Напрочь все недоговоренности

— Торжественно клянусь, что сегодня я буду вести себя прилично, профессор. — Только сегодня, Поттер? Да и мне казалось, что ты на это не способен, — насмешливо проговорил Северус и тут же получил тычок волшебной палочкой, отчего многочисленные листочки в руках профессора взлетели на воздух. Снейп среагировал мгновенно, по мановению руки собрав обратно сценарий, огляделся, дабы предотвратить нежелательные последствия, но ближайшие люди находились в двадцати метрах минимум и не занимались разглядыванием актеров. Профессор облегченно выдохнул, но тут же грозно посмотрел на Гарри. —Насколько я помню, вне школы тебе запрещается колдовать. — Вы меня недооцениваете. Я не стал бы раскрывать… — Гарри изобразил вечно суровое лицо профессора — «великую тайну» — протянул он, растягивая слова Северус лишь пожал плечами и снова уткнулся в скрипт. Реплик было много. Нет, реплик было ОЧЕНЬ МНОГО. Он хотел бы выучить их все дословно, проработать реакции и сделать все так, как задумывалось авторами сценария, но количество информации превышало все мыслимые значения. По особой договоренности с режиссерами и сценаристами Северус Снейп импровизировал. Как говорили на площадке, получалось у него достаточно неплохо. Ну, по крайней мере он не запинался, использовал исключительно подходящие по контексту слова и вообще был умницей.

***

Послеобеденная жара на площадке изнуряла всех. Гарри лениво потянулся на своем жутко неудобном стуле (профессор не позволил ему наколдовать подушки, потому что они «обязательно привлекут внимание»), сделал попытку обрызгать водой профессора, но тот лишь отмахнулся от него, продолжив чуть слышным шепотом зачитывать заклинание прохлады, параллельно читая сценарий. Как досадно, управление стихиями и прохладным освежающим ветром в том числе они ещё не изучали. Мимолетную мысль пойти подоставать кого-нибудь другого Гарри откинул сразу. Ему почему-то казалось, что профессор будет злиться и ревновать. Ну, или Гарри хотел в это верить. В любом случае, даже разговаривать сейчас с кем-то кроме профессора было лень, поэтому он достал телефон и залез в соцсети. — Профессор, посмотрите, тут про вас пишут, — Гарри повернул телефон экраном к старшему, чтобы он увидел комментарий, но тот даже не обратил внимания и только поморщился. — Опять рассказывают о том, какой у вас прекрасный голос. Я, между прочим, ничего подобного не замечал. Врут? — Может и врут, мне-то откуда знать? Не мешай. Скромность профессора забавляла Гарри. Он, конечно, посмотрел уже не одно интервью Снейпа, как актера («как актера» потому что он по совместительству ещё и преподаватель зельеварения), по три часа слушал на повторе его речи, не совсем вникая о чем он вещает и давно понял, что голос у профессора просто великолепный. Точнее, Гарри пришел к такому выводу, что все, что делает Северус, великолепно. Даже френдзонит он просто сногсшибательно. — Профессор, а вы уже репетировали сцену на ступенях? Снейп наконец-то соизволил обратить на Поттера внимание и, нахмурившись, показал на сценарий: — Ты не поверишь, но именно этим я сейчас и пытаюсь заниматься, пока ты меня отвлекаешь. Сказал же, что будешь вести себя тихо. Дай мне полчаса, потом пойдём на площадку. Гарри совсем по-ребячески надул губы и снова уткнулся в телефон. — Полчаса, говорите? Ну ладно. В любом другом случае Снейп точно бы поддержал игру во взаимные обиды, но сейчас ему правда было не до этого. Съемки фильма и преподавание зельеварения накладывались друг на друга, а халтуру и ошибки на работе он считал для себя недопустимым. Самоуверенный маленький гремлин, как про себя окрестил Снейп Поттера, не волновался ни капли и отрабатывал ровно то, что требовал режиссер. Северус вдруг поймал себя на мысли, что начал завидовать ученику, но быстро выбросил лишнее из головы. Как только Снейп проставил необходимые маркеры сцен и отметил эмоциональные точки, он поднялся со стула и похлопал младшего по плечу. — Я закончил. Пойдём на площадку, быстро пробежимся по тексту вдвоем, а потом присоединимся ко всем. До ступеней башни они шли молча, но Гарри словно затаился, будто замыслил какую-то шалость. Снейп не знал, почему вдруг у него возникло такое ощущение, но точно понимал: ему это не нравится. Как бы между прочим он спросил: — Ты помнишь своё обещание, Поттер? — Конечно, профессор, — лучезарно улыбнулся ему Гарри и ускорил шаг. Присутствие Гарри рядом совсем не располагало к работе. Наоборот, Снейп периодически отвлекался, и смеялся в кулак над неловкими попытками Поттера величественно и красиво упасть на колени, или шикал на него, когда младший пытался то расправить магией, постоянно путающуюся замысловатую древнюю одежду, то привлечь к себе копию сценария, скрытую от чужих глаз заклинанием невидимости. Но даже со сценарием перед глазами постоянно говорил, совсем не то, что нужно. К концу их самостоятельной репетиции они настолько устали друг от друга, что присели поодаль от остальных членов съемочной площадки и замолчали. Профессор хмурился, пытаясь перестать винить себя за безалаберность ученика, но аргументы вроде «вам же было весело» не помогали ему оправдать собственную беспечность, а еще то, что Гарри нарушил обещание вести себя прилично, что конечно подразумевало не использовать магию. Он вздохнул, снова открыл скрипт и пробежался глазами по ремаркам. Впереди были съемки чуть ли не единственной эмоциональной сцены героя: надо подготовиться как следует.

***

Гарри жалостливо вздохнул, изо всех сил пытаясь этим привлечь внимание профессора. Тот ничего не замечал, навечно уткнувшись в свой сценарий. Тогда Поттер решил сделать ход конем. — Профессор Снейп, внимание. Взгляните на меня. Ход конем удался, Северус вскинул голову и непонимающе уставился на ученика. — Что такое, Поттер? — Сейчас покажу вам чему я научился только что. — Ну, покажи, — отложил в сторону листы профессор. Гарри состроил серьезное лицо, и наколдовал три шарика, размером с золотой снитч. Профессор тут же кинул на него осуждающий взгляд, но прерывать не стал, людей поблизости не было. Поттер пару раз подбросил шарик, проверяя вес и ловко перекинул его в другую руку, тут же поймав следующий мяч и опять перебросив в другую ладонь. Выглядело это забавно и очень залипательно, даже напоминая шуточный гипноз. Северус неосознанно улыбнулся беззаботству ученика, который, в свою очередь, подбросил шарики выше чем обычно, быстро пробормотав какое-то заклинание, отчего они сначала распались, каждый на несколько идентичных шариков, а затем, с негромким хлопком рассыпались миниатюрными фейерверками. Профессор расхохотался так, что привлек внимание половины съемочной группы. Гарри, оставшись доволен произведенным эффектом, подхватил смех старшего, невзначай задел щекой о руку, которую Северус опустил на его плечо, и выдал: — У вас такой красивый смех, почему вы так редко смеетесь? (он только для тебя смеется, непонятливый ты) Профессор покраснел и хлопнул его по спине. —Не начинай, Поттер, дразниться будешь после съемок. Ученик на это только покорно кивнул и, тáя в душе от прикосновения и мимолетного поглаживания по спине, неохотно поплелся за профессором на площадку. Там царило привычное всем оживление, гримеры и костюмеры то и дело подлетали к ним, чтобы поправить укладку волос, выровнять складки одежды, стряхнуть несуществующие пылинки и прикрыть румянец на щеках. Снейп считал, что краснеет из-за жары, и был очень этим недоволен. Гарри вдруг с ужасом понял, что краснеет, потому что пялится на профессора. А еще он понял, что сейчас начнутся съемки сцены, в которой Дэниэл Рэдклифф, герой Гарри лежит на коленях Алана Рикмана, то есть Северуса. Гарри на коленях Северуса. И никак иначе.

***

В этом проекте Снейпу легко давалось перевоплощение в героя, а потому иногда ему казалось, что он не играет роль, а просто называет самого себя чужим именем и ведет себя так, как поступил бы сам. Одна только мысль об этом повергла его в шок. Не каждый день по голове бьет осознанием, что ты не можешь выйти из образа, а вдруг и вовсе навсегда останешься Аланом Рикманом и будешь ждать своего Дэниэла пять лет? (сюжет фильма такой, если что) Позже, обдумывая, почему же его так сильно переебывает, Снейп так до конца и не понял: в нем говорит Рикман, который жизни не представляет без Дэниэла, или действительно Северус настолько потрясающий, что он взял и влюбился в своего ученика самым мерзким образом? В любом случае, им обоим было очень тяжело. Снейпу, потому что Гарри от него отлипал тогда, когда никогда, а Поттеру потому, что он видел профессора каждый день, все лучше узнавал его и тонул в своих ужасных чувствах. Дружить как нормальные люди у них не получалось. Они всегда были слишком далеки и в то же время близки друг к другу. Казалось, что они играют (а играют ли?) в несостоявшуюся парочку. Переплетение ладоней и модный в Хогвартсе скиншип стали чем-то привычным и обыденным для учеников школы, удивлялись этому только профессора. Но для Северуса это был единственный способ понять, что все-таки с ним творится. Алан Рикман он или Северус Снейп? Играет он или на самом деле все больше влюбляется в партнера по съемочной площадке? Провокации ни к чему не приводили, Снейп запутывался все больше и все сильнее растекался лужей при виде ученика, терпеливо сносил все его гремлинские улыбки и доебы, из-за чего чувствовал себя все хуже. Его уже не на шутку начал волновать вопрос: Гарри со всеми так дружит? Или только с ним? В том, что Поттер считает их отношения дружбой, профессор не сомневался. Гарри и вел себя как образцовый друг — постоянно посылал бумажных журавликов с самыми глупыми шутками, покупал на двоих шипучий персиковый чай перед съемками, поддерживал глупые, но расслабляющие разговоры о Хогвартсе… И издевательски красиво улыбался. Всегда. Снейпу иногда казалось, что у него сердце выпрыгнет, если Гарри еще раз улыбнется. Но Гарри улыбался, сердце оставалось на месте, а Северус убеждал себя в том, что еще не все потеряно, и он сможет выйти из ситуации победителем. Исходов он видел два: либо произойдет чудо и Гарри ответит на чувства, либо они продолжат так «дружить», и вот тогда-то он окончательно ебанется. — С вами все в порядке, профессор? — Да, Поттер. Нога просто затекает, — проговорив извиняющимся тоном, неловко улыбнулся Снейп. — Я справлюсь. «Справлюсь, если ты перестанешь так улыбаться и ерзать на моих коленях». Приемлемую позу для съемки все никак не удавалось подобрать. То Гарри соскальзывал с колена профессора, то его лица не было видно за рукой. Снейп, впервые пожалел, что согласился сниматься в фильме. Впервые за эти два с половиной безумных месяца. Он не чувствовал себя уставшим, и боль в затекших конечностях его не слишком беспокоила. Он даже был уверен, что делал все абсолютно правильно: красиво и чувственно смотрел, держал Гарри именно так, как положено. Как самое драгоценное в его жизни. И ломал голову над тем, как перестать вздыхать каждый раз, когда Дэниэл (или Гарри?) на него смотрит. По спине побежали мурашки, мочки ушей покраснели, и Снейпу стало очень стыдно за то, что он позволяет себе подобное на работе, но ничего не мог с собой поделать. Его будто подменили с самого начала этих съемок. Время шло, а профессора так и не отпускало. Будучи профессионалом, он всегда безукоризненно выполнял указания режиссера, не доставлял хлопот персоналу и терпеливо ждал окончания съемочного дня. Теперь же к бесконечным (и неудачным) попыткам выкинуть Поттера из головы хоть ненадолго, прибавилось то, что он периодически на него засматривался, постоянно дотрагивался до него, иногда даже мешал визажистам и костюмерам, если считал, что они подошли к ученику слишком близко.

***

Съемки почти подошли к концу, у них осталось всего пять совместных сцен, и, осознав это, профессор запаниковал. Что, если у него это все не закончится? Он так и будет мучаться? До конца дня Снейп думал только о том, что ему жизненно необходимо поговорить с Поттером. Он уже достаточно взрослый и умный, поможет разобраться с тем, что творится в его голове. И, может, даст пару советов, как избавиться от ощущения, что чувства персонажа стали и его чувствами тоже. Но как только им выдался шанс поговорить наедине, Гарри налетел на него с объятиями и восторженно затараторил: — Мне дали посмотреть кусочек, профессор, вы бы видели, какой вы там красивый! Взгляд — просто фантастика! Настоящий Алан Рикман, влюбленный без памяти. Вы просто супер! Северус только грустно улыбнулся справляясь с разрывающими сердце чувствами и сказал: — Гарри, я не играл. (первый раз назвал его по имени (´. .̫. `)) С губ Поттера сорвался нервный смешок. — В смысле? Вы совсем ничего не делали, пока я так грациозно лежал в обмороке? Профессор Снейп, вы хотите заставить меня на вас ругаться? Или хотите, чтобы я восхищался вашим мастерством? Поттер хитро прищурился и попытался улыбнуться. Улыбнуться не получилось. Снейп был слишком подавленным и печальным. Гарри внимательно посмотрел на старшего. — Профессор, перестаньте молчать. Давайте поговорим. Говорить, собственно, было не о чем. Гарри все прекрасно понимал, но непреклонно делал вид, что у него самого все в полном порядке. Что ни разу не екало сердце между дублями, когда он ловил взгляд профессора, обращенный к нему, что не прошибало искрами, когда Алан Рикман его касался, дарил лотосы и треклятые фонарики, что сам он не смотрел на него так, словно готов был подарить ему весь мир. Зачем он притворялся будто все хорошо? Он не знает. Возможно ему было страшно, он не был готов принять последствия его глупой любви к профессору. Гарри долго думал над тем, что на самом деле между ними происходит, и ни к чему внятному он так и не пришел. Северус его преподаватель, значительно его старше и между ними просто не должно быть места для симпатий и чувств, переходящих границы учителя и ученика. Закрываться от профессора не было верным решением, но в сложившейся ситуации оно показалось ему правильным. Гарри запер в себе все то, что так и норовило вырваться наружу, и попытался стать профессору хорошим другом: отзывчивым, внимательным и заботливым. Теперь, после долгих совместных съемок, где среди всего окружающего общества они больше всех были близки друг к другу, они часто вместе обедали, доставали друг друга по поводу и без, но при этом отчаянно пытались держать дистанцию, которая с каждым днем все сокращалась. Когда Снейп сказал, что он не играл на съемках, внутри у Гарри сердце остановилось и дыхание сбилось. Все наконец встало на свои места. Пришло осознание того, что быть Дэниэлом Рэдклиффом — это непозволительная роскошь, раз внимание Алана Рикмана так сильно волнует его сердце. Поэтому он решил все прояснить, чтобы между ними не осталось тяготеющих душу и сердце недопониманий. — Профессор, вы так и будете молчать? — устало спросил Поттер. — Мне нечего тебе сказать, Гарри. — Совсем? Северус кивнул и отвернулся в сторону. Уши опять запылали, в груди противно заныло, защипало глаза, в горле комом встали слова, которые он бы очень хотел сказать, но не мог. Духу не хватало. — Я вижу, что вас что-то беспокоит. И мне нужно знать, что именно, — Гарри снова предпринял попытку завязать разговор. — Я ведь волнуюсь за своего профессора. — Нет нужды. Шумно выдохнув, Поттер встал и принялся расхаживать по аллее, где они обычно вечером болтали о всякой ерунде, если оба оставались на площадке до утра. Северус наблюдал за ним из-под опущенных ресниц и пытался успокоиться, отрезвить свой разум и выдать хоть что-то, чтобы Поттер перестал быть… таким. — Все в порядке, Гарри. — Именно поэтому вы от меня как от огня отшатываетесь в последнее время, и разговариваем мы только на площадке? — Но ты уезжал. У нас было бы совсем немного времени, так что… — И вы раньше уезжали, но я не забывал о том, что мы друзья, и вам интересно, что со мной происходит. Наказывать ученика за свои чувства, лишая общения, было глупо. Но Снейп решил поступить именно так, о чем сейчас очень жалел. Гарри впервые предстал перед ним в таком состоянии: он был взвинченным и до крайности возмущенным. А еще очень-очень грустным. «Если бы он накричал на меня, — подумал профессор, — мне было бы легче». Но Гарри не кричал. Он только смотрел так, что сердце наизнанку выворачивалось. Снейп почувствовал, что задыхается. Быстро проговорил заклинание очищающее дыхательные пути. — Я не специально, просто… просто так вышло. Прости меня. — Прощаю. Всегда прощаю, — тихо ответил ему Поттер. — Кажется, у нас проблемы, Гарри, — осторожно начал Северус. В голове все перепуталось. Ноги немного дрожали, поэтому он наколдавал скамейку, тут же опускаясь на нее, посмотрел на своего ученика снизу вверх. Присев рядом, Гарри приобнял Северуса за плечи, запустил тонкие пальцы под рукав футболки и обреченно проговорил: — Знаете, мне тоже кажется, что у нас проблемы. Кто первый? Кое-как собравшись с духом, Северус начал длинную пространную речь про влияние персонажа на свою судьбу. Поттер терпеливо слушал и совершенно по-идиотски улыбался, так чертовски красиво. — …и я подумал, может быть, я слишком увлекся этой историей? Не знаю, Гарри, у меня каждый раз чувство, что из меня душу вытрясли. Снейп покачал головой и снова опустил глаза, боясь столкнуться с осуждающим взглядом. Когда все было вот так, без камер и людей вокруг, его током прошибало рядом с Гарри. Ему хотелось трогать и целовать его везде, где можно, и где нельзя тоже хотелось, но он изо всех сил сдерживался. Он не знал, как объяснить, что был серьезен даже в тех моментах, когда реакцией на его действия был заливистый смех, что пережить конец съемок и расставание, после которого они не будут видеться три месяца он не сможет, как бы не пытался, что отпустить Гарри Поттера для него все равно что смерть. Он так отчаянно хотел объяснить хоть что-то, что не мог подобрать слов, и только растерянно водил пальцами по колену ученика, вырисовывая на нем какие-то корявые буквы. Разговаривать не хотелось. Каждый думал о чем-то своем, переваривая все то, что произошло за последние несколько месяцев. Они оба совершенно не представляли, что теперь делать, куда двигаться дальше и как смириться с тем, что последняя надежда на сохранение прежних отношений бесследно исчезла. Стало понятно только то, что как раньше уже не Будет. Снейп все отчитывал себя за податливость, за то, что не смог удержаться от того, чтобы заступить за грань дружбы. А Гарри… Гарри подумал, что сейчас самый подходящий момент… — Профессор, — тихо сказал он. — Профессор Снейп, я люблю вас. Как бы не пытался Северус не влетать с разбега в эти нелепые и неправильные отношения, полуночное признание Гарри сломало его окончательно. Он нежно целовал губы этого маленького бесенка, даже не заботясь о том, что их здесь могут увидеть. Самообладание, которым Северус всегда гордился, потеряло все права. Сейчас его разум затуманила одна навязчивая мысль: Гарри Поттер. Его губы, такие мягкие и податливые, горячие, жадные до прикосновений ладони, смешная растрепанная шевелюра вместо нормально уложенной прически, ярко блестящие зеленые глаза… Это был его Гарри. Именно тот, в которого Северус, кажется, влюбился еще на первых пáрах зельеварения, когда он украдкой любовался им, притворившись, что читает, (или учит сценарий (¬‿¬)), и к которому его тянуло все сильнее с каждым днем. — А у нас точно все получится? — шепотом спросил Поттер, запустив ладонь в волосы Северуса. — У нас нет выбора, Гарри, — выдохнул профессор ему в губы. — У нас уже давно нет выбора.

***

Уже через пару дней новоприобретенная парочка отправится обратно в Хогвартс. Теперь все будет иначе, это понимали они оба. Хотя, переживали они, как оказалось зря. Дамблдор не отнесся к их отношениям как к вселенской катастрофе, но строго настрого запретил Северусу делать с мальчиком что либо, кроме поцелуев… До совершеннолетия… _(_^_)_