strawberry & salt

джисону девятнадцать, когда он понимает, что в его жизни наступил полнейший, просто беспросветный пиздец под названием «ли минхо». нет, минхо с ним приключился ещё несколько лет назад, они были лучшими друзьями и не имели друг от друга секретов, конечно, не считая того, что джисон был влюблён в старшего лет с пятнадцати. но весь пиздец заключался вовсе не в чувствах хана, которые он мастерски (как ему казалось) скрывал, а в том, что он обнаруживает себя в постели минхо, пока тот выцеловывает его шею, а бёдра дрожат от напряжения. это происходит уже далеко не в первый раз, а учитывая, как хорош ли и как влюблён джисон, он готов поклясться, что и далеко не в последний. когда джисон заходит в чужую квартиру, минхо, едва успев закрыть дверь, с лёгкостью поднимает его, вжимая в стену, и хан обхватывает ногами его бёдра, пока старший жадно целует своего друга. это всё так чертовски неправильно, но джисон не хочет ничего менять. не тогда, когда руки минхо мягко оглаживают его спину под тонкой тканью рубашки, перенося на кровать; не тогда, когда они соприкасаются кожа к коже, а по телу проходит дрожь от контраста разгорячённого тела с прохладными простынями. и уж точно не тогда, когда он податливо выгибается в чужих руках, а минхо сцеловывает стоны с его губ. это всё так чертовски неправильно, но джисон слишком счастлив в этой иллюзии любви и слишком слаб, чтобы отказаться от этого. они лежат вдвоём на кровати старшего и лениво целуются, минхо на вкус отдаёт выпитым недавно клубничным пивом, а на губах джисона почему-то чувствуется солёная влага. ли тут же отрывается от него, настороженно хмурясь, и с тревогой замечает блестящие дорожки на чужих щеках. — хани? детка, я причинил тебе боль? — он с неподдельной тревогой вглядывается в глаза напротив, а джисон начинает плакать ещё сильнее, потому что эта забота во взгляде минхо вновь вселяет в него хрупкую надежду на то, что он может быть небезразличен старшему за пределами постели. — не молчи, умоляю, крошка, ты можешь со мной поговорить, — ли нежно гладит большими пальцами пухлые щёки джисона, стирая с них дорожки слёз, а потом мягко касается губами, и это ощущается интимнее всего, что между ними когда-либо происходило. — всё в порядке, прости, — джисон шмыгает носом, понимая, как жалко сейчас выглядит, и от осознания собственной никчёмности хочется разрыдаться ещё сильнее, потому что минхо, его великолепный потрясающий хён, точно никогда не полюбит такого, как он. — нет-нет, не извиняйся, милый, тебе не за что извиняться, — минхо продолжает покрывать чужие щёки лёгкими касаниями губ, так тепло и трепетно, и джисон на какие-то секунды теряется в этом, позволяет себе забыться и просто насладиться вниманием любимого человека. старший возвращается к его губам, смешивая вкус клубники с солью, и они целуются ещё несколько мгновений, не в силах оторваться друг от друга. джисон старается не думать о том, что происходящее между ними всё меньше напоминает тех клишированных друзей с привилегиями, для которых секс это не более чем возможность сбросить напряжение. минхо часто целует его, не требуя продолжения, крепко обнимает во сне, готовит вкусные завтраки по утрам, всегда довозит до университета, даже если сам опаздывает на работу, они вместе ходят в кафе, а по вечерам часто смотрят вместе аниме или ходят в кинотеатр на фильмы ужасов. чёрт, да старший даже несколько раз целовал его на публике, ничуть не стесняясь, словно это в порядке вещей, словно они пара. джисону начинает казаться, что за своей слепой влюблённостью без надежды на взаимность и вечными самокопаниями он упустил что-то очень важное. — хён, — он слегка отстраняется от минхо, смотрит на него большими заплаканными глазами, и ловит нежную улыбку в ответ и невысказанный вопрос в чужом взгляде. и что-то во всём этом подсказывает джисону, что он всё это время был полнейшим идиотом. — я люблю тебя. хотя нет, вот теперь джисон чувствует себя полнейшим идиотом, потому что губы минхо мягко изгибаются в удивлении, и он часто моргает. эта привычка старшего хану всегда казалась абсолютно очаровательной, однако сейчас растерянный вид минхо заставляет его переосмыслить всё своё существование за последние девятнадцать лет и испытать давящее чувство неловкости. но ли вдруг улыбается неуверенно, и в его глазах вспыхивают звёзды и рождаются миллионы новых галактик. — я знаю, детка, — ласково мурлычет он, а джисона от этих слов бьёт мелкая дрожь и он второй раз за вечер начинает судорожно всхлипывать в чужих объятиях, велвь заставляя минхо забеспокоиться. — ну же, любовь, не плачь, умоляю. если ты не имел этого в виду, всё в порядке. — как я мог не иметь этого в виду, хён? я влюблён в тебя уже так чертовски давно, что и не помню своей жизни до этого. а ты всё это время вёл себя так, будто мы вместе, и это сбивало с толку, ты до сих пор сбиваешь с толку… — хани, крошка, я не понимаю, о чём ты говоришь? — между бровей минхо залегает неглубокая складка, когда он хмурится, и джисон мягко касается чужого лица пальцами. — мы вместе. без всяких будто. ты думаешь, я бы стал спать с тобой, если бы это было не так? блять, хани, ты же мой лучший друг, я бы не воспользовался тобой, никогда таким образом. я люблю тебя. — как лучшего друга? — неуверенно бормочет джисон, зацепившись именно за эти слова из всего небольшого монолога минхо, и тот вздыхает обречённо. — как своего бойфренда, если пожелаешь. я не очень хорош в словах, ты ведь знаешь, но мне казалось, что в своих действиях я был очевиден. к тому же буквально все друзья знают о наших отношениях. я и подумать не мог, что ты воспринимаешь это иначе. — я иногда такой глупый, хён, — хнычет хан смущённо, закрывая лицо ладонями, понимая, что сигналы минхо и правда всегда были максимально однозначными, да и все их близкие спокойно реагировали, когда ли целовал джисона или собственнически усаживал его к себе на колени, поглаживая по бёдрам. они не навешивали на себя ярлыки, но слова «я люблю тебя» на самом деле звучали чаще, чем казалось. они не произносились вслух, но ощущались в каждом касании и поцелуе, в каждом ласковом «детка», в их совместных вечерах за телевизором и просто во всём. — прости меня, детка. нам стоило обсудить это раньше, чтобы ты не надумывал лишнего в этой очаровательной головке. ты создан для любви, а не слёз. минхо оставляет лёгкие поцелуи на чужих губах между каждым словом, словно закрепляя таким образом сказанное, убеждаясь, что младший его услышит и поймёт, запомнит. между их губами по-прежнему вкус клубники и соли. минхо думает, что готов на всё, чтобы его хани больше никогда не плакал.