Пальцем по стеклу

Но, в этот раз он был даже чуточку счастлив. Здесь уютно и тепло, есть огромное окно. Сейчас осень пора дождей и серых туч, которые так любил Тимофей. Очнувшись, он глядел по сторонам и не сразу понял, где он, пока к нему не подошла большая тётя в белом халате и высокой шапке. Медсестра: - Проснулся малыш? - Здравствуй, меня зовут Анна Семёновна, но можешь звать меня тётя Аня. - Проголодался? Тимофей был молчуном, в детском доме даже не знали, какой у него голос. Даже когда его колотили, он лишь кряхтел и никогда не плакал. Именно этот факт мешал ему нормально жить, потому как именно это больше чем в остальных нравилось обидчикам Тимошки. Другие сразу начинали визжать и их защищали воспитатели, а Тимоху можно было отколошматить прямо за спиной воспитателя, и никто бы ничего не то чтобы не узнал, даже никто не услышал бы. Медсестра: - Ладно, малыш, пойду, принесу тебе перекусить. Имей в виду ходить тебе можно, но осторожно. Бегать нельзя! - Так что лучше лежи, я скоро вернусь. Тимошка не понимал, почему ему нельзя бегать, хотя он и не бегал никогда. Он мог лишь перебежками передвигаться по детскому дому, главное не попадаться на глаза этим ублюдкам. Хоть он и был тихоней, но каждый раз в его груди бушевал пожар, и это было лишь вопросом времени, когда этот огонь вырвется наружу и сожжёт всё вокруг. Вероятно, даже испепелит… Вернулась тётя Аня. Милая полная женщина лет 50-ти. У неё были чём-то схожие с Тимохой волосы, витые кудри светло-шоколадного цвета. Она была такая милая и добрая даже на вид, что он сразу ей доверился. Медсестра: - Давай приподнимись немного… И когда Тимофей попробовал пошевелиться, то понял, почему эта добрая тётя говорила про ходьбу и бег. Его тело буквально вопило от боли, и он невольно застонал… Медсестра: - Ну, ну тихонько. Не торопись. Давай я тебе помогу. Её руки такие мягкие и тёплые подхватили Тимошу под мышками и усадили, облокотив на подушку. Когда Тимоша присел он не понимал где именно и что болит. Ныло всё… Медсестра: - Вот так, молодец… - Давай я придвину столик, и ты поешь. Какой ты худой, вон даже рёбра торчат. - Вас что там совсем не кормили? Тимоха молча, глянул на неё из под кудрей. И попытался поднять руку, но она оказалась такой тяжёлой, что сладить он с ней не смог. Медсестра: - Давай я накормлю тебя, а позже когда немного восстановишься, будешь кушать сам. - Здорово же тебе досталось… - Часто такое бывает? Тимоха не дал женщине никакой реакции, на её глазах выступили слёзы, и она перестала задавать вопросы. Покормив мальчишку, она опустила чуть ниже подушку и ушла. На улице начинался дождь и впервые Тимоша лишь издали глазами провожал каждую капельку вниз. Обычно он устраивал гонки капель и иногда до глубокой ночи сидел на окне. Пока дождь за окном не забирал все капельки, и ему нечем было заняться. Тимофей был так спокоен, что после обеда он успел проводить лишь пяток капель и его околдовал сон. Он ничего не помнил о событиях того дня, но сегодняшний сон ему обо всём напомнил. Он вспомнил каждую даже самую незначительную деталь вплоть до цвета носок самого старшего обидчика. Проснулся от собственного стона, и тут же откуда ни возьмись в дверях появилась тётя Аня. Она мгновенно оказалась около мальчишки и прижала его к себе. Она была такая мягкая и тёплая, что Тимофей больше не смог сдерживаться и расплакался. Она прижимала его к себе, пока тот не затих. Медсестра: - Не волнуйся малыш. Я это так просто не оставлю. Все необходимые инстанции я уже оповестила. Побои и необходимые медицинские документы мы уже подготовили, ты туда больше никогда не вернёшься! - Больше тебя никто не обидит… Говоря эти слова, на её глазах сверкали слёзы, как те капли дождя на стекле. Тимоша смотрел на неё своими круглыми впалыми глазами и не понимал, почему же эта женщина так добра с ним? Неужели бывают такие хорошие люди, которых ему ранее не доводилось встречать. Воспитатели детского дома, конечно, добры, но черствы как недельный хлеб. А тётя Аня была как сдобная булочка мягкая, тёплая и такая хорошая. Тимоше казалось, будто он спит. Разве бывают люди такими хорошими? Хотя за свои 9 лет он ещё мало кого встречал. Попал он в детский дом 5 лет назад, без единого намёка на память о прошлой жизни. Будто до этого времени его не существовало вовсе. Воспитатели и прочие работники детского дома были сухими как корочка пиццы, которую он видел лишь по телевизору и так мечтал попробовать. Тётя Аня ушла и, вернувшись в скорости, принесла ему ещё горячую сдобную булку и стакан тёплого молока. Медсестра: - Мм, давай перекуси. До ужина ещё далеко. А на ужин пойдём в столовую. Там много других ребят, познакомишься. Тимоша лишь хлопал огромными ресницами, не отрывая взгляда от булки. Когда тётя Аня наконец-то вышла из палаты, Тимошка с большим трудом поднял руки, чтоб схватить эту обжигающую сдобу и, отломив кусочек, медленно положил в рот. Она была такая воздушная и ароматная, что Тимоха чуть не зарыдал. Нет! Это не первая булочка в его жизни. Им давали, булки в детском доме, но он никогда не успевал съесть её целиком, да ещё и такую горячую. Всегда находился кто-то кому, по отнюдь чужому мнению это было нужней, чем ему. Тимоша лопал булку, не замечая адской боли в теле и запивал её самым вкусным молоком в жизни, а по щекам градом текли слёзы. Тётя Аня стояла за дверью и плакала, но Тимоха этого не видел. Съев булку и утерев слёзы, он решил, что нужно отнести тарелку и стакан. Ему захотел, во что бы то ни стало встать с кровати. Он аккуратно сел, тело ныло и практически не слушалось. Но он был наполнен уверенностью и желанием. Кровать была довольно высокой, но Тимоша в свои годы был выше сверстников. Худой высокий мальчишка. Если бы он был ещё и более плотного телосложения, то с уверенностью выглядел бы как подросток, лет 12-14. Анна Семёновна наблюдала за ним из-за стеклянной двери. Тимоша аккуратненько встал и мелкими шажками тихонько двинулся в сторону двери. Тёте Ане пришлось показаться в двери. Медсестра: - Далёко собрался? Поскольку Тимоха был молчуном, он опустил глаза на посуду. Тётя Аня протянула свои руки к посуде. Медсестра: - Давай я тебе помогу, а в другой раз отнесёшь сам. Но всё равно пойдём вместе. Тебе нужно прогуляться и познакомиться с обстановкой. Он покорно шёл за этой милой женщиной, от которой пахло добротой и уютом. И жадно рассматривал окружающую обстановку ищя возможные пути отступления. Как оказалось, это была вовсе не больница. Это был реабилитационный медицинский центр. Позже эта добрая женщина рассказала Тимохе подробности того, как он попал именно сюда. После того как его нашли без сознания в детском доме, его забрала скорая помощь. В больнице ему провели ряд обследований, и нашли множественные свежие и зажитые травмы. Благо в этот раз обошлось без переломов. Он был без сознания несколько дней. Видимо после избиений не всегда всё было гладко, но из-за того, что мальчишка молчун никто ничего не замечал. Рассказала, что сейчас в его детском доме проводят расследование, параллельно ищут таких же жертв как и он. А этот центр для реабилитации детей и подростков, подвергшихся домашнему насилию. Вернувшись в палату, Тимоха не захотел лежать, он подвинул стул и как обычно расположился на окне. За окном собирались огромные чёрные тучи. Чуть позже пришла Анна Семёновна и позвала его на ужин. Он привык подчиняться, и быть послушным мальчиком. Войдя в столовую его и без того огромные глаза увеличились вдвое. Это была огромных размеров комната. На стенах висели красивые детские иллюстрации. И под ними было подписано, когда и кто из ребят этого центра их рисовал. Он с открытым ртом любовался и уже совершенно позабыл о своей боли. Анна Семёновна с умилением смотрела на мальчишку. Он выглядел одновременно восторженным и удивлённым. Было чувство, что он раньше не видел ничего подобного. Она не знала, насколько печально было его существование до этого времени. Затем она подошла к нему взяла за плечо и повела к столу. Анна Семёновна: - Сначала берёшь поднос. Дальше идёшь к большому столу и накладываешь всё, что тебе нравится. И доведя Тимошку до огромного стола с разной едой, она заметила, как у него даже чуть приоткрылся рот от удивления. Анна Семёновна: - Потом садишься за стол, твой номер 9 и ждёшь, пока придут девочки с тележками и принесут горячее. Старайся не опаздывать, иначе останешься без горячей пищи. Но сильно не переживай, стол с закусками всегда битком, с голоду не умрёшь до утра. - Иди, садись. Здесь хорошие ребята. Никто тебя не обидит. Она была права. Здесь были такие же раненые и измученные дети, как и он. И большим плюсом в этом заведение является то, что дети живут отдельно от подростков. И прогулочные площадки тоже разделены. Риск нарваться на кого-то постарше, сведён к минимуму на всякий случай. Вообще здание огромных размеров, об этом Тимоха узнал уже на прогулке с другими ребятами. Там были детки, которые попали раньше в центр и уже более ли менее адаптировались. Ребята, которые с ним кушали за одним столом, тоже поступили совсем недавно, потому Тимошке очень нравилось, что никто его не тревожил и не пытался подружиться. За последние годы он полюбил одиночество. Через несколько дней Тимоха знал все самые потаённые места и закоулки здания. Он привык прятаться и иметь разные варианты путей отхода. Потому ему украдкой приходилось исследовать здание. Ребята шли гулять, а он возвращался. И позже когда большая часть людей находилась на улице, исследовал. Ещё через неделю он полностью восстановился и с раннего утра сидел на окне и наблюдал за тем, как быстро шастают тучки туда-сюда. Он обожает небо, дождь, слякоть и прохладу. Прохладу за то, что можно с головой закутаться в одеяло и закрыв уши представлять, что он во всём мире совершенно один и только небо вокруг. Вдруг вошла Анна Семёновна, он обернулся, услышав шаги. Анна Семёновна: - Привет малыш. Пойдём, пришло время последнего обследования и если всё хорошо, то мы переведём тебя в жилой комплекс к остальным ребятам. Тимофея столько раз колотили, что он совершенно ничего не боялся. Его тело стойко принимало удары. Он мог получить удар в любой даже самый неподходящий момент и никогда не боялся этого. Его где только не колотили, он уже привык. И в душе, и в столовой, и даже в туалете. Сейчас он переживал только за жилой комплекс, ведь там он ничего не знал. Хоть и заглядывал иногда мимоходом. В его голове закружились мысли, будет ли там укромное местечко для него? Есть ли там хорошие добрые ребята? Можно ли с кем-то подружиться? А знает ли он, что такое дружба? Что такое дружба он мог судить лишь из того, что довелось испытать в прошлом. В детском доме есть мальчишка, маленький рыжик Вадя. Он часто закрывал его своим длинным худым телом от тумаков, а тот, прижимаясь, всегда тихонько плакал, уткнувшись ему в грудь. Мысли о нём не давали покоя Тимофею. Он всё думал, как же сказать об этом людям? Ведь даже он сам не знал, как звучит его голос. После того как он попал в детский дом ни разу не сказал ни слова. Но почему-то был уверен, что умеет разговаривать. Просто не нашлось достойного собеседника. Ведь он просто тоннами читал книги, перечитал всю библиотеку в детском доме.