенького окна кричит цела стая чаек, пролетающих над домом в сторону набережной. Однажды голоса сказали Гарри, что он-чайка. Это его птицетип и этим всё скзанно, но несхожести он всё таки находит. Куда этим небесным крикунам нужно в такую рань? Даже люди с птцетипом жаворонка едва ли подрываются так рано, не то, что эти летающие будильники. Кажется, или будильник сегодня трещит на тумбе со стороны Кима громче обычного? Словно старенький механизм вдруг решил показать, что ещё не отжил своё, или похвастаться. Рука Кима высовывается из недр одеяла, отключает звон, когда та не играет и пяти секунд. Часы неодобрительно тикнули-их труды не оценили. -доброе утро. -лицо Кима с утра невероятно уютное, да настолько, что в нём Гарри утопает каждый раз, улыбается, не успев проснуться, и слепо целует, куда попадёт. Целует, целует, целует. -доброе. -после взаимных приветствий можно и вставать. Ох, как же нелегко вставать с Кимом в такую рань, когда в участок только к восьми. Раньше Гарри спал дольше, а приходил, если повёзет, к девяти-тридцати. Однажды желание проводить больше времени с Кимом по утрам превысило желание поспать. Чайник-громче обычного?-кипит рядом с окном, ложка с приятной трелью окунается в кружку к насыпанным кофе и сахару, пропорциями один к двум, а рядом стоит ещё одна маленькая кружечка, наполовину с тёплым молоком. Это Гарри, для Кицураги одна кружка с ложкой кофе и ничего более. Дюбуа любит вкусный кофе по утрам, а Ким тяжелее входит в новый день. Пока Гарри жарит завтрак, Ким выходит из ванны и растекается на стуле. Крутит колёсико радиоприёмника, пропускает утренние новости, погоду, какие то стихи, программу утренней зарядки и останавливается на музыке. Делает потише. Хотя бы музыка сегодня тихая. Ревашоль сегодня отличился. Несмотря на прохладную погоду, -осень, как никак, -небо необычайно голубое с белоснежными, подчёркнутыми оранжевым, облаками. Рыжий луч восходящего солнца очерчивает крыши домов резкими, но нежными и тёплыми линиями, верхушки кустарников и деревьев без листвы. Даже скучные серые фонарные столбы выглядят приятнее и уютнее с этими лучами. Где Трепет? Ему бы понравилось, и он бы добавил ещё чего нибудь от себя. Пока Гарри приходится подмечать всё самому. Второе, столь же оранжевое солнце, сидит рядом, буквально руку протяни и немного потянись-Ким на водительском сидении. Громкое урчание кинемы привычно обоим, с ним они проводят каждое утро по пути в участок. Мимо по тротуару проносится черное пятно-кот? За ним бегут со всех лап две, нет, три собаки с оглушающим воем и лаем. Гарри скорбно качает головой и желает котейке спрятаться и остаться целым. Драма? Ей обычно так же страшно в таких случаях. Этот, судя по молчанию, её не тронул. В пробке тоже шумно. Впереди что то случилось и затор из десятков мотокарет ругается сигналами, скрипом тормозов и рычанием газа, матерками сонных и злых водителей. Кто то на шумном мопеде пытается проехать мимо машин вперёд по пробке. Ким спокоен, не стоит на месте и двух минут-съезжает на обочину, а потом поворачивает на съезд направо. Дворами объезжает пробку. -сегодня какое то шумное утро, а? -родной сорок первый Участок встречает их галдежом-Торсон и Честер обсуждают "висяковое" дело на пол этажа, Жан их перекрикивает, прикорнувший на диване Тиллбрук просит их заткнуться, и только бедная кофемашина на кухне своим жужжанием не приносит проблем и шума. Жюдит, конечно, тоже-поливает фикус на подоконнике за своим столом. По умолчанию зона её стола и рядом-их зелёный уголок. Края стола заставлены горшками с растениями, а на полу(конечно, что бы не мешаться), устроились более длинные-высокие. Подоконник Мино тоже озеленила. Гарри нравится, что она дала имя каждому и говорит с каждым по своему, хвалит, что хорошо и вовремя цветут, расстроенно ругает, когда подвянут или обломаются. На вопрос Ким отвечает не сразу, подумал, услышал ли вопрос верно. Пожал плечами в ответ-"как обычно"-и подошёл к столу, где была стопка с бежевыми папками дел. План на день, по крайней мере на его первую половину, был ясен, как сегодняшнее небо: навестить свидетеля по вчерашнему делу, обыскать его дом и сарай. По стечению обстоятельств перейти к другому делу-позже или раньше. Эй, Полицейская волна, ты где? Та обычно лезет, как только разговор заходит о работе, но сегодня притихла. Тоже подозрительно, но её можно понять. Пока ничего разгадывать не надо, они ещё даже не выехали. Подождём, не страшно. На допросе женщины голоса так же молчат. -да что вы, мой сыночек никогда бы! -женщина в халате сжимает себя за плечи. -он не знал убийцу! Хотя, кто его знает. Ничего матери не говорит, вырос, знаете ли.. Друзей то его не знаю, чего уж там.. -та подвсхлипывает, отмахивается рукой и вытирает глаза рукавом махрового халата. Дюбуа не может уловить чего то, что могли бы голоса-это тревожит, но, вроде, ничего не упустил. Точно ли? А в сарайке они что нибудь подскажут? И там молчат. Как сговорились! Драма и Энциклопедия не комментируют винтажную старинную мебель, скиданную в кучу. Владельцы не догадываются, насколько эти деревяшки ценные-выставили, стоило мебели только тратить привлекательный вид. Сумрак молчит, когда Гарри натыкается на трупик серой полусгнившей крысы. Правда, Гарри даже рад-этот голос он обоснованно недолюбливает. Но раз ничего нет, им нужно ехать по другому делу. Что то менее серьёзное, чем убийство средь бело дня. -массовое похищение домашних любимцев? -Гарри даже не смеется. Он вчитывается в желтые страницы дела, пока Ким ждёт возле кинемы. -да, -кивок, протирает очки. -кто то похищает домашних собак и котов. Потом, что странно, возвращает их, однако последние мрут через два-три дня. У нас уже семь жертв. -эй, Логика и Полицейская Волна, про кого он? Животных, или их хозяев? Не то, что два названные-все двадцать четыре голоса молчат. Ну ничего-он просто усмехнулся, запрыгивая в мотокарету. Гарри Дюбуа смотрит на вечернее Ревашольское небо. Тёмно-синее, с голубыми, красными и оранжевыми мазками со стороны заката, оно серое в местах приумножившихся с утра облаков. Трепет..? Вообще ничего не скажешь? Нет, судя по всему. -с утра съели последнюю еду из холодильника. Остановлюсь возле универмага, забежишь? Список был с утра на его дверце. -подуставший за день тон Кима наконец перешёл на "ты". Пускай они ещё и в форме, уже свободны от обязанностей на сегодня. Без размышляющих в мозгу голосов Гарри даже не проваливается в мысли перед ответом. Он в принципе почти ни разу за весь день в себя не ушёл. Пару раз начинал глубоко задумываться обо всём на свете(делая вид, что над делом), думая, что голоса присоединятся к потоку мыслей, но нет. Глухо. Он кивает. Даже помнит этот самый список. -конечно. В цветастом и ярком магазине тихо. Пару людей встретились между рядами, половина из которых-персонал. Очень непривычно пересказывать пункты самому. Обычно кто то из голосов подсобил бы, а пока: яйца, молоко, овощи(морковь, зелень), рис, лапша, кофе. Смекнув, что сегодня они оба уже не захотят готовить, в список протискивается лапша быстрого приготовления. Возле кассы неприлично длинный стеллаж алкоголя. Дюбуа тормозит возле него, одаривает взглядом худые и длинные бутылки вина, маленькие пузатые-с виски, и, словно обычная вода в прозрачном стекле, водку. Электрохимия? Ало..? Нет? Нет. На кассу он не берёт ничего из этого-это лишь попытка достучаться хотя бы до одного, не самого приятного, но собеседника. Но один Гарри до сих пор ждёт в кинеме, надо бы поторопиться. Хотя, Ким сейчас не совсем собеседник. Нужно отдохнуть от разговоров, и пока он просто любимый. Просто подуставшее, заходящее рыжее солнце. Просто самый любимый на всём свете Гарри человек. Ну, вечер! Время перед самым сном. Самый сок, час пик того, когда голоса начинают говорить, подводить итоги сегодняшнего дня до тех пор, пока Гарри не уснёт. Но последний уже обнял Кима, прижавшись и придавив его своей тяжёлой лапищей, а голоса до сих пор молчат. Он уже ощущает накатившую сонливость, а Ким под боком уже мерно сопит-ни звука..Эй? ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Малыш Гарри, Гарри, Гарри... О! А вы тут, впервые рад вас слышать. А где остальные? Весь день чет молчат. ЛИМБИЧЕСКАЯ СИСТЕМА: Рад нас слышать? Приятно, приятно.. Как то же, липкое и сладкое небытие. В которое ты проваливаешься раз за разом, знаешь ведь? Оно течет, переливается всеми оттенками серости, спокойствия и лишёния доступа к внешнему миру. Э, по делу говори! Я вас вообще то спросил! ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Эта заснувшая макака ещё не осознаёт, что это мы, высшие, старшие, здесь правим. Макаки столь глупы и наивны. Стоит чему то выйти вон из рамок нормы, они бросаются к любому спасению, даже если оно тонет в морях серости.. Готов ли ты, Гарри, окунуться в серость ради ответа на свой вопрос? ЛИМБИЧЕСКАЯ СИСТЕМА: Если да-подумай над нужным, стоящим такой потери для мира, вопросом. Впрочем, Иллюзиум не треснет, если очередная звезда угаснет. В небе их миллионы, миллиарды.. Замечаешь ли ты, когда какая то из них пропадает? Нет. Понадеемся, что во сне ты подумаешь над этим. Спи. Почему то, когда этот голос отдаёт приказ, он, Гарри, наоборот просыпается. Сон был, но он его не помнит? Или ничего не снилось? Но Дюбуа нравится думать, что он проснулся сразу после этих слов, без всяких снов. Будто нарушает отданный приказ, ребёнок, который убегает из под надзора взрослого безнаказанно. Но без ответа. Что там с голосами то? Вечно эти двое ничего не говорят! Он стучит от нахлынувшего недовольства кулаками по постели. Тут же вздрагивает и оборачивается. Кима то не убил хоть!? -а где.. -под взглядом, по левую руку и сторону кровати, пусто. Толстое одеяло почти полностью примял Гарри. Расправляет кулак в ладонь, щупает под одеялом-место ещё теплое. Будильник не услышал? На уже не сонной морде появляется улыбка. Когда во сне к нему приходят эти двое-или он сам приходит?-Дюбуа спит, как мёртвый. Хоть десять купри кинемы заведите под окном-только подтянет одеяло и перевернётся. -Гарри.. О, доброе утро. -Ким тихо заходит в спальню, держа в руках свою белую, с оранжевыми внутренностями, кружку. Даже в домашней майке и разношенных спортивках он выглядит круто! Сразу пахнуло кофе-Гарри догадывается и чует сам, а не восприятие подсказало. Опять собираются молчать? -ты не услышал будильника. Он был семь минут назад. -да. Знаешь, мне нравится просыпаться под твой голос больше, чем под эти противные часы. -никакое плохое пробуждение не заставит его проглотить комплимент Киму. У последнего розовеют уши и натягивается ещё сонная улыбка. В уголках глаз становятся глубже морщинки. -вставай. Ванна свободна. -.... Эй, Эмпатия? Обычно она бы прояснила ситуацию. Но Гарри знает своего Кима так долго, что справляется без девятого, по счёту, голоса. "Мне приятно"-говорит Ким перед тем, как оставить Гарри в комнате и уйти туда, где тихонько шумит конфорка, шипит бекон и щёлкает тостер. -ребят, ну вы чего притихли то? Даже перед сном не поговорили. Давайте, сегодня я ещё дам вам помолчать, а завтра на работу! -указывает Гарри, стараясь делать приказной тон, а не молящий. Конце концов, это они в его голове, а он-её хозяин! Но где то глубоко на затворках извилин, под ложечкой, противно посасывает и щекочет какая то тревожная, длинная, усвоенная только часов за двадцать четыре, мысль. Гарри активно её игнорирует и не смеет думать. Что то не так. Они говорят с очень важным в деле наркоторговцем, но что то не так.. Ким задаёт ему дежурные и наводящие вопросы, пока Гарри осматривает, слушает, старается не нюхать всё, что вокруг. Они уже знают, что этот дрыщавый, хилый мужичок с козлиной бородкой знает всё, что нужно для дела. Нужно только расколоть, как можно быстрее, и повязать. Разговоры-формальности для убежденности. Выработанное за годы работы в Ревашольской Гражданской Милиции предчувствие подсказывает, что что то не чисто. Наркоторговец? Само собой, но это другое. Его квартира? Скорее всего, но это естественно-дом наркоши не может быть обычным. Жилки где то по бокам от почек волнуются полицейской чуйкой.. Эй, ребят! Ну пожалуйста, сейчас не время! Полицейская волна, хотя бы ты, ну! Ты же адекватный, умный, эй! Тихо. Всё внутри сжимается, чуйка не подвела, хоть и не сказала, что не так. Мужичок вынимает из кармана заточку-тонкую и достаточно длинную, что бы вогнать под ребро и, скорее всего, задеть какой нибудь важный орган. Ким мгновенно кладёт руку на пистолет, а Гарри секундно тормозит, выходя из раздумий. Встречается взглядом с наркодилером. Белки пожелтели, их рамка-красные лопнувшие капилляры. Мутные серые глаза и суженные, бегающие зрачки. Дюбуа за долю секунды материт Скорость Реакции, но она не особо то и понадобится. Нужна была Эмпатия. Острая заточка оставляет за собой линию на жилистой бледной шее мужичка. Точное движение костлявой трясущейся руки, и артерия разделена пополам. Когда тело падает на пол, горло прихлюпывает, изо рта вырывается хрип-бульк, секунду-вторая, с угла рта бежит кровь. Под головой с дебильной кепкой-нет, кепка была нормальная, просто чел носил её задом-наперед-растекается лужа алой крови. Если взять её на экспертизу, в ней найдется целый букет наркотиков, запитых алкоголем. В багровом пятне отражается, как два лейтенанта стоят в шоке. Тот, что в оранжевой куртке убирает пистолет обратно в кобуру. -дело можно смело убирать в висяки. Это был единственный источник информации. -говорит Дюбуа, пялясь на заточку в разжавшихся пальцах. -дело настолько серьёзное, что он предпочёл убить себя, чем говорить и гнить в тюрьме. Наши пять трупов и три пропажи останутся в незаконченном деле. -в голосе Кицураги проскакивает недовольство. Такое серьезное, большое дело, над которым они бегают уже неделю-в висяки! Вот так вот потерять прямую разгадку! Гарри почти виновато молчит, кода ждёт, пока Ким дойдёт до кинемы и сообщит о случившемся в участок, что сейчас они привезут труп. Он ведь мог догадаться. Мог додумать то, что случится. Это же такое грандиозное дело, и бегал этот ублюдок от них, лучших работников сорок первого, целую неделю! А сейчас..! Голоса подвели, в такой важный момент не высунулся! Никто! Дюбуа не удерживается и пинает труп по ноге. Та отлетает назад, остывающее тело принимает другую позу. -прекратите избивать труп, Лейтенант, это нам не поможет. Давайте поместим его в пакет.-сзади Кицураги уже разворачивает черный огромный мешок на замке. Он вдруг бросает взгляд сквозь очки на Лейтенанта, не спешит класть пакет на землю. -Лейтенант.. Как бы мне не хотелось, но сейчас бы не помешала "ваша" работа с трупом. Обычно они с вами разговорчивые. -Дюбуа хлопает глазами пару раз. Ким? Просит его поговорить с трупом? Не смотря на то, что, вроде как, не верил в это? Ха! Гарри мимолётно радуется, что Кицраги поверил в его шизофрению(о голосах тот знал, но беседы с трупами не признавал), как понимает-с ним его шизофрения не говорит уже вторые сутки. Обиделась, что ли? -даже не знаю.. -но всё таки садится на карты рядом с телом. Может, он ещё недостаточно умер для того, что бы с ним поговорить? -ну, приятель. При жизни поговорить не успели, может, сейчас поболтаем? -мертвец лежит пару секунд, и лишь слегка булькает новой порцией кровищи из разрезанной шеи. Не отвечает. Обиделся на то, что его пнули? Мертвецкие глаза кувыркнулись за тонкие, почти прозрачные веки, что только радушка со зрачком выпуклой сферой виднеются под кожицей. Даже не посмотрит на того, кто пытается его разговорить? Как невежливо! Вдруг он так и не ответит? Дело отправится в тоненькую папочку с остальными висяками рабочей пары Гарри-Ким. У них в этой папке всего пару дел, и пополнять её не хотелось ой как. А Жан? Святейшие, он умрёт со смеху! "У Гарри наркоша себя вырубил, что бы с ним не говорить!!"-Дюбуа почти слышит и видит, как напарник ставит кружку на стол, что бы не выронить от смеха."Гарри, с тобой даже наркоман не хочет говорить, ебучее ты говно! Ой не могу!". А потом, просмеявшись, тактично извинится и подчеркнет, что к Киму обвинение не имеет никакого отношения, хоть и говорил с убийцей именно Кицураги. Стоп. Мрачненькие мысли. Сумрак! Ты? Нет. Сам. Кажется, Ким думает, что Гарри всё таки разговорил кусок мяса, раз сидит неподвижно уже какое то время. Но дважды-ефрейтор спешит его разочаровать трагичным вздохом, когда поднимается с колен. -молчит. -немного.. Стыдно? Ким впервые, наверное, понадеялся на шизоидные способности Гаррье, а он подводит. Или он и правда просто придумал, что говорит с телами, что за глупость вообще! В ответ детектив едва кивает. Разочарование. -давайте упакуем его, пока не размяк. -тощий наркоша, по прикидкам Гарри, не весит и шестидесяти килограмм при росте едва ли выше Кима. Кожа да кости. Сумрак раньше бы подчеркнул, что если бы тот помер где нибудь в лесу-его один бы волчара обглодал и не наелся бы. Эх, вот бы Логику и Концептуализацию, что бы посчитать, сколько таких понадобится для того, что бы накормить одного волка.. -со мной сегодня никто не говорит. Не только труп. -в кинеме Гарри вдруг спешит оправдаться, сидя на переднем сидении. В обыденные дни он ездит сзади-там он может развалиться, откинуться на более мягкую, чем спереди, спинку, и задремать. На работе приходится ездить спереди-положено. В кинутом на Гарри взгляде и без Эмпатии читается немой вопрос. Поднятую бровь считать не сложно. "Все? Ты потрындел со всем отделом перед выездом." -ну, не люди. Голоса молчат, -толстый палец левой руки утыкается в висок, уткнувшись в густую капну волос. -и трупы, видимо, тоже. Со вчерашнего дня, представляешь? Только эти двое во сне, ну, стрёмные, я тебе про них рассказывал. Но они не говорят, что и как. -досадно, Лейтенант. Не то, что бы я в это сильно верил.. -в короткой паузе запрещает упомянуть недавнее различие с его словами. -но оставьте это себе. Вы хотели ознакомиться с делом, пока мы едем на место происшествия. -шатает сильно, посмотрю уже на месте.. -вздыхает, откидывается на спинку. Что же, с ним теперь вообще никто не будет говорить?? Ни трупы, ни собаки и насекомые, ни мусорные баки и деревья?? А как же Ревашоль! Ревашоль его любит и часто говорит, как рад, что Гарри его защищает и очищает. Может быть, как раз он скажет, в чём дело? Нужно поговорить, когда будет свободная минутка вечером. Выйти на крышу старой шелкопрядильной фабрики, посмотреть в небо, и поговорить. Конечно, минутки будет мало, обычно ответа приходится ждать дольше. Не зря в такие моменты Гарри может выпасть из мира минут так на двадцать. Что это? Стало тихо. Трясти перестало. Гари смотрит в окно-приехали. Двор зарос, детская площадка заржавела и гнила. Их встречает пустота и аккуратные взгляды из трёхэтажки тут и там. -что, совсем ничего? Снова? -выходной, но Ким всегда встаёт по внутренним часам раньше девяти, поэтому рядом постель уже остыла и в кровати Гарри один. Потолок нависает над ним бетонными плитами, но молчит. Окно тоже не отвечает, и часы на тумбе Кима, тоже. Как сговорились. Что, если это всё? Навсегда. Тишина в голове, нарушаемая только моим собственным голосом? Никаких споров между двадцатью четырьмя другими голосами. Никаких светских бесед по вечерам перед сном, размышлений, осмысления мыслей по восемь часов? Никакого самокопания, углубления в недры души, раскрытия её миру? Неужели теперь я должен делать это всё один? Без подколов, замечаний, шуток и оскорблений? А Внутренняя Империя..? Она была голосом моей чуйки и души. Без неё я не смогу! Я что, разучился полностью думать самостоятельно? Потаённая в недрах мысль вдруг вырывается потоком страха и ужаса осознания. Мгновенно вспотевает ладонь, Гарри хватается ей за простынь.. Ничего? Ах, да, нет голоса, который продолжал бы это против его воли. Нет того, кого он просил бы заткнуться. Свой собственный голос и мысли он полностью контролирует. И он больше не думает. Тело расслабляется, а испарина на лбу даёт заднюю и растворяется. Вот так вот просто..? Значит, никакого разрушения? Никаких приходов ужаса и незатыкаемых мыслей? Никого, кто будет думать против моей воли? Гарри подрывается-в глазах темнеет, но он перешагивает через одежду на полу и спешит к шкафу. Раскрывает дверцы, лихорадочно сдёргивает с плечиков, где весит зелёный пиджак, свой ужасный галстук. Он его давно не носит, Ким убедил, что его лучше убрать, раз он нашёптывает суицидальные мысли. Тем не менее, не выбросил. Ну же! Ты то должен говорить со мной! Он трясёт несчастную ткань в руках, тянет узоры и мнёт полосу украшения. Не выдерживает-накидывает его через голову на шею, узел уже был, ловким движением затягивает его. Слишком туго, ослабляет. С замиранием дыхания смотрит на пестрящие на ткани краски, ждёт.. Ждёт.. Ждёт.. Ничего. Молчит. Дверь комнаты тихонько скрипит, в комнате появляется ещё один человек. Его появление заставляет сделать вдох-лёгким на секунду больно. Вот он, Гарри. Стоит возле раскрытого шкафа, в одних спальных измятых штанах, и с пёстрым галстуком на шее. Смотрит так, словно дунул чего-глаза широкие, покрасневшие, с бешеным оттенком, но в то же время напуганные. Суженные зрачки постепенно расширяются, когда сердце перестаёт бить по рёбрам, а шум в голове, необычайно тихий, но оглушающий, стихает. -Гарри? Что такое? -Кицураги выглядит обеспокоенным, когда видит супруга Гарри в таком состоянии, да ещё и с этим омерзительным галстуком на шее. -Гарри? -тонкие черные брови почти сходятся вместе, когда Дюбуа подлетает и схватывает Кицураги в объятиях, всхлипывает воздухом, слёз ещё нет. Ким стоит пару секунд, после кладёт руки на широкую сгорбившуюся (Гарри многим выше) спину. -он молчит, Ким, -голос едва не утопает во вздохах отяжелевшего вдруг воздуха. -молчит, они все молчат. Он никогда не затыкался, Ким! Они все что, ушли? -Гарри, -обычно Гарри любил гладить его самого по голове, гладить ежик коротких волос на Кицураговом затылке, но теперь наоборот-тонкие пальцы зарываются в длинные, по всей области головы, волосы. Массирует кожу головы, а телом, как ребенка, слегка покачивает. Большой, разбитый, потерянный ребёнок. -тише. Дыши ровно, Гарри, дыши. -в руках массивный Гарри делает глубокий вдох-его необъятные лёгкие вскоре медленно, но по частям, его выпускают. Ким чувствует, как на его, едва ли прикрытое рукавом майки, плечо, падает что то мокрое и скатывается вниз по ключице, впитывается в белую ткань. Вот теперь слышит настоящий всхлип. -они никогда не молчали, Ким. -если до этого голос Дюбуа был быстрый и на панике, то теперь.. Такой грустный и потерянный. Расстроенный. Разочарованный. Смирившийся. -никогда, совсем. Я сколько помню, всегда были со мной, а теперь даже г-галстук молчит..-крупное тело под худыми руками содрогается. Кима щекочут влажные усы и бакенбарды Гарри. Его пальцы сжимают майку, цепляясь за единственного, кто готов сейчас с ним говорить. Ким старается незаметно вздохнуть.. И что, по вашему, он должен делать? "Не волнуйся, Гарри, твоя шизофрения вернется, вернутся голоса в голове, и мебель продолжит с тобой говорить"? "Зато шизофрению вылечили!"? Это определённо не та ситуация, в которой поможет психолог. Если они скажут, голоса раньше были, а теперь пропали, и их это беспокоит.. Их в лучшем случает уволят из РГМ и выпишут камаз лекарств. Кажется, Ким думает над словами так долго, что Гарри поднимает голову и одаривает его взглядом. Кимово сердце с фантомным треском разбивается- Гарри стоит с припухшими красными глазами, полными слёз, а щёки располосали блестящие солёные дорожки. -это навсегда, да..? -хриплый голос пропитан безнадёжностью и страхом. Ким поверил. Он, мать твою, абсолютно точно убедился и в голосах, и в галлюцинациях, и в диалогах с мертвецами, если их внезапная пропажа так отражается на Гарри. И пропади пропадом эти голоса, раз довели его Гарри до такого! -я не знаю. -Ким почти шепчет. Очень хочется сказать, что скоро прежнее шизоидное состояние Дюбуа вернётся, и трещать голоса будут с новой силой. Но в этом нет уверенности, это нельзя сказать наверняка. Вот бы залезть к Гарри в голову и вернуть всё на свои места, лишь бы он перестал всхлипывать, втягивая всё прибывающие сопли. -насколько часто появляются другие два голоса во сне, Гарри? -он пойдёт на поводу у его ненормальности. Поверит во всё, что угодно, и будет всерьез рассуждать над этим. Лохматые космы снова спадают вниз, на плечо Кима, вместе с головой. Чужие плечи приподнимаются, дрожа, и опускаются. Тяжёлый вздох-всхлип. -по разному всегда. Редко. -ответ максимально не утешающий. -давай так. -отстранить тушу Гарри, на удивление, не представляет трудностей. Тело мягкое, тёплое и податливое. Да, взять под контроль. Показать, что Ким контролирует ситуацию, что всё нормально, что он что нибудь сделает. Что бы второму не было так тревожно перед неизвестностью, что бы ощутил опору рядом. Платка нет, поэтому пальцами вытирает дорожки слёз с щёк. -не будем делать выводов раньше времени.. Подождём. Может быть, всё вернется само. А когда приснятся другие два.. Как их.? -Древний Рептильный и Лимбическая Система. -всхлюп носом-под ногами наконец ощущается опора, а руки Кима приятно прохладные. -Когда они приснятся, поговори с ними. Они наверняка тебе ответят, даже если не сразу. Не переживай раньше времени. -ладонь остаётся на тёплой щеке, и Гарри льнёт к ней, трётся, обхватывает тонкое запястье, что бы не убрали, и льнёт, льнёт, льнёт. Кивает. -да, хорошо.. Не переживаю раньше времени. Как скажешь.. -вздыхает постепенно прочищающимся носом и уже такими свободными лёгкими. -спасибо, Ким. -на желтоватом лице появляется улыбка. Профессионализм и трезвый разум-1, паника-0. -а это я уберу. Не хочу его на тебе видеть. -руку всё же убирают от Гаррьевого лица, и Кицураги, ослабив узел галстука, снимает через голову. Ужасный, опасный в прошлом предмет гардероба убирают на место-на вешалку к зелёному пиджаку. Ким давно бы его выбросил, как никак галстук едва не уговорил Гарри повеситься-но последний не даёт. "Ты что, Ким, он со мной уже столько лет! Это был подарок, я не могу дать тебе выбросить его! Пусть на полочке просто лежит.." Кажется, уже целую неделю ничего не поменялось? Почему это, кажется? Вот, в гостинной на календаре Гарри зачеркнул восемь дней, считая те три. Два неприятных голоса не снились-и намёка на них! Ни на них, ни на то, что всё встанет на круги своя! Ни кусты, ни тараканы, ни даже, самое главное, Ревашоль, с ним до сих пор не говорят. Каждую ночь Гарри поплотнее прижимается к Киму, и почти слышит, как у себя в голове тот желает ему удачи на сегодня.       Кто ж знал, что работу без голосов делать так трудно? Приходится подмечать абсолютно всё абсолютно везде, быстро и правильно. Без голосов совсем тоскливо, их потерю Гарри заполняет разговорами с Кимом, ох, бедный Кицураги-он и обычно то был не в восторге от посторонних разговоров на работе, теперь тем более. Раза три на дню тихонько говорит:"Лейтенант, я понимаю, что вам тяжело без остальных, но пожалуйста, я пытаюсь работать. Подождите конца смены.". Гарри правда пытается ждать, но потом подмечает что то ещё и непременно говорит об этом Киму. -Ким, знаешь, это так странно. Раньше, в первое время, я не мог отвечать Ревашолю, когда он вдруг со мной заговаривал. А теперь я сам говорю с ним, и не получаю ответа. Как думаешь, он всё ещё помнит про меня? Ну Ким! Хорошо, хорошо, до вечера, извини. -и так несколько раз на дню. Но дома Гарри либо забывает про всё это, либо уже не хочет, но говорит о своей проблеме редко.       Когда Кицураги нашёл Гарри, пялящегося в выключенный телевизор-обрадовался. Наконец то они вернулись? Говорят сейчас, небось. Но Гарри оборачивается и вздыхает. -думаю обо всяком, жду их. Нет никого. Идём спать? -и каждую ночь, на грани сна, едва ли шепчет Гарри в пустую комнату:"пожалуйста". Мольба не сбывается уже пятый день. ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Посмотрите, кто к нам заскочил. Неожиданный визит очень невежлив, но тебе мы всё прощаем, наш наивный мальчик. Готов поговорить с космосом? Осознать звезды и воззреть вселенные, Гарри? ЛИМБИЧЕСКАЯ СИСТЕМА: Когда миры просят прощения, всё вокруг схлопывается, происходит взрыв масштаба Иллюзиума. Когда миры виноваты, когда они недоглядели за вселенными, вселенные обозляются, но прощают. И ты простишь нас, вселенная. Я-вселенная? ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Каждая макака по своему вселенная, каждая вселенная по своему макака. Ты как минимум звезда. ЛИМБИЧЕСКАЯ СИСТЕМА: Наши младшие мирки снова в строю, маленькая вселенная. Готов ли ты снова в это окунуться? Миры извиняются, но так было нужно, звезда. Ступай на этот раз в спокойный сон. На часах снова десять минут после будильника, а ведь рабочий день! Кажется, или эти двое снова говорили во сне? Наконец то! Или нет, или показалось..? Ребят? Вы тут? Он не слышит ничего за шагами за дверью и скрипом. Не видит ничего, кроме улыбнувшегося Кима в дверном проёме. И не говорит ни с кем, кроме него. -доброе утро, Ким. -доброе. Я сделал завтрак, вставай. -он задерживает взгляд на мужчине. Нет, на его мозгах. Взглядом-лазером пилит насквозь. Помнит привычку Гарри не слышать ничего на свете, когда снятся они. Надежда блестит в глазах, но, кажется, Дюбуа просто крепко спал. В мозгах до сих пор не ощущается ничьего присутствия. ТРЕПЕТ:[просто: успех] Ревашоль сегодня сонный. Моторы мотокарет ревут лениво, из-за пробок и едут тоже неспеша. Редкие облака на небе обычно несутся, а сейчас нехотя ползут на встречу новому дню. Солнце светить не хочет, оно холодное, бледно-жёлтое, ещё укрывается серыми облаками, как многослойным одеялом. Ревашоль не спешит начинать день, но нужно-кто то да куда то спешит. Вам тоже нужно бы, через десять минут будет восемь тридцать. Ветра почти нет, он ленится сегодня. Не подгоняет никого, ни людей, ни мотокареты, ни облака, ни день. Каменные здания-великаны спят, закрыв глаза-окна занавесками, хропят трубами на крышах и скрипом старых перил в подъездах. Когда Ревашоль понимает, что вы с Кимом полностью бодрые, просыпается сам. Он препятствует вас, Гарри. И мы тоже приветствуем тебя. От мерного, негромкого голоса в голове тянет закрыть глаза и прислушаться к городу. Гарри выдыхает, и по Джемроку между зданий пробегает холодный ветерок; убирает волосы с глаз, получше заправляет пряди резинкой в хвостик, и облаков на небе, кажется, становится меньше, и солнце побольше выглядывает.. СТОП. Ребята! ДРАМА:[просто успех] Доброе утро, мессир! Мы скучали по вам! Приятно все вернуть на место, верно? ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ:[просто: успех] После спокойствия-разруха; после разрухи-снова спокойствие. Здравствуй. -Ким!! -Гарри подскакивает на месте, а Кицураги машинально бьёт по тормозам на секунду, сзади тут же сигналят. В них едва не впечаталась другая купри, и водитель наверняка орёт на них благим матом из кабины. -Гарри! Я за рулём, ты нормальный? -вырывается у вечно сдержанного Кима. Он едва заметно гладит руль-извини, знаю, не любишь резкие торможения и старты, я обязательно осмотрю твои тормоза вечером. Гарри нисколь не заботит, что они он едва не создал аварию посреди набитой дороги. -но Ким, они вернулись! И трепет, и Драма, и все остальные, Ким! Те два ненормальных мне снились сегодня, а я думал, мне показалось! И Ревашоль нас приветствует! -нас чуть не поприветствовал дорожный инспектор, штраф и автомастерская, Гарри. Я рад за тебя, но я был бы благодарен, если бы ты оповестил меня об этом более сдержанно. ЭМПАТИЯ:[средне: успех] "Гарри, если бы в нас врезались, я бы заставил тебя платить за ремонт моей малышки кинемы, штраф и компенсацию другому водителю. Я бы действительно порадовался за тебя, ели бы ты не закричал, пока я за рулём."-вот, что он сказал на самом деле. Ким глубоко дышит. Уже сейчас ты видишь, что он подуспокоился и готов действительно обдумать тобой сказанное. Он порадуется за тебя, но попозже. Сделай ему ещё кофе потом в отделе, и извинись. Он не будет злиться. И тебе привет! Спасибо, дружище, запомню. ТРЕПЕТ:[просто: успех] Под колёсами вашей купри кинемы шумит дорога. Рядом с вами шумит ветер, он обдаёт мотокарету, подгоняя, и шепчет тебе, что подсобит, и вы успеете к восьми тридцати. Когда вы приезжаете в отдел, там как всегда стоит гам, запах кофе и сигарет. Вокруг вас шумит Ревашоль. В твоей голове теперь тоже шумно. Так, как должно быть.