Запах ежевики

***

      Антон опять сидел в своей неуютной и маленькой комнате, смотря в приоткрытое окно, из которого веяло холодом. Беззаботное лето окончательно ушло и стёрло свои следы, как и осеннее солнце. Длинные просторы украшали глубокие сугробы, в которые с лёгкостью можно провалиться с головой. Сейчас бы погулять с Бяшей и Ромкой, но нет. Вновь пришла зима, а это значит, что ужасы, происходящие в посёлке начинаются снова. Чертовщина начинает проявлять себя, как в самых жутких снах.       Сняв свои очки, чтобы их протереть, он в окне увидел ярко-рыжее пятно. Антон вздрогнул, чуть не выронив окуляры. Там снизу вправду стояла Алиса. Та самая, в тёплой и пушистой шубке, словно вновь приветствуя старого друга. Она улыбалась, а парень знал, что кроется за этой милой маской лисички . Задёрнув штору, он переместился за стол. Сердце колотилось. Старые кошмары возвращаются и теперь точно не оставят его в покое.       Руки тянулись за тетрадкой с несделанной домашкой, но перед ним оказался блокнот. Чудесно. Не сильно-то и хотелось делать уроки.       Откуда-то снизу послышались мамины крики, но Антон перестал к ним прислушиваться. Открыв альбом, он потянулся за карандашом, но пальцы замерли на странице. Весь блокнот был изрисован Полиной. Каждый разворот. Её прекрасные глубокие глаза, василькового цвета, шёлковые тёмные волосы и идеальная кожа. Где-то в глубине его души заиграла та самая лёгкая музыка её скрипки. Эта прекрасная мелодия Роберта Шумана, которую она играла, засело глубоко в душе. Мысли о Полине вызывали какие-то странные чувства, не слишком понятные даже самому Антону. Он хотел опрокинуть её, и долго-долго целовать. И не только.        В ушах звенело, а глаза лихорадочно бегали по бумаге. Вокруг весь мир потемнел, а голова закружилась. Разум сосредоточился лишь на карандаше, а остальные вещи перед ним оставались размытыми.       Рука не разу не дрогнула, и Антон принялся выводить тонкие линии на бумаге. Разные чёрточки складывались в нечто большее. В красивую картинку. Словно рисуешь по трафарету, его ладонь знала, куда вести.       Моргнув, с Антона будто спало наваждение, и он откинулся на спинку стула, переводя дыхание, и успокаивая своё неугомонное сердце. Взгляд вновь сфокусировался на рисунке, и перед ним была почти обнажённая Полина. Что такое он нарисовал.?       Щёки зарделись, а карандаш сломался. Выпал грифель. Антон стал метаться по комнате, в попытках заглушить противный голос в своей голове, который говорил ему, что кроме рисунка на бумаге, ему не светит ничего. В комнате стало душно, и парень кинулся к окну, чтобы приоткрыть. Так и хотелось выпасть прямо в сугроб. Ему нужно было сейчас побыть с Полиной, вдохнуть её манящий аромат ежевики и утонуть в ней. Какие-то нездоровые желания.       Без стука в комнату зашла уставшая мать. Карина держала в одной руке угрюмый стакан воды, с отколотым кусочком стекла, а в другой маленькую таблетку. Парень уже привык, и выпил, даже не противясь. Разум помутнел, и Антон вновь провалился в этот тёмный и мрачный сон, окутавший его с ног до головы в неуютный кокон.

***

       Маленькая комната будто сужалась ещё больше. Холод пробирал до глубины души, описывая состояние Петрова. В груди и вправду болело, будто из него вновь вырвали какой-то жизненно важный отрывок, воспоминание.        Он осторожно потянулся за своими очками. Вчерашние воспоминания были туманными, будто их и не было вовсе. Всё оставалось серым и печальным.       Во рту собралась вязкая слюна, а тело бил озноб. Сон, из-за которого он мучался в леденящей темноте этой ночи, не давал ему покоя.

***

       Вибрация ходьбы по твёрдому снегу, успевшему сильнее замёрзнуть ещё вчера, отдавалась в ботинки. Тёплая зимняя куртка тяжёлым грузом висела, будто совсем не согревая. На озябшей коже мороз чувствовался очень хорошо. Сумерки сгущались над ним, словно кружащая тьма. Одиночество разъедало душу.       Следя за выпускаемым облачком пара изо рта, Антон смотрел вперёд на разворачивающуюся картину. Дети уставше брели домой, покидая школьный двор в разных направлениях. Решив пойти немного другой дорогой, дабы скрасить своё одиночество живыми пейзажами домиков, Антон двинулся в путь. Ему всё равно пришлось бы войти в этот жуткий лес, для того, чтобы добраться домой, но если идти по этому пути, то и чаща леса, через которую надо будет пройти, станет меньше.       Заметив краем глаза движение среди обжитых домиков, Антон повернул голову. Рядом с грациозной и милой Полиной вышагивал важный Ромка, неся её портфель.       Сердце пропустило удар.       Её щёки раскраснелись, но явно не из-за мороза, пробиравшего даже через верхнюю одежду. Рома был развёрнут спиной, и они наконец-то остановились возле того самого дома. Дома Полины.       Чёрная прядь длинных волос выпала из под милой шапки с помпоном, и Пятифанов, подняв руку, заправил её обратно. Полина позволила ему эту вольность.       Ярость вскипела в груди, готовая освободиться наружу, и словно хищная птица, броситься на Ромку. Эта картина сбивала с ног, предательски давя где-то в районе сердца, будто сыпала соль на давно зажившую рану.       Злость стучала в висках мелкими молоточками, и Антон, вне себя от ревности двинулся к парочке. Крепко сжав кулаки, он даже не думал, что потом они будут болеть. Кажется, его глаза светились красным.       Рома, стоя спиной получил предательский удар в спину, и явно не ожидая этого, рухнул на снег. Не останавливаясь, Петров продолжал бить, даже не слыша крика Полины. Алая кровь забрызгала белый снежный покров, который природа так тщательно готовила.

***

      Как не крути, но этот жуткий сон нельзя так просто выбросить из памяти. Самое главное, что мрачный Антон мог бы даже повторить, если б это случилось в реальности. Сердце металось, не желая это признавать, а мозг уже всё решил за него.       И вот вновь Петров шёл по заснеженному и тёмному посёлку, смотря по сторонам. Люди спешили кто куда. Работа всё-таки не ждала. Ели стояли нетронутые морозом. Только немного снега покоилось на их могучих ветвях. Чаща леса словно дремала. Всё было как в спокойной сказке, будто природе тоже надо отдыхать, как живым людям.       Вдалеке показалось мрачное здание школы, у входа в которую как обычно стояла компания подростков, никуда не спешащих, а кто-то наоборот спешил внутрь.

***

      Стены кабинета, с облезлой в некоторых местах краской, навивали грусть и скуку. Взгляд вновь и вновь возвращался к Морозовой, сидевшей впереди. Словно весь мир сейчас сузился до одного человека. Она, тряхнув своими тёмными волосами, развернулась назад, устремляя свой взгляд на Антона. Явно удивлённая тем, что он уже не мигая наблюдает за ней. Не нарушая зрительный контакт, Полина одарила его немного смущённой улыбкой, в которой будто читалось её намерение на скорую встречу, а затем вновь обратила свой взгляд на Лилию Павловну.       Разрезая тишину в классе, звонок громко прозвенел. Всюду послышались облегчённые выдохи. Этот мрачный школьный день наконец закончился.

***

      Будто повторяя жуткую картину из своего сна, Антон обвёл взглядом школу, направляясь домой, но ноги почему-то будто приросли к земле. Крупные хлопья падали на землю, извивались, уносимые холодным ветром.       За спиной прозвучал мелодичный голос Полины:       -Кого ждёшь?       -Я? Да я...Никого. -Смутившись, произнёс парень, вновь слыша мягкий смех Полины. -Могу тебя проводить, если не возражаешь. -Продолжил Антон.       Морозова как-то довольно выдохнула, и у неё засияли глаза. Почувствовав уверенность, Антон шагнул вперёд, протянув руку. От внимания Полины, внутри у него летали бабочки, щекотав его и заставляя улыбаться.       Девушка нежно вложила свою руку в его, потянув вперёд. Их дорога была полна весёлых разговоров буквально обо всём.       -Знаешь, я так счастлива с тех пор, когда дедушка выздоровел. Удача улыбнулась мне вновь. -Выпустив облачко пара, серьёзно сказала Полина.       -Я очень рад за тебя, правда. Ты так и светишься. -Искренне улыбнувшись сказал Антон.       -Ты прав, дедушка опять уехал в другую деревню на рыбалку, и я наконец-то стала жить для себя. -Разглядывая местные пейзажи произнесла Морозова.       Они остановились. Эта приятная прогулка подошла к концу. Так не хотелось вновь расставаться на выходные. Полина- лекарство от кровоточащих ран, на которое можно легко подсесть, и сам не заметишь, как стал зависим. Рядом с ней словно мир оживал, сердце оттаивало и вновь начинало биться.       Её глаза сияли, и Антон приблизился, наблюдая за этим прекрасным зрелищем. Нос и щёки были красными от мороза, и его взгляд опустился на губы. Такие живые и тёплые, что захотелось до них дотронуться.       Сократив между ними расстояние, Антон так и сделал. Их губы соприкаснулись, а руки переплелись. Поцелуй вышел нежный и чувственный.       Оторвавшись, Полина смотрела на него снизу вверх, и часто дышала, наполняя лёгкие воздухом. Им хотелось большего.       Губы вновь сошлись, но их поцелуй больше не выглядел таким уж невинным. Уста с жадностью исследовали друг друга, а руки Петрова обвили её голову, пальцами перебирая прядки волос. В этот мороз они с лёгкостью согревали друг друга своей страстью.       Ладонь Полины опустилась на ручку двери, и отперев её, они плавно переместились внутрь, не отрываясь друг от друга. Дыхание обдавало жаром, и они отодвинулись отдышаться, даже не думая прекращать. Полина сбросила куртку, откинув её на кресло, а затем потянулась за одеждой Антона.       Его руки опустились на талию, сминая аккуратно выглаженную рубашку. Полина ахнула, ещё сильнее прижавшись к нему.       Губы Петрова легли ей на шею, исследуя её. Миллиметров за миллиметром. Кожа была бархатной и мягкой, пробуждая его чувства.       Развязав красивый бант на её шее, Антону открылся доступ к её ключице. Полина словно таяла в его руках, отвечая стоном на каждое движение.       Оторвавшись, Морозова начала расстёгивать свою рубашку. Спустя несколько секунд одежда упала на пол, и перед Антоном предстала прекрасная картина. Не выдержав, он вновь поцеловал её. Вот она перед ним: произведение искусства, совершенная музыка, воплощение его фантазий.       Её рука легла ниже живота Антона, вызывая этим у него рык через стиснутые зубы.        Подушечки пальцев выводили затейливые узоры на её груди, на что в ответ по комнате разносились женские стоны.       Будто сорвав свои чувства с цепи, Антон спустил брюки. Полина ждала, согласно кивнув, и в нетерпении выдохнула. Антон плавно двинулся, давая привыкнуть и порывистые вдохи разлетались по комнате, отдаваясь эхом. Не останавливаясь, они забыли об окружающем мире. Словно всех поставили на паузу.       Последний раз, и сладкое тепло разлилось в их телах, давая желанную разрядку. Грудь опускалась и поднималась, выравнивая дыхание. Подняв глаза, Антон увидел искренне улыбающуюся Полину, а затем притянул её в свои объятия. Такая мягкую и тёплую.

***