Снежок

Клэр Редфилд осторожно подцепила десертной ложкой кусочек торта, проглатывая его и несколько неловко улыбаясь, осознавая, что она чертовски облажалась. Торт, украшенный нежными, съедобными пионами из творожного крема, казавшийся пределом совершенства на витрине кондитерского магазина, на поверку оказался не таким уж и вкусным, убивая вкусовые рецепторы чрезмерной приторной сладостью. К счастью, очаровательная виновница торжества, 21-летняя Шэрри Биркин, не обращала на это неудобное обстоятельство внимания, продолжая щебетать, пытаясь рассказать о немногочисленных событиях ее жизни за последнее время. Ещё одна грустная улыбка заставила губы Клэр дрогнуть. Шэрри так быстро выросла, а младшая Редфилд почти не участвовала в жизни Биркин, из-за ограничений Правительства США, а также содержания носительницы G-вируса в этом закрытом медицинском учреждении в Белкорте, Северная Дакота. Но самым грустным было то, что Шэрри даже не осознавала, насколько ее дни рождения отличаются от дней рождений обычных людей. Клэр помнила, что ее двадцатилетие и последующие дни рождения тоже не были такими уж традиционными вечеринками, потому что в ее жизни произошло столкновение с фармацевтическим гигантом «Амбрелла», решившим поиграть в Бога, однако ее 18-ый день рождения был невероятно ярким и запоминающимся событием в кругу друзей и родных, а о вечеринке на ее 19-летие в общежитии колледжа слагали легенды в следующие несколько месяцев. Но Шэрри с самого детства, невольно, была связана с «Амбреллой»: сначала ее родители, выбравшие работу, а не маленькую дочь, затем ее же отец, инфицировавший девочку и последующее вынужденное заточение здесь, в кругу профессионально-отстраненных медицинских работников. Отдушиной становились лишь очень редкие, разрешенные Правительством США, посещения Клэр и ещё более редкие Леона Кеннеди. Слишком много несправедливости для одного ребенка... точнее уже молодого взрослого... - Клэр, а Леон не говорил, когда приедет? – младшая Редфилд, не скрывая грустной улыбки, повернулась к блондинке: - Шэрри, я же сказала, мы с ним сейчас не... разговариваем... - Какая-то глупая ссора, о причинах которой ты даже не хочешь мне рассказать. Никогда не поверю, что все действительно настолько серьезно... Биркин ободряюще улыбается, однако ее улыбка вянет, когда шатенка отворачивается от нее, желая скрыть боль в глазах... - Шэрри, тебе лучше не знать об этом... Ты не поймешь ведь… – младшая Редфилд едва не прикусывает язык, осознавая, что чуть не указала блондинке, что она ребенок. Весьма иронично и очень лицемерно. Глаза Биркин смотрят слишком мудро для ее возраста, словно заглядывают в душу, проникая в самые отдаленные уголки души. Шатенка вздыхает, пытаясь набраться смелости и подобрать наиболее правильные и нейтральные слова для своего рассказа, не желая очернять образ Кеннеди, но желая донести всю суть конфликта до юной особы, но ее прерывает громкий стук в дверь: - Мисс Биркин, мисс Редфилд – миссис Фэлкон, главная медсестра этого учреждения, входит в большую и светлую палату, оборудованную как комната типичного подростка, и хорошо поставленным, но равнодушным голосом продолжает – к Вам ещё один посетитель. Девушки замирают, когда на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу, появляется Леон Кеннеди, облаченный в серый пуховик. Шэрри вскакивает из уютного розового кресла, смеясь и цепляясь за высокую фигуру, совершенно не заботясь о том, что мужчина не успел вручить ей небольшой, аккуратно упакованный, бежевый свёрток с розовым бантом. Леон же пытается неловко обнять невысокую и хрупкую блондинку, скороговоркой проговаривая теплые и искренние пожелания в такой важный день, пытаясь не выронить подарок. Клэр отводит глаза, стараясь не вмешиваться, словно это что-то интимное. И когда они перестали быть семьёй? Шэрри благодарит и пытается утянуть Кеннеди вглубь комнаты, приглашая агента отведать наивкуснейший торт, однако мужчина вздыхает и отвечает глухо: - Работа...Мне нужно идти... Младшая Редфилд ловит его уставший взгляд, отмечает общий утомленный вид и хочет каким-то образом снять груз забот с плеч этого мужчины, все же понимая, что это не в ее власти. - Мы могли бы проводить тебя, да, Клэр? – в вихре золотистых волос поворачивается юная девушка, кидаясь к шкафу и наспех одевая пухлый сиреневый пуховик. Младшая Редфилд краем глаза ловит недовольное лицо миссис Фэлкон, однако с ее губ не слетает слов возражения и Клэр подчиняется энтузиазму Шэрри, когда она тянет шатенку, едва успевшую схватить свой изумрудно-зеленый пуховик, на улицу… Кеннеди чувствует себя измотанным, но счастливым: Шэрри в порядке, она превратилась в замечательную молодую девушку, несмотря на ее не совсем традиционный уклад жизни... Ну а Клэр, возможно, со временем, сможет понять его мотивы. Сейчас же, они, словно только что покинули Раккун сити, шли втроём по стерильно-белому коридору и самая младшая из них, находясь в центре их группы, с силой сжимала их локти, притягивая их как можно ближе друг к другу, едва не повиснув на старших. Они вышли из угрюмого здания, игнорируя многочисленных охранников, находящихся на этажах в коридорах, и вышли на улицу, щурясь от яркого солнца, отражаемого ослепительно белым, мерцающим снежным покровом. В метрах пятидесяти стоял небольшой гражданский вертолет и Леон повернулся к своей импровизированной семье: - Мне действительно пора. Мы сделали… небольшой крюк, хоть и не должны были... – его губы тянутся в улыбке, когда Шэрри обнимает его, и он перехватывает благодарный взгляд и видит неуверенную улыбку младшей Редфилд, которая только сейчас осознает насколько непросто было добраться Кеннеди сюда, сегодня, сейчас... - Как бы я хотела поиграть в снежки, ведь это должно быть забавно – Шэрри максимально тянет время в тщетной попытке украсть его ещё немного – у нас была бы команда девочек и мальчиков... Кеннеди искренне смеётся, осознавая, что численное преимущество было бы не на его стороне, но он бы обязательно сыграл, будь у него хоть немного времени... Однако, пилот, напоминая ему о срочной работе, машет ему, подгоняя агента. - В следующий раз, хорошо? Леон обнимает Шэрри, а потом неловко оборачивается к Клэр, неуверенно замирая и попадая в ее объятия. Сладковатый запах ее цитрусового шампуня щекочет ноздри. Мужчина поворачивается, спешно направляясь к вертолёту, когда чувствует, как нечто тяжёлое весьма сильно ударяется между лопаток, шокировано оборачиваясь к девушкам. Такое же изумленное выражение на лице Шэрри не оставляет Кеннеди сомнений, чьих рук это дело. Сама же младшая Редфилд как ни в чем не бывало отряхивает руки от снега, слишком самодовольно улыбаясь... - Удачи! - она наконец-то обращается к нему и Кеннеди чувствует себя намного лучше, снова спеша к вертолету... Мужчина ещё не подозревает, что снежок нанес куда более сокрушительный удар, попав не просто между лопаток, ведь там, под слоем одежды, кожи и тугих мышц теперь весьма неровно бьется его сердце...