Сказ о Миране и Ойнхаруулшане

Солнце уже давно встало, освящая собой невысокие лесистые горы. Кое-где из подо льда проглядывалась прозрачная синяя гладь озера, приветливо поблескивавшая на свету. Воздух еще был морозен, свеж. Жизнь в деревушке на берегу Байкала уже вовсю кипела. Дети во что-то играли, бегая по каменистым улицам, задорно смеясь. Птицы оживленно чирикали, бранясь между собой. На крыльце дома, стоящего почти на берегу Байкала, в самом конце деревушки, развалился черный кот. Он довольно мурлыкал, нежась под теплым весенним солнцем. Девушка сидела полу боком на ступеньках, ощипывая тушку тетерева, кладя перья в небольшую корзинку, что-то напевая. Мелодия эта была незамысловата, но задорна. Солнечные лучи мягко падали на ее лицо, от чего смуглая кожа светилась золотом. Мирана была дочерью почившего месяц назад охотника Эмэя, и на нее теперь взвалилось бремя отца, так как та была единственным ребенком в семье. Девушка была крепка по телосложению, высока. Брови соколиные, а коса черна, да толста, с добрый канат. Глаза черные, как уголь, а нос прямой, острый. По нраву была она бойкая, умная. Много кого к ней сваталось, да все возвращались домой с отказом. Мирана смахнула перья со своей жилетки из заячьей шкуры и серой льняной юбки, и уже было собиралась войти в дом, как в калитку постучали. — Дома есть кто? — послышался старушеский голос по другую сторону ворот. — Сейчас, ­ — Мирана поставила корзинку на ступеньки и подошла к воротам. Легким нажатием на щеколду отворив их, девушка отступила от прохода. — Мирана, будь так добра, сходи на следующей неделе в лес, на зайца, — сказала старушка, когда вошла во двор, и протянула мешочек с оплатой. Мирана взяла мешочек и сунула его себе за пазуху. Сама старушка была маленькой, полной, седые, поредевшие волосы ее были покрыты пестрым сине-красным платком, — а то скоро дочь замуж выходит, а на стол поставить нечего. — Шабганса, давайте я сегодня схожу, а к завтрашнему дню уже освежеванное мясо принесу? — Сегодня и завтра нельзя. И ты ни в коем случае не ходи в лес…- старушка посмотрела своими смольными глазами на Мирану. Девушка вопросительно подняла брови, но оскалиться не решилась. Старушка продолжила, — раз в пять лет, в неделю весеннего равноденствия, просыпается лесной дух Ойнхаруулшан. Злой и кровожадный. Погубит он любого, кто ему дорогу перейдет. Облик его никому неизвестен. Пред каждым человеком предстает он в разном обличии. То медведем обернется, то волком. Пять лет назад помнишь, Тэгуна мертвым нашли. То не зверь был, а Ойнхаруулшан. Задрал парня. Одни клочки остались. — Откуда Вам знать? Тэгун был бестолковый. Забрел в чащу, да его волки или медведи задрали. — Отметина на шее, как у висельников — знак Ойнхаруулшана, — старушка двинулась в сторону ворот. Мирана поспешила открыть их. — Ты сегодня в лес не суйся, — сказала старушка напоследок и, опираясь на трость, прихрамывая пошла в сторону, где начиналась деревушка. Мирана, проводив старушку взглядом, глянула на темно-синюю, еще в некоторых местах покрытую тонким льдом и добродушно блестящую гладь озера. Над озером летали чайки. Они то, громко крича, пикировали в хрустальную воду, то со всплеском выныривали с рыбой в клюве. — Мирана, ты тетерева уже освежевала? — мать девушки выглянула на крыльцо. Мирана встрепенулась, закрыла ворота и схватила корзинку на крыльце. — Да, матушка, — девушка сунула корзинку с перьями матери в руки. — Кто приходил? Не Шабганса ли? — мать девушки улыбнулась, и возле ее глаз выступили морщинки. Лицо ее блестело от пота, и было красно от того, что готовя стол к обеду, она все вертелась вокруг печи. — Она, она, — девушка подняла тушку тетерева и тоже всунула ее матери в руки. — А что ты ее в дом не позвала? — Она мне за зайцев оплату дала и ушла. Дочь у нее замуж выходит скоро, видать приданое готовит, — Мирана достала из-за пазухи коричневый, льняной мешочек. Монет в нем было не много, но и те звенели звонко, перестукиваясь друг с другом. Мать пошла в дом. Мирана села на крыльцо, положив на колени связку стрел, а подле себя лук. Черный кот «боднул» девушку в бок. Громко мурлыча, он потерся мордочкой. Мирана достала из кармана на юбке деревянную коробочку и легким движением руки отрыла. Она зачерпнула немного содержимого и тщательно смазала наконечники стрел. Кот почуяв запах сала, попытался залезть к Миране на колени, за что был нещадно скинут с крыльца. Недовольно дернув хвостом, он пошел проверить свои «владения». Натерев воском тетиву лука, девушка надела на себя колчан. Можно идти на охоту. Небо было благосклонно-голубое. Птицы щебетали приятно, не бранясь между собой. Кузан, доставшийся девушке еще от отца, висел мешком. Подпоясавшись и надев кысы на ноги, Мирана чуть было не забыла копье. — Держи, — сказала ей мать, протягивая девушке сверток из хлопковой ткани. Девушка прицепила этот сверток к поясу. — К утру буду. — Будь осторожней, — матушка помахала девушке рукой. — Хорошо. *** Мирана шла уже второй час по лесу. Солнечный свет желто-оранжевыми лучами пробивался через ветви деревьев, показываясь редкими полосами в воздухе. День уже клонился к вечеру. Воздух был морозен и студен. Где-то куковала кукушка, стучал дятел по дереву. Девушка шла по узкой тропинке, высоко поднимая ноги, переступая через еще не растаявшие сугробы и волоча за собой мешок с несколькими подстреленными зайцами и белками. Мирана уже шла к выходу из леса, как вдруг мимо нее пронесся неведомый зверь, выхватив мешок из рук девушки. Она от неожиданности упала в сугроб, но быстро оправившись от шока, кинулась вдогонку. Девушка бежала по следам, оставленным зверем на снегу. Горло ее уже саднило от долгого бега на морозе. Мирана перескакивала через сугробы, поваленные деревья и колючие, ветвящиеся кусты. Темнело. Пробравшись через толстые, сильноветвящиеся ветви елей, девушка вышла на опушку. «Странно, — подумала девушка, — я не припоминаю этой поляны…» Посреди опушки горел костер. Яркое красно-оранжевое пламя вздымалось вверх, разбрасывая искорки. Возле костра, на полене, сидел человек в накидке. На голове у него был капюшон, из-за чего Мирана не могла разглядеть его лица. Подле полена лежал мешок, мешок Мираны. Девушка сделала пару шагов из леса на опушку. Человек, сидевший возле костра, повернулся в ее сторону, будто почувствовав, что находится не один. Он несколько секунд смотрел на Мирану, явно оценивая, а потом произнес: — Еще одна заблудившаяся, — голос его был груб и хрип, а лицо покрыто легкой порослью. Одетый на его голову венок из веток, казался рогами, — чего встала? Садиться будешь? — спросив это, мужчина кивнул на второй, из ни откуда взявшийся, пенек. Мирана, шокированная всем произошедшим, еще несколько минут стояла неподвижно, но замерзшее и уставшее от бега тело дало о себе знать. Девушка подошла к костру. — Кто ты? — Мирана села на полено, разглядывая лицо незнакомца. — Я все, что тебя сейчас окружает. Я — лес, — проговорил незнакомец и встал. Высок и статен был он, — я храню этот лес, его обитателей. — Ойнхаруулшан что ли? — Мирана выставила замерзшие ладони к огню. Тепло постепенно расходилось по всему телу. — Он самый, — мужчина улыбнулся. — Так это ты Тэгуна задрал…? — девушка выпучила глаза, и ради своей безопасности, посторалась отодвинутся подальше от мужчины. — Ох… да не я это был, он сам с жизнью проститься решил, — мужчина подошел к костру и подкинуть пару дровишек. Только сейчас Мирана заметила, что венок на его голове украшен драгоценными камнями. В свете костра камни отблескивали то синим, то жёлтым, то благородным зеленым, — вам, людям, только дай повод, вы сразу на божество подумаете, — Ойнхаруулшан сел на пень. Достав мешок Мираны, он вытащил оттуда заячью тушку и погладил ладонью, что-то приговаривая. Вмиг заяц очнулся и дал, что есть сил, деру. Дух засмеялся, — какие все-таки забавные, эти зайцы. — Ты что делаешь?! — девушка подскочила с пенька. — Отдай мешок, — Мирана схватила мешок и потянула на себя. Мужчина без сопротивления его отдал, — тут ничего нет. Куда ты зайцев дел? — Воскресил, это последний был, — Ойнхаруулшан пожал плечами, — Зачем вы, люди, постоянно пытаетесь мой покой нарушить? В единственную неделю в году, когда в человеческом обличьи могу побыть, вы в лес приходите, детей моих губите. — Мне деньги за них плачены. В деревню без добычи вернусь, не знаю, что со мной сделают… — Вот, выпей, — мужчина протянул Миране деревянную чарку. Чарка была наполнена коричнево-зеленой, приятно пахнущей, тягучей жидкостью. — Что это? — девушка с полным недоверием взглянула на чарку, изогнув левую бровь. — Отвар. Ты замерзла, нужно тело прогреть. Пей. Мирана сделала глоток. Приятный, горьковато-кислый вкус лиственницы ощущался во рту. Руки и ноги у девушки расслабились, тело обмякло. Мирана свалилась с пенька, крепко уснув. *** Мирана летела над большим лесом. В лицо ей дул приятный прохладный ветерок. Деревья мелькали перед глазами. Мимо пролетали птицы. Девушка летела, смотря по сторонам, но вдруг рядом показался человек. Одет он был в черную, как ночь, накидку. На голове его был венок из ветвей с драгоценными камнями. «Ойнхаруулшан», — подумалось девушке. — Ты наверняка задаешься вопросом, что я здесь делаю, это ведь твой сон? — мужчина взглянул на девушку. Радужки его глаз были белы, и из-за этого казались жуткими. Мирана кивнула, — я хочу показать тебе, какой вред наносит человек природе. Смотри, — Ойнхаруулшан кивнул на землю. На зеленой опушке жалобно выл и ревел медведь. На его лапе был огромный капкан, — вот еще, — вдали послышались громкие крики птиц. Оказалось, что люди срубили несколько деревьев с птичьими гнездами, в которых были птенцы. — Вы что творите?! — воскликнула Мирана, завидев, как деревенские мужики копьем пробили голову медведю. Тот жалобно заревел и повалился на землю. Хоть и она была охотницей, но такого бесчеловечия еще не видела. — Они тебя не слышат, — пусто сказал дух, глянув на девушку пустыми черными зрачками в белом ободе. С каждым километром полета над лесом, деяния людей становились все ужаснее, все бесчеловечнее. То половины леса не было, где птицы, да грызуны гнезда вили, то животных истребляли в бесчисленном количестве. — Видишь, что происходит с лесом? Вы, люди, его отравляете. Рубите деревья, губите животных, — Ойнхаруулшан указал ладонью на пышные кроны деревьев, сочные и зеленые. Внизу мелькали опушки, на которых паслись косули, болотца, с высоким, тонким камышом. — Вижу. Но люди не могут не убивать животных, нам нужна еда. Мы не можем не рубить деревьев, нам нужно жилье и тепло в доме. — Ты должна будешь пообещать мне, что вразумишь жителей своей и других деревень, что от природы нужно брать только то, что действительно необходимо для жизни. — Но как мне это сделать? — Если у тебя не будет получаться их убедить, топни левой ногой по земле три раза, я на них дурман с ветром напущу, — с каждым словом, голос Ойнхаруулшана становился все тише и расплывчатее. Постепенно Мирана погрузилась во тьму, а после проснулась. *** Мирана очутилась на той поляне, на которой встретила лесного духа. В круг ее окружал лес. Сосны ровно стояли в ряд, словно высокий забор, ограждая опушку. Костер потух, также стояло два пня, но Ойнхаруулшана не было видно. Мирана села на землю. Небо уже покрывалось нежно-фиолетовой пленкой. «Не будет получаться их уговорить — топни левой ногой по земле три раза» — девушке вспомнилась фраза духа. Она встала. Рядом с ней лежал ее мешок, копье и лук: «Я думала, что потеряла их», — девушка взглянула на мешок — на половину полный, — вот чудеса-то! Вернул! - воскликнула та, схватив свои охотничьи принадлежности. Мирана пошла искать дорогу из лесу. Девушка шла по узкой тропе. Та тянулась легкими извилинами, но словно по начерченному маршруту. Уже почти рассвело, и Мирана вышла из леса. Деревня еще спала, но несколько домов уже почти пробудилось ото сна. Впереди пастух вел большой табун лошадей пастись в поле. Девушк подошла к воротам своего дома. Поставив мешок подле забора, она тяжело постучала: - Матушка, отворите ворота, — Мирана знала, что мать ее не спит в такое время — ее ждет. Ворота скрипнули. По ту сторону в розовом рассвете показалось загорелое, покрытое слабыми морщинами лицо матушки Мираны. Та слабо улыбнулась дочке и поцеловав ту в лоб, отступила в сторону. Мирана вошла, затащив за собой мешок. - Гляжу хороший вечер был у тебя вчера. Так много! — всплеснула руками мать Мираны и хлопнула в ладони: — вот замечательно. - Я схожу до старосты, — Мирана затащила мешок на крыльцо. - Спит он еще. - Не спит, я видела, когда домой шла, — девушка оттряхнула ладони, и подойдя к воротам: — не закрывайся, я скоро, — Мирана ушла. *** Днем собрался народ на главной улице деревни. Девушке удалось уговорить старосту на неоговоренное собрание. Взойдя на возвышение, коим был подмосток. Дождавшись, когда народ поутихнет, Мирана начала: - Славные люди, выслушайте волю матушки природы. Отнеситесь к ней также бережно, как и она к вам, даруя почвы, полные плодородия, озера и реки, наполненные рыбой, леса с дичью. Не убивайте животных, не рубите деревьев. - Экая умная. А дома из чего строить? А еду откуда брать? — послышался голос из толпы. И люди вновь загудели, словно рой пчел. Мирана, не смотря на гудение толпы, продолжила: — Не убивайте лишний раз животного, если вам достаточно еды, чтобы прокормить семью. Не рубите деревьев молоденьких на дом, да дрова, дайте им жизнь увидеть. Берите вы лучше старые деревья — на дома, а поваленные на дрова, — видя, что ее речь не особо воодушевила жителей деревни, Мирана вспомнила слова лесного духа: «Не будет получаться их уговорить — топни левой ногой по земле три раза» — девушка топнула три раза левой ногой и толпа затихла. Подул легкий ветерок. Люди, словно статуи, стояли неподвижно несколько секунд, а после кто-то из толпы крикнул: — А девка дело говорит. Надо матушку природу уважать, как и она нас, — и народ снова загудел, как заведенный. С тех пор правило это разнеслось по всей округе. От самой маленькой деревеньки, до самой большой, люди чтили и чтят эту заповедь, и передают ее из уст в уста своим детям. А Мирана, дочь славного охотника Эмэя, стала такой же славной охотницей и не посрамила честь своего отца.