Дом сирот

                              *** Утро. Просыпаюсь от того что меня пытаются удушить чем-то мягким. Начинаю бороться за жизнь, и тогда подушка отлитает в сторону. Подскакиваю на кровати. Мои соспальнцы — так я их называю, уже бодро покидали комнату. Опять проспал. — Ты поокуратней дёргайся, чуть по носу не заехал. — Эмма недовольно подбирает подушку с пола. — Ну извините, мне жизнь дорога! — Вставай давай, почти все уже ушли. — Рик тоже здесь, да как обычно. — И тебе с добрым утром. — Слезаю с кровати и сразу направляюсь к выходу. — А постель заправлять кто будет? — А не похуй ли? — Мы уже стоим в коридоре. А зачем стоим собственно? Прохожу ещё немного, они стоят. — Ну что такое? Идём. — Дазая подождать не хочешь? — Рик облокачивается о стену, и задумчиво смотрит в конец коридора, выжидая появления нового друга. Точно, с просони даже позабыл о новом учасника нашей компании. Надо подождать. Ненавижу когда люди опаздывают, или делают что-то слишком долго, это так раздражает. Признаю, иногда сам этим грешу, но я ведь пытаюсь после начерпать упущенное время, а некоторым просто плевать. А сейчас что? Мы стоим тут уже хрен знает сколько времени. Чем он там так долго занимается?! — Я не намерен больше просто стоять! Давайте поднимемся к нему в комнату. — Не ори, сейчас он придёт. — Попыталась остановить мой порыв Эмма, однако я итак уже потратил слишком много времени стоя здесь, да ещё и встал позже остальных. Поэтому мне уже как-то всё равно на то, что она там говорит, пусть стоят и ждут дальше раз так хотят, а я пойду будить Дазая, а может и душить, смотря как дело пойдёт. Слышу как они со вздохом идут за мной. — Да чтоб тебя. — Бормочет под нос Рик за моей спиной. Поднявшись полестнице и пройдя к спальне Дазая, стучусь в дверь. Тишина. Даже не слышно шуршания одеяла или скрип половиц. Да он там совсем охренел?! — Дазай! Просыпайся давай! Всё, утро уже! — Джон, хватит так орать. — Правда, давай потише. — Зато, он точно услышит и проснётся. Тишина. — Может его там нет? — Эмма отталкивает меня от двери и дергает за ручу. Хочу возразить, но скрип открывающийся двери был быстрее моей речи. В комнате никого небыло. — Да он издевается! — Если продолжишь орать и возмущаться, то мы заклеем тебе рот. — Видемо он проснулся и ушёл раньше нас. Ничего на завтраке точно встретимся. И снова на завтраке я один. Эмма и Рик всё ещё моются, может Дазай тоже, он ведь может быть в душевой, точно не знаю, по всем кабинкам не шатаюсь. Занимаю стол и беру нам всем еду. Наконец приходят эти двое. — Ты один? — Как видите. Вот где его черти носят?! — Ладно, пойду спрошу у кого-нибудь из взрослых, может они знают. — По лицу Рика было понятно, что ему просто надоели мои возмущения. Ну и ладно, пусть идёт и узнаёт где этот потерянный шатается. Живот начинает подавать признаки жизни, совсем про еду забыл, с этим всем. В такие моменты меня нервирует, то что я такой нервный. Когда я доедал кашу, вернулся Рик. Он был каким-то взволнованным и немного бледным. Это не хорошо. И вот тут два варианта; либо ему некто не ответил, либо Дазая забрали в новую семью. Но немного подумав, откидываю эти предположения, ведь Рик не выглядел бы так. Да что тут происходит. Эмма тоже замечает идущего брата, и с немалым интересом наблюдает за его эмоциями. — Так что? — Спрашиваю, когда он уже подошёл к столу, присаживаться не стал. — Мне сказали, что Дазай вышел ночью из комнаты и в темноте случайно упал с лестницы. Он сейчас в лазарете.- Мы с Эммой в замешательстве. Настроение упало ещё ниже. Но ведь он свалился с той коротенькой лесенке, пока спускался на второй, ведь так? В таком случае нечего переживать, сломанным носом отделается. — С лестницы которая ведет на второй? — Уточняет Эмма, она выглядет взволнованной и немного испуганной. — Нет, с лестницы ведущей на первый этаж.- Чёрт. Тут уже бледнею я. Это не хорошо, очень не хорошо. Помню так уже кто-то падал, и остался инвалидом. Вот нахрена он пошёл ночью по дому шляться?! Какие черти понесли?! — С ним всё хорошо? Навестить можно? — Эмма встаёт из-за стола. — Да, мне сказали, что он уже очнулся. — Тогда пойдем. — Мы оставили еду на столе, и под негодование сверстников быстро направились в медпункт. Что было странно по прибытию мы обнаружили то, что дверь заперта. Да что сегодня за утро такое?! Вот всё через жопу! Надеюсь день пройдёт лучше. В итоге нам пришлось искать отошедшего по своим делам доктора Джейса, так как ключи были только у него и у бабушки, но тревожить её не хочется. Зачем вообще запирать кабинет? Доктор обычно так не поступает. Когда мы наконец нашли его, он смотрел на нас как на идиотов, ведь видете ли не помнил он, что что-то там запирал. Петух беспамятный. Но спустя время наших непрерывных уговоров, всё же соизволил поднять свою задницу и пойти с нами, пусть и с долей недоверия. — Но учтите ему нужен покой. — Уже подходя к кабинету говорит док. — Никаких криков. — Вставляет ключ в скважину. — Никаких оров. — Ключи медленно проворачивуются. — И прочего шума. — дверь с противным щелчком отворяется. Док хмурится и вытаскивает ключи, дергает за ручку, дверь открывается. — Всё готово, а теперь идите и не трогайте меня больше. Мы заходим в кабинет, и проходим вдоль стены к следующей комнате. Там на койке около окна лежит вроде живой Дазай и читает какую-то книжёнку. — Ну и куда тебя понесло средь ночи?! — Подхожу вблизь. Плевать на привецтвие, настроение итак испорчено. Бедный полуночник удивлённо смотрит, и откладывает книгу на тумбочку. Замечаю что одна из рук загипсованна. — Доктор сказал же, не орать. — Эмма даёт мне смачный подзатыльник, и после этого пыл мой немного подослобивает. — Ты как? Как себя чувствуешь? Зачем ночью ушёл? — Уже лучше. -Поганец мило улыбается. — Доктор сказал, что мне повезло отделаться только переломом, и ещё незначительными ссадинами. — Ладно, то что этот придурок-полуночник жив уже хорошо. А то мог так ёбнуться, что потом не откачали бы. — А ведь могло быть и хуже. Не делай так больше. — Вставляет свои ненужные пять копеек Рик. То что он говорит итак всем очевидно, будто бы без него мы бы не за что не догадались. Иногда он меня раздражает. — Так куда ты попёрся посреди ночи?! — У меня уже не хватает терпения, в первый раз Дазай проигнорировпл мой вопрос, но во второй обязан ответить точно. — И вообще, зачем заперся? — Ночью… Ночью я ходил в туалет. А дверь запер так просто на всякий случай. — Ды ты изд… — Мне заткнули рот и я не смог воскликнуть свою реплику. Вот гады а! Впрочем если не считать этого, то мы мило беседовали в остальном время. Просидели в полете с Дазаем где-то минут тридцать, а потом отправились по своим делам. Осаму помахал им в след рукой. Он остался один… Или нет? Под подоконником в промежутке между койкой и стеной что-то начало подавать признаки жизни и шуршать. Вернее кто-то. Дазай убрал свисающий край одеяла и тихо, совсем негромко рассмеялся. — Пхах… Занаешь а тебе очень идут растрёпанные волосы. — Ты бы так не улыбался, если бы знал каково это сидеть загнувшись в три погибели, дыша пылью. — Хозяин аметистов, с хрустом в спине ели выкоропкался из «ловушки» и пихая ноги инвалида в противоположную от себя сторону, залез на койку. — Как же всё болит. — Да ладно, ты всего пол-часа там сидел. — Ладно, упустим. — Фёдор внимательно смотрит на Осаму. Ухмыляется. — Знаешь, меня забавит то, какие бредни ты им наговорил. — Почему это? Я же не предатель. — Шатен копирует гримасу Фёдора. Тянется к нему, и быстрым, окуратным движения здоровой руки растёгивает воротник рубашки, пальцами нащупывает цепочку. — Ты обещал подарить. Мы ведь теперь за одно. — Да, конечно. — Достоевский убирает руку своего единомышленника, снимает крестик на цепочке. Подползает к Осаму, и застёгивает у него на шее. — Теперь он твой.                                * * * Я просыпаюсь от боли в голове. Оглядываясь по сторонам, первые несколько секунд в глазах темнеет, а стоящие рядом предметы размываются в есле узнаваемые силуэты. Когда зрение приходит в норму, начинаю понимать происходящие и замечаю сидящего возле меня Фёдора. Аметисты смотрят в самую душу. Он сидит молча, и ждёт пока я приду в себя. Это ведь из-за него я упал с лестницы. Что он тут делает? Зачем пришёл? — Что ты тут делаешь? — Спрашиваю охрипшим голосом, в горле неприятно сушит. — Просто пришёл тебя проведать. Они говорят, что ты случайно упал с лестницы. — Случайно? Разве не из-за тебя это произошло? — Он не успевает ответить, так как я не желаю слушать оправдания и просто продолжаю свою речь. — Когда я падал, успел увидеть тебя. Скажи, для чего ты попытался меня убить? — Молчание. — Как думаешь, что сделают взрослые, если узнают? — Тебе нужны доказательства. — А вот и нет. Они верят словам, и если это так то тебя отправят куда-то за дом.- Всё же мне вполне хватает сил чтобы ухмылятся. — Ребята все мне рассказали. — Собираешься отомстить? — Нет, если ты расскажешь правду зачем это сделал. Всю правду. — И каковы гарантии, что после получения информации, ты не сдашь меня? — Никаких. Но если откажешься говорить, то тогда точно отправишься куда-то за домом. — Он молчит, думает чтобы ответить и наконец вздохнул начинает рассказ. — Если будешь перебивать ничего не расскажу. — Послушно киваю головой. — Видешь ли, этот дом — странное и одновременно страшное место. Здешние воспитатели приносят жертву своему Богу, и в числе этих несчастных я оказаться не хочу. Здесь нет никах гарантий, что ты вообще выживешь. Я просто делаю так, чтобы они не выбрали меня. Ты был идеальной кондедатурой; только приехал, ещё ни с кем толком не познакомился, правила ещё не въелись. И они как раз хотят, чтобы жертва не сильно въедалась в память сирот. Если бы ты умер упав с лестницы, тогда бы башкушака объявила что тебя забрала новая семья, и следующие жертву начали бы искать только через месяц. До этого можно жить спокойно. Теперь если ты объявишь о том, что я тебя столкнул — меня так сказать отправят на «воспитательные работы» с которых уже не вернуться. — Фёдор замолкает и смотрит мне в глаза. То что он рассказывал конечно интересно, но правда ли это? Смотря на него несвоевольно начинаю вереть. - Если не вдаваться в подробности, то нас убивают и что-то делают с телами. Выпуститься удаётся немногим. Давай обсудим остальное после того как тебя выпишут. - Неужели всё это время ты собираешься, представлять других? - Я не знаю что спрашивать, нужно подумать, инфонмации должна усвоиться. И ведь это ещё не всё! Теперь голова болит еще больше. - Не только. Хочу узнать, что это за Бог и для чего это всё. - Я тоже. - Что? - Я тоже хочу с тобой копаться в этом всё! - Черноволосый смотрит на меня в каком-то замешательстве, пытается понять шутка ли это. Но я ведь серьезно! Тем более это гораздо интереснее чем просто бесполезно проводить свои будни за непонятно чем. - Так и быть. Теперь нас двое. - Он достаёт из под воротника крестик на цепочке и легонько целует. Мне сразу понравилась эта безделушка; подвеска с красивым серебрянным крестиком и с каким-то маленьким камушком красного цвета посередине. Фёдор замечает мой заинтересованный взгляд и изгнав бровь смотрет на крест. - Нравится? - Очень. - Смотрю то на крест, то на Федю, о идея! - Феденька, а давай обменяемся какими-нибудь вещичками. К примеру ты мне крест, а я тебе...ммм...вобщем сам можешь выбрать. Так в знак дружбы и объединения в детективы. - Хах, ну ладно. Подарю его тебе в знак... Погоди-ка, как ты меня назвал? - Феденька. А что такого? Буду тебя так теперь называть. - Ладно, тогда я тебя 'Саму, или Осаму. - Смеюсь. Ну а что, прикольно. Меня мало кто по имени называет, да звать Фёдора - Фёдором постоянно как-то не очень. Стук. Из-за двери раздаются голоса, кто это и что говорит я разобрать не могу. Ручка дёргается, однако дверь так и остаётся закрытой. Ещё стук. - Вот же. - Теперь Федя перестал улыбаться и стал выглядеть каким-то недовольным. - Припёрлись. - Кто припёрся? И почему дверь заперта? Док говорил, что они всегда должна быть открытой. - Дружочки твои пришли. А заперся это я, чтобы не мешал никто. И еще, будет не хорошо, если нас сейчас увидят вместе. - Почему? - Потому что, у меня очень плохая репутация, я тут что-то типо "демона", и если меня увидят здесь с тобой, то конечно подумают, что я причастен к твоей ночной прогулке. Долго объяснять. - О~ Демон Федя...хехе...Это они прозвище такое дали? Объясняй давай, времени ещё много. - Конечно времени много, ключей то у них нет. - Он снова улыбается. - Про прозвище они сами потом расскажут. Только не говори им, что мы знакомы. Уже после того как пройдёшь испытание в библиотеке можем не скрывать общение. И не спрашивай у них о Боге и жертвах, им ничего не известно. - Всё понял. - Оказывается Федя без меня дочитал ту книгу, так как думал, что со мной всё кончено. И поскольку прочитали мы её оба, то теперь сидели и обсуждали сюжет. Обсуждали до тех пор пока за дверью не послышалась какая-то возьня. - Чёрт, у них ключи. - Достоевский уже хотел было вскочить с кровати и уйти куда-нибудь за ширму, но я опередил его и дёрнул за плечо. - Что творишь? - Спрячься здесь. - Указывают на промежуток между кроватью и стеной, хорошо что там еще был подоконник, если Федя туда залезет, то его точно не спалят. Так он и сделал, быстро сполз в это пространство, ну вернее как сполз, это я его столкнул - так быстрее. Когда он уже туда залез, мы услышали как дверь открылась. Я быстро свешиваю часть одеяла и беру книгу, открываю где-то в середине.                               * * *